— Что, чайник, больше не хочешь разговаривать? — дразню его, заходя в свою комнату.

Чуть раньше я быстро съела там тарелку чили кон карне — блюдо, которое обожаю. Также оставила там бокал вина, поскольку ела, работая над новой рукописью, прежде чем собираться.

— Я пытаюсь быть джентльменом, рыжая искусительница. Мои родители хорошо меня воспитали, и я благодарен за это, но, когда ты говоришь, что вышла из душа, мой мозг представляет капли воды, стекающие по твоему телу.

С трудом сглатываю слюну. Мне бы очень хотелось, чтобы он увидел эти самые капли воды, и я не могу понять, хорошо это или плохо. Соблазнение, кажется, на ступеньку ниже. Я не чувствую себя готовой к следующему уровню.

— Я одета, — выпаливаю я поспешно. — Вообще-то, я в своей комнате, перед последней правкой.

— Над чем работаешь?

В его голосе я слышу неподдельный интерес, и это трогает меня. Тео здесь не только для того, чтобы пытаться манипулировать и затащить меня в свою постель — даже на расстоянии.

— Над фэнтези-романом. Автор хочет тщательной правки перед отправкой в издательство, — объясняю я, прежде чем сделать глоток вина.

— Разумный выбор.

— А ты чем занимаешься? Всё ещё на стоянке?

— Нет. Мы покинули Египет, снова в открытом море, и я звоню тебе из каюты сослуживца, которую занимаю, чтобы побыть одному и в тишине. Непросто здесь с уединением.

— Да, ты говорил.

Тянется молчание. Мне хочется перевести разговор на другую тему, но не знаю, на какую. Постепенно напрягаюсь. Я предложила это телефонное свидание, движимая глубоким желанием, а теперь чувствую себя глупо. Почему я не могу связать двух слов? Почему у меня такое ощущение, что я создаю дистанцию между нами, хотя её и так достаточно? В сообщениях у меня нет такого чувства.

— Альба?

— Да? — отвечаю я тоненьким неуверенным голосом.

— Не хочешь сказать, что случилось? Чувствую, ты не в своей тарелке. Хотя твои Converse сегодня были зелёными как символ надежды, если я не ошибаюсь.

Улыбаюсь. Он способен заставить меня улыбаться, несмотря на моё смущение. Голос Тео мягкий, заботливый, внимательный. Я больше не сдерживаюсь. Пусть я покажусь незрелой или неопытной.

— Фанни уходила из квартиры, пошутив, что мне нужно предохраняться для свидания по телефону, и, честно, это смутило меня, потому что э-э… Я не занимаюсь такими вещами. Я не говорю, что ты ждёшь, что я опишу тебе миннет в трёх частях с введением и заключением, но ты же мужчина, у нас были флиртующие разговоры, и э-э…

Задыхаясь, останавливаюсь. Я нелепа. Эта ситуация нелепа. Я путаюсь, и мне хотелось бы быть уверенной в себе, но вместо этого я выгляжу полной идиоткой. Спустя одно-два дыхания Тео прерывает тишину, разразившись звонким смехом.

— Спасибо, что смеёшься, — говорю я обиженно.

— Извини, — пытается он между смешками. — Я не смеюсь над тобой.

— Ну да, конечно…

— Мне нравится, что Фанни считает меня большим извращенцем, — хохочет он. — Но серьёзно, Альба, даже если мне очень хочется слышать от тебя что-то сексуальное, мне не нужно это с тобой. Мне вполне достаточно, чтобы ты рассказывала о своих днях, о себе.

— Значит, отказываемся от чтения моего нового романа?

— Ты его начала? — восклицает он с ноткой любопытства.

— Едва. Но я поняла, что тебе интересно.

— Если хочешь, можем разработать план твоего сочинения о миннете. Я всего лишь мужчина, как ты сказала, в конце концов…

Натягиваю плед, лежащий на стуле у моего стола, чтобы зарыться в него лицом. Мне стыдно. Ладони влажные, желудок сводит. Чёрт, почему же я наговорила столько ерунды? Издаю невнятное бормотание сквозь плед и снова слышу сладостный смех Тео. Поскольку прятаться явно не помогает мне взять себя в руки, я делаю два глотка вина подряд.

— Секс вызывает у тебя дискомфорт? — вдруг спрашивает он.

Если я скажу «нет, совсем нет, трахаться — моя страсть», он никогда не поверит.

— Полностью. Я… Фух.

— Тебе не нравится это?

Его голос неуверенный. Чувствую, что мы вступили на зыбкую тему. Супер, чтобы испортить атмосферу, звоните Альбе!

— Нет, нет, то есть когда это хорошо. Просто я нелегко отдаюсь в объятия мужчины.

— Я никогда ни на минуту не думал, что это так, Альба, — утверждает он очень серьёзно. — Я уважаю тебя и я не из таких парней.

— Знаешь, можешь смеяться надо мной, но… Я давно не спала с мужчиной…

Уверена, он чувствует напряжение в моём голосе. Я боялась его осуждения, это уже болезненно. Но он быстро разряжает обстановку, становясь игривым:

— А с женщинами?

— Никогда. А ты? То есть не с женщинами или мужчинами, а скорее, это происходит регулярно?

Мне хочется спрятаться в мышиную норку и забыть слова Фанни. Кажется, она хотела смутить меня или подтолкнуть к границам моей зоны комфорта.

Слышу вздох на другом конце провода.

— Я был бабником, когда учился. Чередовал вечеринки с друзьями и девушками, и не хочу сказать, что мой список побед был коротким. Потом случилось… Всё изменилось. Сегодня я редко встречаюсь с женщинами, и, если честно, последний раз был много месяцев назад.

Голос Тео изменился. Он стал более озабоченным. Более отмеченным прошлым. Более напряжённым. Он вдруг кажется хрупким. Кажется, будто ему не хватает частицы мужественности. Это глупо, мужчину не оценивают по количеству женщин, проходящих через его жизнь или ночи.

И всё же у меня такое впечатление.

— Тебе этого не хватает?

— Нет. Иначе, возможно, я никогда бы с тобой не познакомился, — отвечает он уверенно.

Очко Тео. Если бы наши друзья не попытались вернуть нас к социальным отношениям, мы бы никогда не заговорили. Я бы никогда не почувствовала это нечто большее, эту связь с почти незнакомцем, который становится всё менее чужим…

Слышу, как Тео прочищает горло, наверное, чтобы начать новую тему разговора.

— На какие цвета ты тогда поддалась?

Он, как и я, прекрасно знает, о чём речь. О моём новом нижнем белье. Лёгкий узел смущения ощущается в животе, но я решаю отогнать его.

— У тебя есть любимый цвет в нижнем белье?

— Неважно, какого цвета на тебе бельё, Альба, мне бы хотелось…

Его хриплый голос наполняется чувственностью. Разговор принимает новый оборот, и возбуждение проявляется, заставляя моё тело трепетать.

Отвечаю шёпотом:

— Чёрный.

Его дыхание на другом конце провода становится тяжелее. Воздух в комнате становится тяжёлым. Мне жарко. От того приятного жара, что стекает по телу с нежностью. Хочется погрузиться в это тёплое и захватывающее предвкушение. Тео возбуждает меня, как ни один мужчина прежде. Если подумать, как ничто из того, что я знала. Это волнение для меня совершенно новое.

— Ты больше за кружево или за непрозрачность, Альба? — продолжает он тем же тоном.

— Прозрачное кружево… И танга.

До меня доносится стон. Я улыбаюсь от этой части удовлетворения, что распирает моё эго и уверенность. Я горжусь тем, что произвожу на него такой эффект. Я способна соблазнить мужчину…

— Альба… — шепчет он.

Тео, кажется, разрывается между наслаждением моментом и одновременно желанием, чтобы это прекратилось. Прикусываю подушечку указательного пальца. Мне хочется продолжить этот разговор, снова почувствовать себя женщиной.

— Да, Тео?

— Нам нужно найти более простую тему для разговора, которая меньше будоражит моё воображение, потому что иначе оно станет совершенно неуправляемым.

— Неуправляемым в какой степени?

— Я начну представлять нашу встречу, мой взгляд, впервые останавливающийся на тебе и любующийся твоей улыбкой, нежной и мягкой, но также отмеченной определённой искоркой озорства.

— Если мой взгляд откроет тебе только это, тебе нечего будет особо воображать…

— Не твой взгляд заставит меня вообразить продолжение, а моё желание открыть каждую зону твоего тела, каждую частицу твоей души, — признаётся он.

У меня перехватывает дыхание. Как ему удаётся быть таким соблазнительным в нескольких словах? Чувствую, как пошатываюсь. Сердце бьётся на высокой скорости. Тео наращивает давление. Терпеливо жду продолжения, убеждённая, что он ещё не закончил.