— Инфраструктурные проекты в Намибии, добыча марганца в Габоне, текстиль в Иране, — ответил Орлов. — Рентабельность оценивается, как низкая и средняя, но дело не в рентабельности, а в схемах. В Габоне и Намибии всё просто отлично — каналы уже налажены и мы сможем официально вытащить оттуда неплохие деньги. А в Иране мы будем «хоронить» основной излишек, потому что стало можно — как ты знаешь, Буш разрешил компаниям иметь дела с аятоллой.
Генеральная линия обеих партий в США плавно изменилась — раньше аятолла Хомейни и его Иран считались чуть ли не главными врагами Соединённых Штатов на Ближнем Востоке, но теперь всё иначе.
Риторика Буша и Хомейни изменилась практически одновременно и оба, фигурально выражаясь, практически в один голос, говорят, что «больший сатана» — это СССР, а «меньший сатана» — это Афганистан.
Санкции со стороны США последовательно снимаются, начинается робкая экономическая активность американского бизнеса в Иране, что открыло возможность проникновения подставных компаний на иранский рынок.
— Ясно, против кого это всё — против нас… — произнёс Жириновский с негодованием. — Ну и чёрт с ним, с Ираном.
Раньше у американцев был идеальный шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, который устраивал также и советское руководство, но потом произошла исламская революция 1979 года, на Иран натравили Ирак, началась десятилетняя война, закончившаяся ничем.
Это выглядело бы как плохой фундамент для налаживания партнёрских отношений между США и Ираком, если бы не тот факт, что США резко переметнулись из «иракского лагеря» и не начали поддерживать Иран, ради исполнения операции «Парфия», по дестабилизации Афганистана.
Вероятно, правящим элитам США стало ясно, что Афганистан — это теперь долгосрочная проблема, поэтому необходимо что-то делать для подготовки к её решению.
А чтобы всё точно получилось хорошо, нужны союзники на границах проблемы. Раньше у них был Пакистан, но всё изменилось теперь и он есть только у КНР, а это значит, что остался только один кандидат в «дорогие друзья», с которым уже есть хороший контакт.
Бывший шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, наверняка, крайне недоволен тем, что США начали активно снюхиваться с «идеологическим противником», но его мнение никого не волнует, так как он в США на птичьих правах и держится только как резервный вариант на самый крайний случай.
Открытие доступа американским компаниям — это громкий сигнал о том, что теперь США и Иран обязательно «подружатся» и Иран обречён стать для США «дорогим другом».
Это значит, что в Иран снова будут поступать щедрые инвестиции от компаний США и Европы, как в старые добрые времена шахиншаха, что должно восстановить баланс на Ближнем Востоке — американцам стало неприятно от того, как сильно Жириновский вцепился в Ирак…
— Слышал я слух, будто Крючков собирается просить об отставке… — с задумчивым видом произнёс Владимир. — Знаешь что-нибудь об этом?
— Слухи ходят уже несколько месяцев, — кивнув, ответил Орлов. — Но пока неясно, почему.
— Может, чувствует, что его подпирают снизу, а он уже стар, — пожав плечами, предположил Жириновский. — Если он поддастся, то придётся выдёргивать Гаськова из Ирака и ставить новым председателем Комитета. Не хотелось бы — он там отлично справляется.
Сказав это, он уставился на Геннадия.
— Не смотри на меня так! — воскликнул тот. — Я в Ирак не поеду! У меня и здесь работы столько, что за век не разгребёшь!
— Нет, тебя я трогать не буду, — ответил на это Жириновский. — Некого, пока что, поставить на твоё место. Но нужен кто-то ещё, чтобы временно занять пост до возвращения Гаськова.
Гаськов, как от него и ожидалось, успешно проводит реформы в Ираке, пока Хусейн смотрит на происходящее с нескрываемым страхом.
— Эдуардыч, — твёрдо заявил Орлов. — Только он может быть следующим председателем Комитета. Никто не поймёт, если поставят кого-то другого. «Временно» — это у нас синоним «надолго».
— Да, никто не поймёт… — согласился Владимир и задумался о Гаськове и его «иракской кампании».
Благодаря его действиям, курды получили расширенную автономию и места в воссозданных Сенате и Палате депутатов Республики Ирак — это позволило примирить их с Хусейном и начать вести конструктивный диалог, ведь у них появился голос.
Естественно, вся эта демократия является ширмой, так как плюрализм мнений сильно мешает проведению реформ, поэтому была избрана модель Жириновского — помимо представителей меньшинства, в виде иракских курдов, болотных арабов, туркменов, ассирийцев и армян, остальные депутаты избраны от лояльных членов партии Баас.
Для этого Гаськову пришлось провести политические чистки — из иракского крыла Баас были исключены тысячи членов, не прошедших политическую проверку, а взамен выбывших прибыла «свежая кровь».
Без сопротивления от «старых баасцев» не обошлось, поэтому Управлению общественной безопасности, Амн-эль-Амм, пришлось заниматься недовольными и не обошлось без убийств и посадок.
Но, благодаря всей этой деятельности, удалось продвинуть в Сенат и Палату лояльное большинство, за которое проголосовали избиратели, с которыми основательно поработали профессиональные агитаторы с весьма щедрыми бюджетами.
И пусть, формально, были проведены абсолютно честные выборы, под бдительным присмотром международных наблюдателей, но весь окружающий мир чувствует некоторую неискренность, которая имеет под собой веские основания…
Хусейн был крайне доволен этой схемой, провёрнутой генералом Гаськовым — это добавило решениям президента, со свистом проводимым через двухпалатный парламент, существенную степень легитимности, что несвойственно ни одному режиму на Ближнем Востоке.
А реформы, тем временем, идут полным ходом: со спецслужбами уже покончено, а армия в процессе.
С армией есть большие сложности, так как проблемы те же, что и при реформах Советской армии — командование полностью устраивает нынешняя ситуация, менять что-то и меняться оно не хочет, поэтому оказывается сопротивление.
Это неповиновение очень не понравилось Саддаму Хусейну, и он начал точечные чистки в армии, с помощью своих спецслужб.
Но, по опыту реформ в Советской армии, даже полная замена верховного командования не позволяет реформировать армию в адекватные сроки, поэтому Гаськов применил опыт Афганистана.
На нынешнюю армию Ирака он махнул рукой и, при полной поддержке президента, сформировал специальные подразделения «Баирум» и «Редум». (1)
Позиционируются два новых подразделения, названия которых выбраны Гаськовым, чтобы потрафить мании Хусейна к наследию Древнего Вавилона, как вторая и третья гвардии, созданные якобы для конкуренции Республиканской гвардии.
Реальное предназначение этих двух специальных подразделений заключается в постепенной замене и армии, и гвардии.
Новые советские вооружения, поступающие в Ирак согласно заключённому договору, поступают на снабжение новых воинских формирований «Баирума» и «Редума», а остальная иракская армия и гвардия снабжаются по остаточному принципу.
Уже сформированы три мотострелковые дивизии, личный состав которых набран из прошедших экзаменацию и проверку воинских навыков кандидатов из действующей армии и гвардии.
Чтобы не расширять дыру в бюджете, были расформированы три мотострелковые дивизии действующей армии, а всё их материально-техническое имущество распределено между остальными формированиями.
Пока что, существуют две дивизии «Баирума» и одна дивизия «Редума», но последнего будет меньше — на уровне численности Республиканской гвардии, так как её заменит именно «Редум».
Так Гаськов собирается пересобрать новую армию Ирака, из имеющихся «строительных материалов», что позволит устранить нынешнее тотальное разложение, усугублённое тяжёлым поражением от сил Коалиции.
И у него это уже отлично получается, потому что в новых формированиях иракское военное сообщество видит начало с чистого листа, без тяжкой и позорной печати поражения, с новой техникой, новым командованием и новыми военными доктринами.
