В условиях реальной войны, конечно, будут грузить на бойцов по 600–700 патронов. Сам Жириновский, трижды участвовавший в затяжных рейдах в «душманских» провинциях, однажды нёс на себе 840 патронов. Это было очень тяжело, но и он тогда был совсем в другой форме.
— Ради этого и велась наша инициативная разработка, — кивнув, произнёс Забелин.
— Но полимерная гильза уменьшает модернизационный потенциал патрона, — сказал Владимир.
— Да, уменьшает, — согласился конструктор. — Но стандартный патрон, насколько мне известно, никто отменять и снимать с вооружения не собирается, поэтому Советская армия только выиграет от снижения массы патрона.
— И всё-таки, я считаю, что это слишком преждевременное решение, — покачав головой, сказал Жириновский. — Отрабатывайте технологию — деньги вам выделят, но серийное производство нового патрона мы, пока что, придержим на паузе.
Перевод производственных линий на полимерный патрон — это миллиарды рублей расходов, которые заведомо не окупятся никогда, поэтому вопрос сейчас несвоевременный.
К тому же, Жириновский прекрасно знает о том, что время патрона 5,45×39 миллиметров сочтено. В современных Директору конфликтах его бронепробиваемости было уже недостаточно, так как класс индивидуального бронирования существенно возрос и показал тенденцию к стремительному развитию всё дальше и дальше от предельного рубежа модернизации патрона.
Поэтому в том же ЦНИИточмаш, в соседних отделах, кропотливо подбирают новый калибр, отвечающий требованиям будущего. Владимир посчитал, что лучше заняться этим сейчас, чем потом, впопыхах и в отчаянии.
Возможно, конструкторам не удастся выработать что-то приемлемое и тогда придётся разрабатывать оружие под перспективный патрон 6×49 миллиметров. Это не очень хорошая идея, потому что мощность его избыточна для штурмовой винтовки, но у «западных партнёров» есть опыт разработки и серийного производства винтовок FN FAL и HK G3, под чуть более мощный патрон 7,62×51 мм, поэтому всё возможно.
Выигрыш от перевооружения под единый винтовочно-пулемётный патрон очевиден: не будет разнобоя в калибрах внутри взвода, прямо как во времена Великой Отечественной, когда пулемёт Максим и винтовка Мосина питались одним и тем же патроном. Это радикальное упрощение логистики, что обеспечивает экономию.
А потребность в пробивании высокопрочной индивидуальной брони появится через каких-то 20–30 лет, что для боеприпасов вообще не возраст, как показывает опыт патрона 7,62×54 миллиметра…
Но Жириновский, тем не менее, склоняется к тому, чтобы разработать новый промежуточный патрон, который будет способен уверенно пробивать вражескую индивидуальную броню на расстоянии до 300 метров, а 6×49 миллиметров оставить снайперам и пулемётчикам, которые скажут ему большое спасибо за более настильный и лёгкий патрон.
Забелин, как видно по выражению его лица, разочарован итогом разговора.
— Не нужно расстраиваться, товарищ конструктор, — попросил его Жириновский. — Время вашей модификации патрона, если так сложатся обстоятельства, придёт в ближайшем будущем. Не будет разработано альтернативы 5,45×39 миллиметров — будем думать, как его улучшить.
*СССР, РСФСР, Самарская область, город Тольятти, Волжский автомобильный завод, 4 сентября 1992 года*
Цех мерно гудит, поточная лента движется и в автоматическом режиме производит выполнение алгоритмов изготовления деталей новой модели автомобиля.
ВАЗ модернизировали в числе первых заводов — на нём установлено 25 гибких поточных линий, 3500 станков с ЧПУ, а также 7500 роботов-манипуляторов.
Роботы-манипуляторы, преимущественно, импортные — была произведена массовая закупка у фирмы Fiat, причём не обошлось без скандалов с КОКОМ, которая попыталась остановить сделку, так как роботы-манипуляторы потенциально могут быть использованы в оборонной промышленности.
«А ВАЗ — это и есть оборонная промышленность!» — подумал Жириновский. — «Он производит технику, которую я использую для обороны от своего населения, которое просто сметёт меня, если я не смогу обеспечить его отечественными автомобилями!»
Но с КОКОМ удалось договориться — Бессмертных согласовал условия систематических инспекций от этой сомнительной организации на заводы ВАЗа, чтобы они пересчитывали каждого робота-манипулятора и всякий раз удостоверялись, что они не уехали на Уралвагонзавод, чтобы массово прикручивать башни к танкам Т-72…
Успешное обретение нужных комплектующих и их установка на заводе позволила довести его до коэффициента 0.74 индекса автоматизации, по стандарту, утверждённому ГКО СССР. Но план предполагает, что в течение следующих двух лет и трёх месяцев индекс автоматизации будет доведён до коэффициента 0.9.
И даже на промежуточном этапе модернизации, на сегодняшний день, удалось высвободить 58 784 квалифицированных специалиста, которые разъехались по разным автомобильным заводам, а производительность, после «притирки» уцелевших сотрудников к техпроцессу, возросла на 55%.
Статистика показывает, что ежегодный выпуск автомобилей разных марок вырос с 750 000 до 1 162 000 единиц. И, при этом, удалось существенно снизить процент брака и повысить качество выпускаемых автомобилей, потому что станки с ЧПУ и роботы не ошибаются.
Замечено, что машины, выпущенные после проведения модернизации завода, ценятся населением гораздо больше, чем всё, что было выпущено задолго до.
— Да что вы мне показываете⁈ — спросил Жириновский. — Это я и по телевизору видел! Покажите мне готовые изделия!
— Следуйте за мной, товарищ президент, — кивнув, попросил Иван Иванович Гаджиев, относительно новый директор ВАЗа.
Ранее Гаджиев имел очень опосредованное отношение к автомобильной технике — был командиром экипажа БМП-2Д во время службы в составе 70-й гвардейской мотострелковой бригады сначала в Гильменде, а затем в Кандагаре.
Но он, после интенсивного управленческого обучения в Организации, быстро принял дела у ушедшего на пенсию Владимира Васильевича Каданникова и начал дотошно выполнять генеральную задачу по модернизации автозавода.
Сначала руководство и рабочие отнеслись к нему с настороженным пренебрежением, посчитав, что руководить им прислали «квадратную военную пробку», но, со временем, это прошло, из-за результативности этой «квадратной военной пробки».
Жириновский, идя по производственному цеху, внутренне не мог нарадоваться тому, как красиво тут всё устроено: производственная линия выглядит воплощённым триумфом технократии — рабочих тут мало и почти всю работу делают машины.
«Машины делают машины», — подумал Владимир и улыбнулся своей мысли.
Вся прелесть внедрённых гибких поточных систем состоит в том, что они гибкие, то есть, способны, путём ограниченного количества изменений, перенастроиться под производство другой продукции. Это требует лишь настройки имеющегося оборудования, а не производства нового оборудования под каждую конкретную деталь, что повышает гибкость завода и радикально удешевляет переход на выпуск нового модельного ряда.
И сейчас Жириновский идёт на склад готовой продукции, производство которой началось в течение пяти дней — столько времени потребовалось, чтобы перенастроить линии.
Пусть такая скорость перенастройки сильно отдаёт показухой, но она близка к реальности — ГКО утвердила стандарт перенастройки до двух недель, но техническая возможность сократить срок перехода на новую модель до недели имеется.
— Вот это да… — увидел Владимир блестящие в холодном неоновом свете автомобили.
Перед ним около пятидесяти сияющих свежим лаком четырёхдверных седанов модели ВАЗ-3101, окрашенных в стандартный белый цвет.
Это принципиально новая модель, старт производства которой состоялся сутки назад, отличающаяся от всех предыдущих тем, что у неё существенно повышена безопасность, увеличена мощность двигателя и поднят класс комфорта.
Время производства на конвейере занимает всего 45 секунд, но полный цикл сборки длится 8 часов 30 минут, что и обеспечивает повышение объёма выпуска без увеличения производственных площадей. Но и производственные площади тоже расширяются — пока Жириновский ходит по цехам, по соседству сооружаются новые.
