И всё, так всё и закончится? Я положу конец нашим разговорам — которые, кстати, едва начались, несмотря на моё ощущение, что они длились долго — одним щелчком? Я действительно сделаю это только потому, что он военный, и меня это тревожит? Тем более, что это меня не касается.

Его зовут Тео, ему 30 лет, он военный, симпатичный и смешной. Окей. На этом всё. Помимо этого, я ничего о нём не знаю. Я не имею ни малейшего представления о его внешности, его стремлениях, прошлом, будущих желаниях, увлечениях, семье... Я буду судить мужчину по его профессии. Какая ирония, учитывая, что я прячусь от глаз мира в своей квартире и нахожусь на сайте знакомств именно для того, чтобы не раскрывать эту сторону своей жизни. Это настолько эгоистично, что даже смешно.

Альба, ты жалкая девчонка, если сделаешь это, — шепчет моя совесть.

Этот мужчина без лица, который пока что в моём сознании имеет лишь имя, притягивает меня так, как я не могу понять. И всё же в нём есть что-то большее. Это лёгкое щемление в животе, когда я вижу, что он написал. Это непреходящее желание говорить с ним. Сегодня утром моим первым порывом было даже открыть приложение, чтобы проверить, не возобновил ли он разговор.

Это притяжение к незнакомцу через экран — нечто новое. Пугающее, потому что захватывающее. Отвлекающее, потому что заполняющее пустоту. И, самое главное, волнующее. Впервые в моей жизни незнакомец не вселяет ужас, а заставляет меня трепетать, быть на пределе и с нетерпением ждать новых открытий.

Так могу ли я действительно перечеркнуть эти чувства из-за того, что он военный? Я читала любовные романы на эту тему, это всегда красиво, однако я уверена, что реальность гораздо более суровая, тяжёлая. Какое-то неведомое чувство тянет меня к нему, словно за невидимую виртуальную нить.

Армия — это отдельный мир, о котором я ничего не знаю. Микрокосм, достаточно независимый от нас, «гражданских». У нас разный ритм, разная повседневность. А что, если Тео представляет собой главную загадку, утёс, ведущий к чему-то иному? В таком случае, я стою на краю этой пропасти. В одном шаге от падения.

Тео

Thé.hier.entre.les.draps: Всё? Я тебя спугнул?

Моя милая читательница, я знаю, что это было резко и что быть военным — не работа мечты. Разве что в любовных романах, потому что наша форма воплощает один из ваших фантазий, мы это знаем и этим пользуемся. Но я желаю тебе приятных разговоров и хорошего предсказания в твоём печенье! Было приятно пообщаться с тобой!

«Прочитано».

Я вздыхаю, раздражённый. Как две чёртовы буквы могут производить на меня такое впечатление? Если бы мне сказали, что «прочитано» будет так меня изводить в разговоре с девушкой, я бы рассмеялся в лицо тому, кто это сказал. И тем не менее, вот мы здесь. Я раздражён и не могу думать ни о чём, кроме неё и её возможного ответа. Хотя я отдаю себе отчёт: она никогда не вернётся в мою жизнь.

С сожалением убираю телефон в карман и вздыхаю, лёжа в своей подвесной койке. Уже час, как я отправился в «будку» — так мы называем наше спальное помещение — и всё ещё перевариваю ситуацию. Впервые за долгое время у меня есть нормальная связь, и не нужно пользоваться компьютерами в каюте, и вот я оказался в плену тишины. Досадно.

Итак, я в своей «комнате», которую делю с тремя сослуживцами. Сейчас их всех нет. Немного уединения и одиночества разок не помешает, когда находишься на борту фрегата с более чем ста пятьюдесятью моряками и «морячками». И это ещё не предел! Мне стоит считать себя счастливчиком, я же не на авианосце. Он настолько огромен, что твой лучший друг может быть на борту, и ты никогда его не встретишь.

Я отправился на пятимесячную миссию в Средиземное море. Пять месяцев без комфорта, пять месяцев без близких, пять месяцев взаперти с одними и теми же лицами, которые мне нравятся или нет, пять месяцев работы практически без остановки, пять месяцев слушать, как мой сосед по каюте храпит, пять месяцев делить любую личную зону, включая душ и туалет, от соседа тебя отделяет простая дверь, пять месяцев есть почти одно и то же, включая яичный порошок. Чёрт, как же я хочу домой. А прошло-то всего три месяца. Половина пути, но кажется, что это так долго. Скорее бы следующая стоянка.

А ведь молодёжь вербуют, обещая золотые горы… На меня это подействовало, и даже если эта жизнь во многих отношениях необыкновенна, она мне приелась. Мне тридцать, я руковожу людьми, у меня есть ответственность, карьера, и всё же страсть первых лет улетучилась. Сегодня я выполняю свою работу скорее по инерции, чем по призванию. Хотя изначально я обожал эту работу, служить на флоте — моё призвание, это у меня в крови, и это всегда стимулирует, ведь график постоянно подвержен непредвиденным обстоятельствам. И всё же, вкус моих дней стал пресным. Но чем бы я ещё занялся?

Мой характер не подходит для гражданской жизни. Как и моё прошлое, или мой способ справляться с событиями. Если говорить прямо, я не подхожу для гражданской жизни. Это может показаться странным, столь подчёркивать разницу и контраст, однако это просто реальность. Наш образ мышления, наша дотошность в том, что может казаться мелочами, даже наша походка или манера выражаться — всё пронизано военными уставами. Лишь немногие из нас, кстати, способны привыкнуть к переходу, когда снимаешь форму. Конечно, мы выходим на пенсию довольно рано, после двадцати лет службы, но возвращение — это целая перемена! Кто-то продлевает контракт, другие уклоняются и проходят переобучение, чтобы реинтегрироваться. Я сейчас много о чём размышляю.

Внезапно в будку вваливается группа из трёх парней в базовой защитной форме — или БЗФ. Я приподнимаюсь и вижу Сидрика, весёлого, Рашида, который, кажется, гордится своей шуткой, и последнего, Алексиса, моего лучшего друга. Если первый довольно невысокий и худощавый, со светлыми, коротко стриженными волосами, то второй — громадина, под два метра ростом, и кажется тесным везде на этом корабле. Последний сложен похоже на меня, метр восемьдесят семь, достаточно широк в плечах, стройный.

— Что ты делаешь, Линкольн? — спрашивает меня Сидрик.

У нас фамилия становится важнее имени. Мы обращаемся друг к другу только по ней, и наш триграмм всегда гордо красуется на форме. Мой — «LCN». Вместе с нашим личным номером это два основных элемента нашей военной идентичности. Женщины часто говорят, что мы сначала обручены с Военно-морским флотом, а уж потом становимся их мужьями. Это так правдиво, и заходит гораздо дальше. Эти люди — сослуживцы, друзья, семья. Они занимают место, несравнимое ни с чем, по той простой причине, что никто больше не ведёт такую жизнь. И наши жизни переплетены, это явление, которое большинство людей плохо понимает. Эти ребята могли бы спасти мне жизнь в бою, а я — их, мы должны доверять друг другу безоговорочно.

— Он ждёт ответа от своей подружки! — смеётся Рашид.

— Это не моя подружка, — ворчу я.

— Мы не думали, что создание профиля так тебя зацепит! — хохочет Алексис.

— Эта цыпа — тролль, я уверен! — неожиданно заявляет Сидрик. — Или у неё страшная рожа!

— Каравиц… — рычу я. — Может, займёшься своими делами, чтобы посмотреть, что из этого выйдет?

Мой друг приподнимает брови и разглядывает меня с усмешкой.

— Смотри-ка, он зубы показывает!

— Он уязвлён! — утверждает мой лучший друг, весь сияя. — И потом, Сидрик, со спины она уже вполне симпатичная! Представь анфас, — говорит он, имитируя руками прогулку по своему телу.

— Это потому что ты мог полюбоваться её задницей, — смеётся Рашид.

Чёртовы грубияны. Мои друзья не злые, просто немного туповатые. После трёх месяцев без секса не стоит удивляться, что их мозги высохли и они ведут себя подобным образом. И это ещё что, вы бы видели профили, которые они приняли. Эти девушки и правда были троллями, фейковыми аккаунтами, созданными только для того, чтобы мужчины регистрировались и платили. Между «Капу» с грудью больше надувного шара и «Барби» — какая девушка может выбрать такой ник, серьёзно? — которая заявила, что не уверена, что Земля вращается вокруг Солнца, — начиналось неважно. С этого момента я удалил те несколько фото, которые они загрузили от моего имени. Всегда в профиль. И всегда левую сторону. Сохранить одновременно и следы прошлого, и возможное будущее. Не всегда простая двойственность, если задуматься…