Уже известна дата встречи — 23 ноября этого года, причём Жириновский полетит туда лично, чтобы настаивать на радикальном ужесточении протокола, дабы поскорее отказаться от хлорфторуглеродов и защитить озоновый слой для будущих поколений.

«Владимир Жириновский на страже озонового слоя!» — представил он баннер будущего биографического фильма. — «Какая, к чертям, Грета Тунберг⁈ Это у меня украли детство все эти подлые бизнесмены, губящие Матушку-Природу! Подонки и мерзавцы, готовые продать мать и отца!»

Он кровно заинтересован в том, чтобы на следующем заседании в Монреальский протокол обязательно ввели ужесточающие поправки, потому что встречи проходят ежегодно и каждая новая поправка подстёгивает эту «гонку перевооружения», в которой СССР, пока что, выигрывает.

Ему это обходится не очень дорого, а вот страны, имеющие отсталую и отчасти реликтовую версию капитализма, то есть, неолиберализм, в случае срочности, всегда серьёзно переплачивают. В любом случае, Жириновскому выгодно и приятно, когда США переплачивают и он в выигрыше даже в случае, если не удастся отнять у них хотя бы кусочек рынка морских рефрижераторных перевозок.

Это основа его внешней политики — заставить США тратить деньги налогоплательщиков. У них и так стабильный дефицит бюджета, который Буш так и не смог преодолеть — теперь всем уже понятно, что он изначально поставил перед собой невыполнимую цель.

А ещё Буш просто не может сильно сокращать военные расходы, ведь угроза от СССР не только сохранилась, но и возросла, несмотря на мнимые уступки и сокращение численности Советской армии.

Уж кто-кто, а американцы должны знать, что может значить сокращение армии и перевод её на профессиональную основу, со стремительной модернизацией вооружений и совершенствованием организационно-штатной структуры… (1)

— А вы, товарищ Витязь, чем можете похвастаться? — поинтересовался Жириновский.

Председатель Верховного Совета Белорусской ССР поправил галстук и заговорил:

— Из самых ярких результатов — почти завершённая модернизация сельского хозяйства, но можно похвастаться также завершённой модернизацией лёгкой промышленности.

Белорусская ССР очень нравится Жириновскому, в основном за скорость и результативность реформ.

Цифровизацию внедрили и научили пользоваться компьютером даже последнего колхозного председателя.

Кооперативную систему наладили так, что она уже способна всерьёз конкурировать с системой РСФСР — в универмагах стабильно можно увидеть десятки наименований товаров белорусских кооператоров.

Лёгкую промышленность модернизировали так, что ГКО получила эталонный образец для реформирования лёгкой промышленности союзных республик.

В тяжёлой промышленности тоже есть успехи, хотя и не такие, как в предыдущих отраслях.

А сейчас, параллельно с завершением реформ в промышленности, идёт модернизация и реструктуризация сельского хозяйства.

Председатель Витязь взял за основу модели управления сельским хозяйством Организацию — колхозы объединяются в аграрные блоки, в народе называемые агроблоками, представляющие собой некий прообраз агрохолдингов не наступившего будущего.

Благодаря новой вертикали управления, агроблок осуществляет детализированное и оперативное управление каждым своим компонентом, с внедрением циклических процессов и документированных процедур, что обеспечивает быструю обратную связь и точную координацию с гибким планированием.

В Белорусской ССР проводится масштабный испытательный проект, результаты которого фиксируются ГКО, обобщаются и формулируются в готовые инструкции для будущих агроблоков.

Агроблоки, по своей сути — это крупные вертикально интегрированные структуры, объединяющие производство, переработку, хранение и сбыт сельскохозяйственной продукции. Государству, в случае массового внедрения агроблоков, больше не придётся иметь дело с десятками тысяч колхозов и совхозов, а вместо этого нужно будет взаимодействовать с тысячами агроблоков.

Опыт внедрения агроблоков, которые ещё и совершенствуются по ходу этого внедрения, показывает, что при условии завершения аграрной реформы, эффективность сельского хозяйства можно утроить, без радикальных финансовых трат, а исключительно за счёт эффекта масштаба и более эффективного управления.

Виктор Штерн, руководитель ГКО, настаивает на том, что нужно срочно форсировать аграрную реформу, потому что сельское хозяйство до сих пор убыточно и пора прекращать слишком дорогостоящий импорт зерна и прочей сельхозпродукции.

Белоруссия, под управлением Алексея Семёновича Витязя, уверенно движется к превращению своего сельского хозяйства в источник существенного и стабильного пополнения республиканского бюджета — это Жириновский хочет видеть и в других союзных республиках.

Самое удивительное в советском аграрном секторе то, что механизация по мощности на гектар уступает только США, имеется крепкий и многочисленный профессиональный кадровый состав, научная поддержка практически всеобъемлюща, но около 39% сельскохозяйственных предприятий, при таких вводных, трагически убыточна.

Причина одна — неэффективное планирование, берущее корни от совнархозной реформы, а также неэффективное управление, берущее корни от предыдущей организационной структуры.

Жириновский решил разрубить этот гордиев узел и создать то, что войдёт в его структуру государственного капитализма, как недостающая деталь в мозаику — очень крупные агрохолдинги.

Для крестьян это изменит очень многое, потому что больше нельзя будет оправдывать неудачи заведомо нереалистичным планом, ведь планы будут детализованными и реальными, с конкретными показателями и процессами, а организация агроблока просто не позволит кому-то просто жить в селе за счёт нетрудовых доходов и шабашек.

Кто-то скажет, что это приведёт к сокращению сельского населения, но агроблокам и не нужно большое количество крестьян — после окончания первой фазы модернизации тяжёлой промышленности с целью автоматизации, весь Союз приступит к автоматизации агроблоков.

Значительная часть сельских жителей, по причине ненужности в селе, вынуждена будет переехать в города, к чему страна уже будет готова.

«В конце концов, урбанизация неизбежна», — подумал Жириновский. — «А раз этот процесс не остановить, то нужно его возглавить».

Сейчас, видя начальные результаты реформ, он чувствует, как крепнет его убеждённость в том, что Советский Союз может добиться значительной автаркии.

Пока что, он сравнительно сильно зависит от внешнего мира, вернее, от Запада, но эту зависимость вполне реально побороть.

И когда Запад окончательно впадёт в «зрелый капитализм», СССР будет самодостаточен и не пострадает экономически от всевозможных побочных эффектов этой «зрелости» — ради этого Владимир и работает.

Его мечта — превратить СССР в полноценный второй мир.

«А первый мир, в таком случае, нам на третью ногу не упал», — финализировал свою мысль Жириновский.

Он осмотрел сидящих за столом председателей, которые чувствуют себя не очень комфортно в присутствии первого лица страны.

— Товарищи! — заговорило первое лицо страны. — Не стесняйтесь — кушайте и пейте! Сегодня я плачу за всё!

Примечания:

1 — О военных процессах — в тексте делается намёк на то, что пережила Армия США после поражения во Вьетнамской войне. Под давлением общественности, США вынуждены были отказаться от призывной армии, которая, как ни посмотри, дешевле, заменив её профессиональной армией. И ежу было понятно, даже тогда, в 70-е, что в тотальном конфликте профессиональная армия, рано или поздно, физически сотрётся о врага, а эквивалентное противнику количество профессионалов содержать не хватит никаких бюджетов, поэтому надо брать чем-то ещё. В связи с этим, американское командование сделало ставку на качественное и технологическое превосходство над противником — высокоточное оружие, передовая авиация, лучшее вооружение, а также высокомобильная армия, способная выполнять задачи в любом уголке планеты. В итоге получилась армия меньше, но зато профессиональная, с заточкой под высокие технологии, превосходство в огневой мощи и мобильность. Демонстрацией мощи новой Армии США может служить операция «Буря в пустыне», в ходе которой почти десять лет воевавшая против эквивалентного противника армия Ирака была молниеносно разгромлена в пух и прах, с потерями с американской стороны в 79 человек убитыми в бою, против около 30 тысяч убитых иракских солдат. Обошлось, правда, всё это счастье США в 61 миллиард долларов, но это малозначимые детали. Самое главное — результат. Собственно, в этом и суть. Только вот уязвимое место этой доктрины — это один очень важный вопрос, на который желательно дать вразумительный и точный ответ: «Что делать, если сверхсильный удар по башке врага не расколол её, а вся профессиональная армия физически стёрлась в ходе боевых действий?»