В общем в старинном доме графини становилось все уютнее с каждым днем, но суета и сюрпризы не заканчивались…

В один из дней, я увидел в приемной широкую кадку, из нее росло весьма мудреное растение с несколькими стволами. Они сплетались в косичку, над которой размашисто развалилась зеленая шапка из листьев. Это было настолько неожиданно, что даже огляделся, пытаясь понять, в своей ли гостиной нахожусь. Впрочем, раз рядом с кадкой стояла Настя, то дом все-таки был мой.

— Что это? — пораженно спросил я, рассматривая чудо-растение. — Раньше этого здесь не было…

Настя хихикнула, склоняясь над новым гостем.

— Это Бенджамин! — с гордостью ответила она и попыталась сдвинуть глубже в угол комнаты.

— Кто такой Бенджамин? — не понял я.

— Я назвала его Бенджамин, потому что «порода» этого растения — фикус Бенджами́на, — пояснила девушка, думая, что от этого станет понятнее. Затем повернулась ко мне и с интересом уточнила. — Классный, да?

— Что он здесь делает?

— Теперь он будет жить с нами, — радостно отрапортовала барышня и тут же смущенно поправилась. — Вернее, с вами…

— Я постояльцев не заказывал, — произнес я, скрестив руки на груди и глядя на секретаря.

Утро начиналось слишком бодро, а я и так порядком подустал от суеты. Но Настя, судя по всему, решила, что спокойная жизнь не для меня.

— Ты же разрешил мне выбрать цветочек, чтобы немного оживить это место, — невозмутимо улыбаясь, произнесла она.

— Ах… — пробормотал я, потирая лоб, словно припоминая. — Цветочек…

— «Компания одобряет, покупай». Помнишь? — уточнила она. — Так вот, я и купила. И Бенжи теперь будет жить с нами… с вами.

— Мне не нравится имя Бенджи, — прямо заявил я. — А еще в моем понимании цветочек — это что-то крохотное, что живет на подоконнике. А это монстр…

— Он просто хорошо кушал в детстве, — хихикнула она. — Если не нравится имя, могу дать другое.

— Если бы дело было только в имени… — вздохнул я. — Но оно мне, действительно, тоже не нравится.

— Тогда Бажен! — Настя наклонилась к фикусу, поправила несколько листиков и, кажется, даже погладила.

— Тоже как-то не очень, — нахмурился я, понимая, что каким-то ловким образом торгуюсь уже за имя, а не за само присутствие фикуса в комнате.

— Нормальное имя. Допетровской эпохи, между прочим, — заявила барышня, а затем вздохнула и грустно произнесла. — Но если и это не нравится, пусть будет Боря.

— Боря так Боря, — обреченно махнув рукой, согласился я. — Обещал, значит, пусть остается. Так и быть.

— Тут такое дело… — Настя очень широко и наигранно бесхитростно улыбнулась.

— Что еще?.. — насторожился я.

Она вышла в прихожую и спустя несколько мгновений вернулась, вытянув руки, будто бы в них несла великую ценность.

— Это… Вася… — произнесла она, продолжая широко улыбаться.

— А Вася у нас кто? — спросил я, вздыхая и осматривая неказистый цветок с травмированными и местами потемневшими листьями.

— Вася у нас фиалка, — охотно пояснила девушка. — Он будет жить в кабинете на шкафу. Поливать обоих буду сама.

— Ловлю на слове, — строго нахмурив брови, произнес я. — Мне этим твоим растительным гаремом заниматься некогда.

Настя быстро закивала головой:

— Никаких проблем! Мы в ответе за тех, кого приручили. Буду следить, никого не побеспокою. А еще…

— Что? — испуганно уточнил я и принялся озираться по сторонам. — Где-то еще прячется плющевидный Архип? Или шипастый Иннокентий?

Девушка рассмеялась, приняв мое состояние за шутку:

— Нет, что ты, — успокоила меня она. — В этом доме больше никого нет. Я просто хотела сказать, что Вася цветет розовыми цветочками. Просто сейчас у него сложный период. Я спасла его, забрав из магазина по уценке. Просто не смогла пройти мимо.

Она опустила взгляд и смущенно пожала плечами.

— Спасительница ты наша, — послышался за спиной язвительный голос Михаила. — Большое же у тебя сердце!

— Да уж побольше твоего, — ехидно огрызнулась Настя, скорчив забавную гримасу.

— Дети, не ссорьтесь, — опять вздохнул я, чувствуя себя воспитателем.

Оба тут же умолкли и приняли благообразный вид. Но коситься друг на друга не перестали.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Вы мне здесь не безобразничайте, а я пойду, проведаю Алевтину Никитичну.

— Заодно загляни в почтовый ящик, — попросила секретарь. — Я сегодня не успела. Руки были заняты. Ну, ты видел.

Она кивнула в сторону фикуса.

— Хорошо, на обратном пути. А пока я верну соседке отреставрированную икону и немного пообщаюсь. Давно пора познакомиться с этой прелестной женщиной. А тут и повод, и…

«ярко выраженное желание сбежать от вас» — хотел было добавить я, но промолчал.

Настя изогнула приподнятую бровь, ожидая завершения фразы, но я лишь развернулся на пятках и проскользнул к входу в подвал за иконой.

Вошел в мастерскую, проверил состояние иконы, и убедившись, что олифа застыла, и общий вид после реставрации не заставит меня стыдиться своей работы, бережно завернул икону в плотную бумагу, в которой ее и принесли. Уложил в картонную коробку и вернулся в гостиную, где уже никого не было. Так что я беспрепятственно покинул дом.

На некоторое время застыл на крыльце, щурясь и вдыхая свежий воздух. День выдался ясным, слегка прохладным из-за порывистого ветра, но солнечным и приятным. Петербургский июнь, судя по шуткам местных, способен был удивлять. И если нет дождя, и температура не падает ниже десяти градусов, то стоит благодарить Творца за проявленную им милость.

Судя по ощущениям, сегодня было даже жарко. Чуть меньше двадцати градусов. После Брянска это казалось ничтожно малой температурой для лета, однако, это меня не очень расстраивало. Петербург приходился мне по душе, и даже если солнце светит, но не очень греет, а воздух пахнет влажным камнем и далёким морем, это уже повод для радости.

Дом Алевтины Никитичны был через дорогу немного наискосок. Я прошел к забору, поправил коробку под мышкой, остановился у массивной железной калитки и нажал кнопку звонка. В ожидании хозяйки с интересом заглянул в щель между звеньев забора.

Участок выглядел ухоженным: аккуратные клумбы с яркими шапками цветков, которые были подобраны в сочетаемых оттенках. Вдоль дорожки стояли резные, покрытые темным лаком деревянные скамейки с ажурными спинками, в дальнем конце участка поблёскивал украшенный гипсовыми птичками небольшой фонтанчик. Всё говорило о том, что хозяйка любит порядок и красоту.

Если икона правильно мне всё показала, в доме цветов было ещё больше. И где-то среди этого зелёного царства в серванте пряталась та самая серебристая пепельница, источающая тихую, но упрямую негативную энергию.

Я еще немного подождал и снова нажал на кнопку звонка.

Поморщился, чуть отступил, рассматривая дом. Может быть, хозяйка не слышит? Или занята чем-то, что очень важным?

Взгляд случайно упал на щеколду калитки, которая не входила в паз, а лежала поверх него.

— Хм… — насторожился я.

Осторожно коснулся ладонью калитки. Та на удивление легко подалась вперед. Либо хозяйка забыла запереться, либо…

Волосы на затылке приподнялись, а внутри зашевелился ледяной ком тревоги. Потому что я вспомнил, женщина предупреждала о каком-то человеке, околачивавшемся возле моего дома. А что если…

Я поспешно замотал головой, отгоняя дурные мысли, надавил на калитку, которая с тихим скрипом распахнулась.

Стоило бы войти, но я отчего-то медлил. С одной стороны, заходить во двор без приглашения казалось мне очень невежливым. С другой — если с хозяйкой что-то случилось, стоять здесь и ждать тоже было глупо.

«Ладно, — решил я после раздумий. — Просто загляну во двор. Позову. Если не откликнется — уйду».

Осторожно ступил на выложенную тротуарной плиткой дорожку. Сделал несколько шагов, оглядываясь по сторонам. Всё было тихо, спокойно. Слишком спокойно.

И тут же услышал над головой механический стрекот. Звучало так, будто шестеренки трутся друг о друга, заводя какой-то механизм. Некрупные часы, не то…