— У меня есть работа!

— Которую ты получила две недели назад, — парировал он. — И что это за работа? Мелкая дизайн-студия, где ты делаешь эскизы для кафешек? Смешно. Я могу дать детям лучшее образование, частные школы, репетиторов. А что можешь дать ты?

— Любовь. Время. Внимание, — я смотрела ему прямо в глаза. — То, чего ты никогда им не давал.

— Не драматизируй. Я отличный отец.

— Который появлялся дома после десяти вечера? Который пропустил их первые шаги, первые слова, школьные утренники?

— Я зарабатывал деньги для семьи!

— А теперь хочешь забрать у меня то, что я создавала, пока ты «зарабатывал»?

Кирилл откинулся на спинку стула, изучая меня холодным взглядом.

— Ты изменилась, Света. Стала… агрессивной. Это плохо скажется на детях.

— Я стала бороться за своих детей. Если это агрессия — пусть так.

— Посмотрим, что скажет суд, — он встал. — И ещё, Света. Прекрати копаться в моих делах. Это может плохо для тебя кончиться.

— Это угроза?

— Это совет. От человека, который знает тебя одиннадцать лет. И знает все твои… слабости.

Он ушёл, оставив меня в недоумении. Что он имел в виду? Какие слабости?

На выходных я собиралась на дачу к детям. Паковала подарки — новые книги для Маши, конструктор для Максима. Телефон зазвонил — Николай.

— Светлана, добрый день. Помните, я говорил про дочку? Она всю неделю пристаёт — когда поедем знакомиться с девочкой, которая любит Толкиена. Вы же на дачу собираетесь?

Я замерла с футболкой в руках. С одной стороны, дети сейчас уязвимы, новые знакомства могут их расстроить. С другой…

— Николай, я не уверена, что сейчас подходящее время.

— Понимаю. Просто подумал… Лизе одиноко, у неё мало друзей. После развода она замкнулась. Может, общение с ровесниками пойдёт на пользу всем?

Что-то в его голосе — не просьба, а искренняя забота о дочери — заставило меня передумать.

— Хорошо. Но если дети будут не в настроении…

— Конечно! Мы уедем сразу же. Спасибо, Светлана. Лиза будет счастлива.

В субботу утром Николай заехал за мной. Его дочь оказалась миниатюрной брюнеткой с огромными карими глазами и застенчивой улыбкой. В руках она сжимала потрёпанный томик «Хоббита».

— Здравствуйте, — прошептала она. — Папа сказал, ваша дочь тоже любит Толкиена?

— Да, Маша большая поклонница. Уверена, вы найдёте общий язык.

Всю дорогу Лиза расспрашивала о Маше — какие книги любит, в какие игры играет. Николай вёл машину и изредка поглядывал на нас в зеркало заднего вида, улыбаясь.

На даче нас встретила мама. Увидев Николая, она вопросительно подняла брови, но я покачала головой — потом объясню.

— Маша! Максим! — позвала я.

Дети выбежали из дома и бросились ко мне. Обнимая их, я почувствовала, как напряжение последних дней отпускает.

— Познакомьтесь, это Лиза. Она тоже обожает книги про Средиземье.

Маша сразу оживилась.

— Правда? А какая часть больше нравится? А фильмы смотрела?

Через пять минут девочки уже щебетали без умолку, а Максим показывал Николаю свою коллекцию жуков. Мама подошла ко мне.

— Кто это? — шепнула она.

— Мой начальник. И друг. Просто друг, мам.

Она скептически хмыкнула, но промолчала.

День прошёл удивительно спокойно. Дети играли, мы с мамой и Николаем пили чай на веранде. Он рассказывал о своём детстве, о том, как сам зачитывался Толкиеном. Было так… нормально. Словно не было развода, судов, угроз.

К вечеру, когда мы собирались уезжать, Маша подбежала ко мне.

— Мам, Лиза такая классная! Мы можем ещё встретиться?

— Конечно, солнышко.

— А дядя Коля смешной. Он рассказывал про архитектуру, оказывается, это так интересно!

Уже в машине, когда уставшая Лиза задремала, Николай тихо сказал:

— Спасибо. Давно не видел дочь такой счастливой.

— Это вам спасибо. Дети отвлеклись от… от всего.

— Светлана, можно личный вопрос?

Я напряглась, но кивнула.

— Ваш бывший… он адекватный человек? Просто Лиза рассказала, что Маша упомянула — папа приезжал с какой-то тётей, и это было неприятно.

Я вздохнула.

— Кирилл… сложный человек. Особенно сейчас.

— Если нужна помощь…

— Вы и так помогаете. Больше, чем можете представить.

В воскресенье вечером, когда я вернулась домой, позвонил Кирилл, с яростью в голосе он сказал:

— Какого чёрта ты водишь к нашим детям посторонних мужиков?!

— Кирилл, это мой начальник, он приехал с дочерью…

— Мне плевать, кто он! Максим сказал, что вы весь день провели вместе! Ты решила найти детям нового папашу?

— Не смей! Это ты приволок к ним свою пассию через неделю после нашего расставания!

— Анна — моя невеста!

— А Николай — мой друг. И его дочь подружилась с Машей. Детям было хорошо.

— Детям? Или тебе? Решила показать, что тоже можешь найти замену?

— Я никого не ищу, Кирилл. В отличие от тебя, я думаю о детях.

— Вот и думай! А если я расскажу суду, что ты таскаешь к детям первых встречных?

— Попробуй. Заодно расскажешь, как сам приехал с Анной, довёл Машу до слёз.

— Это другое!

— Да, другое. Потому что дети прекрасно провели время с Лизой, а от твоей Анны плакали.

Он бросил трубку. Я устало опустилась на диван. Ещё один козырь в его колоде — теперь он будет говорить, что я вожу к детям мужчин. Но почему-то страха не было. Только усталость и решимость. Пусть говорит что хочет. Правда на моей стороне.

Телефон пискнул. СМС от Николая: «Надеюсь, всё в порядке? Лиза не замолкает про Машу. Спасибо за чудесный день.»

Я улыбнулась. Да, день действительно был чудесным. И что бы ни придумал Кирилл, такие дни стоят борьбы.

Понедельник начался со звонка Игоря — того самого друга Лиды, который обещал покопаться в делах Кирилла.

— Светлана, нам нужно встретиться. Есть информация. Серьёзная.

Мы договорились на обеденный перерыв в небольшом кафе недалеко от студии. Игорь выглядел ещё более неприметным, чем в прошлый раз — серый костюм, обычное лицо, которое забудешь через минуту.

— Ваш бывший муж интересный человек, — начал он без предисловий, доставая планшет. — Его бизнес… скажем так, не совсем чист.

— В смысле?

— Уклонение от налогов. Не в крупных размерах, но достаточно, чтобы налоговая заинтересовалась. Серые схемы с субподрядчиками, липовые договоры. Вот, смотрите.

Он показывал документы, объяснял схемы. Я понимала половину, но суть была ясна — Кирилл играл с огнём.

— И что мне с этим делать?

— Пока ничего. Это запасной вариант. Если он будет давить — намекните, что знаете. Но аккуратно, чтобы не подумал, что вы настучите. Просто… пусть знает, что вы не беззащитны.

— Я не хочу его сажать, он отец моих детей.

— И не надо. Но он должен понимать — война может быть обоюдоострой.

В студии меня ждал сюрприз. Артём, владелец кафе, привёз бутылку шампанского.

— Светлана! Вы не поверите — ещё даже не открылись, а уже три человека спрашивали контакты дизайнера! Ваша работа — лучшая реклама!

Мы отметили в узком кругу. Николай поднял бокал:

— За Светлану! За талант, который не убьют никакие жизненные передряги!

Глядя на счастливые лица коллег, я впервые за долгое время почувствовала — у меня есть будущее. Есть работа, которую я люблю. Есть люди, которые в меня верят.

Вечером позвонила Марина Сергеевна.

— Светлана, есть новости. Суд назначен через месяц. Готовьтесь морально. И ещё — адвокат вашего мужа запросил характеристику с вашей работы. Это хороший знак — значит, они нервничают.

— Почему?

— Если бы были уверены в победе, не интересовались бы вашим трудоустройством. Кстати, про ту информацию о девице — я навела справки. Два её бывших готовы дать показания о её методах. Правда, за определённую плату.

— Сколько?

Марина Сергеевна назвала сумму. Не космическую, но ощутимую для моего бюджета.

— Я подумаю, — пообещала я.

Легла спать с тяжёлыми мыслями. Месяц до суда. Месяц, чтобы подготовиться к битве за детей. Смогу ли я? Хватит ли сил?