Дети уходят, а их мама задерживается, чтобы обрушить на меня поток благодарности.

— Ой, спасибо, что присмотрели, что взяли к себе, что не бросили. Они еще те бандиты, конечно, но все не специально. Просто по жизни так выходит, что вляпываются то в одно, то в другое. Может, вас чаем в знак благодарности угостить? — перескакивает она с темы на тему.

Но я мотаю головой, говорю, спасибо и отказываюсь.

— Много дел, — поясняю и удаляюсь.

Чтобы вернуться в квартиру, посмотреть на бардак, учиненный близнецами, махнуть рукой на все и уйти на ужин в ближайшее заведение.

Завтра у меня первый выход в новой должности. И Леша, которому я все-таки перезваниваю, хоть и не через десять минут, как обещал, огорошивает меня феноменальными новостями.

Я даже не знаю, как на них реагировать. 

Марина

Двойная дежурная смена с перерывом на короткий сон, который прерывали все кому не лень, будто на мне держится вся клиника, — это очень тяжело. Но с двумя детьми на руках у тебя не всегда есть выбор, а отдых нужно заслужить. Поэтому я, умывшись холодной водой, но все еще медленно моргая, иду обратно к моим любимым бумажкам, которые необходимо заполнить после нескольких операций и подсунуть на подпись хирургам. А еще перед уходом проверить вчерашних пациентов. И капельницу Федорову не забыть поставить.

Нелегкая доля операционной сестры. Но я не жалуюсь. Времени на это нет.

— Да, я слышала, что он красавчик!

— От кого слышала?

— Девчонки в приемной говорили, что Жаров приводил его на экскурсию в клинику. Ну, так сказать, владения новые показать.

— О, привет, Мариночка.

— Здравствуйте, Марина Викторовна.

— Маринка, гоу к нам! Что тебе налить?

Девочки в ординаторской здороваются наперебой — кто-то с растворимым кофе, к жженому запаху которого я уже так привыкла, кто-то с бубликами во рту. Улыбаются, несмотря на усталость. Вот за что я люблю частные клиники, в отличие от государственных, где раньше работала: здесь все чуточку больше довольны своей жизнью. Тысяч на десять, но часто это имеет очень весомое значение.

Я киваю на упаковку зеленого чая, и Настя, стажерка, тут же подскакивает с места, чтобы выслужиться. Хорошая девчонка и знает, что моего мнения спросят, когда встанет вопрос о постоянной должности.

— Всем доброе утро, — не сумев подавить зевок и едва успев прикрыть ладонью рот, здороваюсь я. — О ком болтаете?

Глаза Виолетты, которая без конца находится в активном поиске, загораются ярко. Губы расплываются в ехидной улыбке.

— Так о новом главвраче же! А ты не слышала?

— Что-то подобное слышала. Есть повод радоваться? Нам поднимут зарплаты?

Я кидаю стопку бумаг на стол и устало вздыхаю.

— Ну вот все ты, Марин, к деньгам сводишь, а новый главврач такой красавчик, между прочим. Рост под метр девяносто. Размах плеч как у крыла самолета! Такой модный весь, на большой-большой машине!

— У мужчин с большими тачками, очень ма-а-аленькие комплексы, — отшучиваюсь я. Не то чтобы со знанием дела, но одержимость Виолетты поисками богатого жениха меня забавляет. — Смазливая физиономия нового главврача вряд ли поможет мне оплатить аренду квартиры и няню для детей. А вот прибавка к зарплате вполне могла бы.

Девочки смеются, Настя протягивает мне горячую чашку чая. Я осторожно отпиваю под недовольные причитания Виолетты.

— И ничего вы не понимаете. Говорят, из-за того что наш владелец умотал на Бали жить, этот самый новый главврач может выкупить клинику. Так что будет он здесь царь и бог!

— Лишь бы платил исправно, и его божественная кара нас не постигла. А то у меня уже планы на тринадцатую зарплату, — сообщаю я, примостившись на край скамьи.

— Так сейчас только февраль, Марин.

— И что? — наигранно таращу глаза. — Мне очень нужны деньги. Вчера читала про певицу из 2000-х, которая зарабатывает сейчас тем, что выкладывает на OnlyFans фотографии своих ног.

— Задумалась тоже?

— Ну для начала нужно найти деньги на педикюр.

Все снова ржут, пока дверь не распахивается и к нам не заглядывает Варя-администратор, которая с перепуганным не на шутку видом сообщает, что руководство собирает экстренную планерку.

— Ну вот, а кто отчеты будет делать? Мне через час домой, — бурчу под нос.

Кто бы только меня слышал. Девчонки, воодушевленные россказнями Веты, так вообще летят в переговорку на крыльях любви. Наверное, каждая в голове за эти несколько минут уже прожила историю из типичного любовного романа, где богатый красивый и важный врач влюбляется в простую медсестру и любит ее… ну, в общем, всеми возможными способами.

А что? Я тоже иногда читаю подобные истории на ночных сменах, чтобы не заснуть. Там иногда так горячо, что не до сна потом еще несколько часов. Ну или смешно — ага, когда эти двое начинают кувыркаться прямо-таки в операционной. Ну-ну. А кто потом все дезинфицировать и заново раскладывать будет? Я бы на их месте точно потерпела бы до вечера.

Следую за толпой в самом хвосте и попросту надеюсь, что для меня не хватит места в кабинете. Но Виолетта в последний момент затягивает меня за руку в помещение и тут же начинает шептать на ухо, что “да-да-да, девочки не соврали, и царь-бог действительно так же прекрасен, как нам это обещали”.

Не лезу по головам, чтобы рассмотреть его, потому что помимо меня там желающих и без того много. Да и смысл? Вряд ли мы так уж часто будем видеться. Лишь бы клиникой хорошо управлял и нас не обижал, это ведь главное?

Так я думаю ровно до того момента, когда слышу голос…

Очень знакомый голос, который, думала, никогда больше не услышу.

Голос из далекого прошлого. Ну из того, что было пять лет назад, но это правда — те времена до близнецов кажутся мне прошлой жизнью.

“Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко…”, — напеваю в голове, надеясь на досадную ошибку мозга. Ну почудилось, ну обозналась. Все ведь может быть?

Нет.

И я легко в этом убеждаюсь, выглянув из-за спины Настеньки. Чтобы узнать в мужчине, которого представляют как нового главу нашей клиники, того, с кем провела одну-единственную ночь, ставшую роковой и разделившую мою жизнь на до и после.

Я теряюсь. Забываю, как дышать. Застываю и, кажется, даже не моргаю.

Это все шок от встречи, которой никогда не должно было быть, потому что пять лет назад я узнала, что Сергей уехал проходить интернатуру в Израиль и решил остаться там. Я смирились с этим. Поэтому жила спокойно.

Но сейчас я слишком сильно и бездумно облокачиваюсь на стенд с рекламой нового обезболивающего препарата, с которым клиника заключила контракт. А за этим следует грохот, и все головы одновременно поворачиваются в мою сторону.

Все смотрят на меня. В том числе и Сергей, который вне всяких сомнений узнает меня.

Марина

Это неловко. Мягко говоря. А под прямым взглядом Сергея мне и вовсе становится не по себе. Настолько, что я, бросив короткое “извините”, вылетаю из переговорки и мчусь в ординаторскую.

Срочно заполнить документы. Срочно уйти домой. А когда заберу Злату и Данечку из детского сада — обнимать их весь вечер, обливаясь слезами под “Марли и я”. И потом еще неделю отбиваться от просьб завести мохнатое чудовище: “ну хотя бы котика”!

Если бы все было так просто, и хозяйка квартиры, которую мы снимаем за довольно выгодную цену, не погнала бы нас взашей, как только узнала о питомце. А она бы узнала — у нее аллергия на шерсть.

В прошлый раз она расчихалась, просто потому что ребята часом ранее потискали кроликов в контактном зоопарке. Рыскала по квартире минут двадцать, пока мы сумели ее убедить, что в доме нет животных. Помогли театральные слезы Златы — она точно вырастет актрисой. А Данечка — ученым или программистом. Очень он уж осознанным и зрелым не по годам растет.

Злата, Даня, Злата, Даня. Сергей.