— Кажется я ограбил их кассу. — Самодовольно заявил Кашкай.

— В таком из случаев нам нужно как можно скорее удирать, пока они не рванули следом.

— Не вернут. Я отвязал их верблюдов. — Хихикнул шаман и позади послышался топот разбегающихся животных.

В этот момент я впервые за долгое время почувствовал что Кашкай Ниссанович мне нравится. Его подход к делу порой весьма идиотский, а порой гениальный.

— Отвязал он верблюдов! — Послышался возмущённый крик Гелиоса. — Лучше бы ты одного из них взял для меня!

— Можешь сходить и поймать. Они не далеко убежали. — Улыбнулся я, но Гелиос не ответил.

Заполночь мы въехали в оазис. И знаете что? Этот оазис не имел ничего общего с тем который я видел ранее. Здесь же была ярмарка, фестиваль или по меньшей мере бродячий цирк, который решил устроить представление посреди пустыни.

Оазис кишел людьми. Повсюду палатки. Они стояли везде, где только можно было воткнуть колышки в песок. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая оружие, доспехи, амулеты защиты, зелья, свитки с картами подземелий и прочий ассортимент товаров для любителей лёгкой наживы.

Между палаток прогуливались проститутки в откровенных нарядах. Они гладили прохожих привлекая к себе внимание и бросали многозначительные взгляды предлагая уединиться в огромном шатре малинового цвета откуда уже доносились стоны.

Скоморохи жонглировали факелами, плясали под музыку барабанов и флейт. Показывали фокусы с исчезающими монетами и появляющимися голубями, развлекая толпу и собирая медяки в шляпы, лежащие на земле. Тут же мальчишки шныряли в толпе и срезали кошельки у зазевавшихся зрителей.

Неподалёку стояли передвижные питейные заведения предлагали выпить браги или вина для храбрости перед покорением оазиса. А для совсем уж нищих путников имелся самогон настоянный на верблюжьем дерьме. Я так и не понял это была местная шутка или же такую самогонку и правда кто-то пил?

Кашкай радостно спрыгнул с Василия Второго ещё до того, как я успел остановить верблюда, и рванул к толстой бабище виляющей филейной частью. Он с ходу схватил её за задницу и потащил в малиновый шатёр. Обернувшись он крикнул мне:

— У неё плохая карма, духи велят почистить!

— Уж лучше возлечь с верблюдом. — Буркнул Гелиос провожая шамана взглядом.

— У тебя есть такая возможность. — Усмехнулся я всучив поводья Гелиосу.

Он зло посмотрел на меня, но убивать не стал, всё же он сам начал разговор на эту тему. Вместо этого Гелиос отвязал бурдюк с водой и собирался напиться.

— Да погоди ты. Дай сюда. — Сказал я отобрав у него бурдюк, после чего заткнул горлышко пальцем и установил контакт с водой.

Я отвернулся от толпы, прикрывшись с одной стороны Гелиосом, а с другой верблюдом и седельными сумками. Сперва я вскипятил воду, сжал пар в небольшое облачко, не выходящее за пределы моей фигуры, перевернул бурдюк и вытряхнул ил и грязь скопившуюся там. Мусор легко высыпался, так как я полностью убрал влагу из бурдюка. Как только ёмкость очистилась, я заставил пар вернуться в бурдюк и осесть там в виде конденсата.

— Это конечно не родниковая вода, но всяко лучше того дерьма что нам налили. — Сказал я передавая воду Гелиосу.

— Спасибо. — Буркнул он и тут же приложился к бурдюку.

Порывшись в кошеле я достал золотой и протянул его паладину.

— Найди куда можно пристроить Василия Второго и купи что-нибудь себе поесть. Я пока прошвырнусь тут и постараюсь узнать что-нибудь полезное.

— Ага. Ещё чего… — Начал было Гелиос, но я его перебил.

— Думаешь я сбегу? С момента нашего знакомства я ещё ни разу не пытался сбежать. Да и не попытаюсь. Всё же мне нравится тебя доставать. — Улыбнулся я.

— Проклятое порождение ночи. — Ухмыльнулся Гелиос. — Так и быть. Потрачу весь золотой во славу императора конечно же.

— Само собой, во славу него родимого. — Хмыкнул я смотря куда бы мне направиться.

— Проклятье, как же много тут идиотов. — Заговорил Гелиос, как будто хотел поддержать разговор. — Сотни людей, рискующих головами ради шанса заполучить какую-то безделушку. Они пьют, веселятся, тратят последние деньги на шлюх, как будто завтра не наступит, хотя оно обязательно наступит, и большинство из них встретят смерть в подземельях оазиса.

— Знаешь мой друг. А ты ведь рискуешь жизнью ради меньшего. Они гонятся за деньгами и славой. А ты прикрываешься высокими идеалами ради того чтобы сунуть голову в пекло. Только они получают материальное вознаграждение, а ты моральное.

Гелиос развернулся ко мне так резко, что доспехи звякнули. На лице его отразилось возмущение, смешанное с искренним непониманием. Как я вообще могу сравнивать его святую миссию с жалкими потугами этих авантюристов на быстрое обогащение?

— Я рискую ради веры! Ради императора! Ради справедливости и защиты невинных от тёмных сил, которые угрожают нашему миру! Это совершенно не то же самое, что гоняться за золотом и шлюхами! — Гелиос вздохнул и спокойнее продолжил. — Хотя перед кем я распинаюсь? Тебе не понять. Ты ведь демонолог, а вашему брату понятие чести неизвестно в принципе. Вы торгуете собственными душами, продаётесь тьме за крупицы власти. Какая может быть честь у тех, кто выбрал подобный путь?

Я усмехнулся, потому что он сам подставился под контратаку, даже не осознавая этого:

— Это тебе, похоже, понятие чести неведомо, святоша. Ты прямо сейчас клевещешь на человека, спасшего тебе жизнь. Я тебя спас из рабства и ты обвиняешь меня в отсутствии чести? Очень благородно с твоей стороны.

Гелиос кашлянул, и на его лице появилось смущение, которое было настолько явным, что я почти пожалел его.

— Вообще-то я благодарен за спасение, — пробормотал он, глядя в сторону и явно чувствуя себя неловко от осознания собственного лицемерия. — Но это не отменяет того факта, что ты демонолог, и твои методы сомнительны с точки зрения морали и божественных законов…

— Да-да. А я благодарен за твою благодарность. — Прервал его я. — Давай закончим этот спор. Пристрой Василия и поужинай, а то выглядишь паршиво.

Не дожидаясь ответа, я направился сквозь толпу к группе примерно из пятидесяти человек. Они собрались у края оазиса, отдельно от основной массы гуляющих, пьющих и развлекающихся искателей приключений. Эти выглядели более организованно, более собранно, и явно готовились к спуску в подземелье.

Я подошёл ближе и разглядел, что группа состояла из совершенно разных людей, объединённых только одним, желанием рискнуть жизнью ради наживы. Тут были кочевники в традиционных песочных балахонах с платками, закрывающими лица от песка и солнца, вооружённые кривыми саблями и короткими луками.

Азиаты с характерными татуировками драконов на кистях рук. В их культуре это означало принадлежность к какому-то боевому клану или криминальной организации, я точно не знал деталей, но выглядело это внушительно. Чернокожие с рисунками, выполненными шрамированием на лицах, создающими замысловатые узоры, которые служили одновременно украшением и знаком статуса в их племени.

Все до единого выглядели опасными людьми привыкшими ходить по лезвию бритвы. Но среди них была и парочка обычных ребят. Молодые, лет двадцати-двадцати пяти, со страдальческим выражением лица и таким видом, будто они попали сюда случайно.

Среди них выделялся лидер. Высокий, широкоплечий мужик лет сорока, с седеющей бородой, шрамом через всю левую щёку и таким взглядом, который говорил, что он повидал на своём веку столько дерьма, что его уже ничем не удивишь. Одет просто, без излишеств, в потёртую кожаную куртку и штаны, на поясе длинный меч и пара ножей. Профессионал, а не понтовщик. Собравшиеся в толпе головорезы смотрели на него с уважением и опаской.

— Можно занять за вами очередь? — спросил я, подходя к главному.

Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась широкая улыбка, которая выглядела искренней и дружелюбной, что было неожиданно среди этого сборища убийц, воров и прочих представителей криминального мира: