Не только, — поправляет внутренний голос, — еще о его хозяине.

Сергей занес ключи перед отъездом, и я уверяю себя сейчас, что иду к нему ради кота, а не ради праздного любопытства.

Квартира Руднева двумя этажами выше. Массивная черная дверь выглядит дорого-богато. Вообще дом очень хороший, но наша хозяйка явно сэкономила на отделке. Открыв замок, я быстро шмыгаю внутрь, замечая, что у Сергея в квартире все очень модно и стильно.

— Чертовы кошки, не могут быть одни, особенно малолетние котята, — бормочу себе под нос.

Внутри просторно и довольно пусто. Я оглядываюсь, замечая множество не распакованных коробок. Руднев явно не спешит обустраиваться. Может, думает, что поинтереснее поискать?

Вообще забавно судьба распорядилась. Сделала нас соседями и… коллегами.

Вернее, не коллегами, а начальником и подчиненным.

Странная ирония.

Свет везде не зажигаю, достаточно дежурного в коридоре. Иду вперед, разглядывая комнаты.

В спальне на кровати лежит Дымок. Он смотрит на меня своими большими синими глазами, будто хочет сказать: “Чего приперлась? И без тебя неплохо”.

Я присаживаюсь рядом и осторожно глажу его по спине. Дымок недовольно ворчит, словно протестуя против моего вмешательства в его кошачий мир. А потом внезапно перемещается мне на колени и лижет руку.

— Ты крайней противоречив, — вздыхаю, — как и твой хозяин.

Знать бы, о чем думает Руднев, но… увы и ах… это невозможно.

— Пойдем, посмотрим, есть ли у тебя еда.

Подхватываю Дымка и иду в кухню-гостиную, где стоят его миски.

Конечно, Сергей побеспокоился, чтобы они были наполнены.

— Есть хочешь? — уточняю у наглой серой мордашки.

Тот говорит «мявк», и это вроде как звучит отрицательно.

Я опускаю Дымка на пол и подталкиваю к миске. Ест он как-то неохотно, но ест. Неужели по хозяину скучает? Вон даже на его кровати спать залег.

Поэтому после того, как котенок заканчивает с едой, я несу его обратно в спальню и сама сажусь, а потом и ложусь рядом с ним.

Дымок тарахтит, подставляя спинку под мою ладонь.

— Не бойся, я тебя тискать не буду.

Он, видимо, решил, что я — не мои дети и заслуживаю доверия.

Так я и лежу, наглаживая кото-ребенка и вдыхая запах комнаты Руднева. Она пока необжитая, но уже наполнена флюидами хозяина. Он постельного белья тоже исходит тонкий аромат, который у меня ассоциируется с Сергеем. Он, будто надежный якорь, отправляет меня в прошлое. В одну-единственную жаркую ночь, когда мне было сначала очень плохо, а потом очень хорошо.

А после очень стыдно!

Обычно девушки не спят на первой свидании. Тем более не дарят свою девственность первому встречному. А я не просто переспала с Сергеем, я сделала это даже без свидания. Мы были кем-то вроде случайных знакомых по несчастью, а стали близки в самом прямом смысле. И мне очень понравилось. И я решила хранить эти воспоминания, как светлые и счастливые, мне ведь было хорошо. Но ровно до того времени, пока не случилась задержка, а тест на беременность не показал две полоски.

— Слишком поздно, — жалуюсь Дымку. — Надо было все делать вовремя. А сейчас у меня своя жизнь, а у твоего хозяина твоя. Да, котеночек?

Но котеночек тянется лизнуть меня в нос и не дает четкого ответа на поставленный острый вопрос.

Зато следующий день вносит в моем отношение к Рудневу свои коррективы.

Брюнетка, та, что называет Сережу дорогим, никуда с ним не поехала, это плюс. Зато она приперлась к нам на работу и, по всей видимости, вознамерилась влиться в коллектив, это минус.

Я как раз захожу в ординаторскую, где девочки слушают ее, открыв рты. На столе стоят чашки с кофе и тортик. Видимо, подарок от пациента.

ЭТО недоразумение что, будет у нас работать? — мелькает мысль.

— Ох, Анжела, а еще что-нибудь расскажи, — вздыхает восхищенно Виолетта.

Нашла себе новую звезду?

— Вы не представляете, каково это — работать в больнице в Израиле! — начинает она, откидываясь на стул. — Там у них все по-другому. Например, у нас здесь пациенты иногда ведут себя как дети, а там… там они требуют, чтобы их обслуживали, как в пятизвездочном отеле! То кофе с молоком им подай, то пино гриджио какое-нибудь.

Серьезно? Слабо верится.

У меня стойкое ощущение, что брюнетка привирает.

— Как же это терпят? — спрашивает кто-то.

— Лично я поняла, что иногда лучше просто улыбнуться и выполнить капризы пациентов.

— Да-да, — согласно кивают девочки.

— А еще там есть такая традиция — если у пациента день рождения, медсестры должны петь ему песню! Я, конечно, не певица, но и мне пришлось это делать.

Вот тут могу поверить.

Мы тоже можем спеть. Просто обычно не до песен.

— Это мило…

— Конечно, тут у нас не хватает время на простую улыбку, не то что с праздником поздравить.

— Потому что мы медицинский персонал, а не аниматоры, — перебиваю я. — Пациенты ждут.

Под слегка недовольное ворчание народ расходится, оставляя меня с брюнеткой наедине. Когда за последней вышедшей из комнаты захлопывается дверь, наглая врушка Анжела с улыбкой приближается ко мне.

Но пусть никого ее улыбочки не обманывают. Я вижу неискренность в ее глазах, холод, равнодушие и… хищность.

О-о-о… с этой особой следует быть очень аккуратной.

Тем более я не знаю, какие отношения их связывают с Сергеем. Все-таки простая знакомая навряд ли станет обзывать его дорогим, хм?

— Слушай, ты же операционная медсестра? Да?

А чего сразу на «ты»? Мы же не переходили, — мысленно возмущаюсь.

Потому что будьте проще, сядьте на пол — это не моя история. Приходится голосом дать понять этой выскочке, что надо соблюдать субординацию.

— Здравствуйте. Да, это я.

— Слушай, ты поменяйся со мной, а? Давай ты будешь на посту, а я ассистировать Рудневу на операции?

Самка глухаря. Слышит только себя! Смотрю на эту охамевшую дамочку и качаю головой.

— Я не личный ассистент Руднева, операции ведет не только он. И, кстати, Сергей пока не провел ни одной. Он только в должность вступил.

— Сергей? — подозрительно прищуривается та, кто называла его «дорогим». — У вас тут что… демократия?

— Нет, не демократия, но и не авторитарный режим.

— Тогда для всех он Сергей Леонидович и точка.

— Ну тогда я для тебя Марина Викторовна. И можешь приступать к своим прямым обязанностям. Там в перевязочной пациенты, начни с них.

Брюнетка Анжела поджимает губы и фыркает, словно говорит: “Это тебе с рук не сойдет!”

Да, чувствую, не сработаемся…

Сергей

Эти сутки обсуждения условий выкупа бизнеса вымотали из меня все нервы и силы. В обратный самолет я сел, пристегнулся и вырубился еще до взлета. После посадки меня еле растолкала стюардесса.

Порог квартиры переступил уже глубоко за полночь, покидал одежду в стирку и упал в кровать. Почти надорвался, вспомнив про кошака и позвав его, но тот не ответил, хотя я успел соскучиться по пушистой заразе.

Я решил выяснить наши отношения уже наутро. Подглядывая одним глазом в экран, завел будильник и… спать-спать-спать.

К слову утром за чашкой крепкого до скрежета зубов эспрессо из капсульной кофемашины я понял, что кошака дома нет. Как и его мисок с кормом. Был соблазн заглянуть к Марине — чем не повод, но я точно не помнил ее расписание и не хотел будить, если она сегодня отсыпается.

— Доброе утро, Сергей Леонидович! — зевая, здоровается девочка-администратор. Клиника еще официально спит после ночной смены.

— Доброе, — киваю я… и перевожу взгляд на бейджик. — Виктория.

Вика озаряет меня лучезарной улыбкой — ну хоть кого-то сделал счастливее.

Захожу в свой кабинет, падаю за стол, запускаю пальцы в волосы и массирую виски. Черт меня дернул полезть во всю эту волокиту. Опасная затея. Могу просрать все отложенные деньги и по итогу остаться с кучей кредитов.