Четвертый, третий и второй питались более сильными эмоциями. Причем третий и второй классы могли проклинать носителя и даже высасывать из него жизненные силы. Первый же класс мог действовать более прямолинейно. Как эта марионетка, которая несколько минут назад хотела разорвать на части несколько человек. Первый класс был самым опасным. И самым редким. И такая тварь прямо в центре города, где полно туристов…

Да и насколько я помнил из базового курса одержимости, демоны первого уровня просто так не появлялись. Должно было пройти очень много лет или даже десятилетий, чтобы демон «отъелся» до такого состояния, что мог бы легко управлять телом и при этом пробивать силовую броню бойцов элитного отряда Синода. Либо…

Я замер, пораженный собственной догадкой.

Либо сильного демона просто призвали из астрала, что тоже случалось. Ритуалы таких призывов были сложными, и, само собой, попадали под строжайший запрет, а практикующих такое умельцев увозили в Синод, откуда умельцы уже не возвращались, но желающих потянуться к запретным знаниям в мире всегда хватало. Темная сторона знает, как соблазнить хрупкую человеческую душу и склонить ее на свою сторону.

Я покосился в сторону дома. Либо в здании годами зрела эта зараза, причем оперативники ОКО не обратили на нее никакого внимания в предыдущие два посещения дома, либо тварь призвали и поселили в эту марионетку совсем недавно.

— Алексей!

Голос жреца вырвал меня из раздумий:

— А? — растерянно пробормотал я, сфокусировав взгляд и глядя на стоявшего передо мной оперативника. — Что?

— Подпишите здесь, — он протянул мне планшет с закрепленным на нем бланком протокола.

Я кивнул. Молча взял бумагу, пробежал по ней взглядом, написал внизу «С моих слов записано верно и мною прочитано» и подписал документ.

— Вот, — я протянул планшет оперативнику и уточнил. — Я могу быть свободен?

— Можете, — ответил тот. — Спасибо за помощь.

— Это мой гражданский долг, — улыбнулся я и попрощавшись направился в сторону продуктовой лавки. Инцидент инцидентом, но еды домой купить было нужно. И всю дорогу из моей головы не выходила одна очень неприятная мысль. Я был практически уверен, что демона призвали. И сделали это совсем недавно.

Инцидент с одержимым слегка сдвинул мой график, так что домой я прибыл уже вечером, с полными пакетами на которых красовался логотип крупной продуктовой компании. За время, пока я ходил по магазину и добирался до дома, мысли о событиях прошедшего дня слегка остыли, да и сам я успокоился, так что открывая дверь решил не вдаваться в подробности, почему я так сильно задержался.

Вошел в дом, осмотрелся по сторонам, с удивлением отметив, что гостиная выглядела совершенно иначе. В воздухе чувствовался едва уловимый аромат хвои и цитруса. Отполированный паркет даже изменил оттенок, и мне показалось, что кое-где можно разглядеть в нем отражение мебели. Книжные шкафы были протерты, стекла сияли. Дорогое тёмное дерево с узорной резьбой возвращало меня мысленно во времена, когда я еще не родился. Корешки серий книг и отдельно взятых экземпляров недвусмысленно намекали, что коллекция собрана дорогая и редкая. Это создавало атмосферу аристократической утонченности.

Теперь все было расставлено так, что комната казалась куда просторнее и уж точно намного уютнее. Диван и кресла теперь стояли полукругом у камина, между ними удобно расположился журнальный столик.

Там и сидели работники, которых прислал отец Александр. Они были полной противоположностью друг другу. Один коренастый, широкоплечий, с окладистой бородой, в рабочей куртке, второй наоборот, высокий, поджарый, жилистый, в потертом свитере. Третьим в гостиной был уже знакомый мне Михаил. И едва я вошел в помещение, все трое поднялись с дивана.

— Добрый вечер, Алексей Петрович! — произнес бородатый. — А мы как раз все закончили.

— Добрый вечер, — ответил я и поставил пакеты на пол. — Извините, что задержался. Дел оказалось больше, чем я планировал.

— Да что вы, ничего страшного, — махнул рукой поджарый. Меня Петром Семеновичем зовут. А моего товарища Василий Иванович.

Бородатый кивнул в знак приветствия.

— Очень приятно, — ответил я. — Спасибо, что согласились помочь.

— Принимайте работу, — гордо произнес поджарый.

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Бородатый направился вглубь дома, жестом попросив следовать за ним:

— Начнем с первого этажа, — не оборачиваясь, начал рассказывать он. — Здесь мы больше всего поработали.

— Гостиную вы уже видели, — добавил поджарый. — Мы тут немного переставили, как вы и просили. Диван от стены отодвинули, чтобы света больше было. Пыль всю смахнули, полы протерли.

— Даже пианино проверили, — вставил Михаил.

— И как оно? — уточнил я.

— Нужно будет настройщика вызвать, — ответил юноша, и мне показалось, что его голос прозвучал чуточку расстроено.

— Ничего страшного, — ответил я. — А вот гостиную прямо не узнать.

Я не лукавил. Разница и правда бросалась в глаза. Из застывшего музея гостиная превратилась в жилое пространство.

— Дальше столовая, — поджарый провел меня в соседнюю комнату. Я остановился на пороге, осматривая помещение и отметив, что комната сильно изменилась. Длинный дубовый стол был начищен до блеска, стулья с высокими спинками стояли ровным рядом. В сервантах за стеклом сияла посуда.

— Тут попроще было, — продолжил поджарый. — Стол развернули, кресла вокруг поставили. Сервант освободили от пленки, посуду протерли. Хрусталь и фарфор у хозяйки позаимствовали.

— Берегла Татьяна Петровна добро, — кивнул бородатый. — Так что посуду считай покупать не надо. Все экономия.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я рабочих.

— Спальню Татьяны Петровны мы тоже обустроили, — произнес бородатый. — Хотите покажем?

Я покачал головой:

— Поверю вам на слово. Вы проделали колоссальную работу и сделали все на совесть. Не ожидал, что за один день можно столько успеть.

— Да нам не впервой, — улыбнулся Петр Семенович. — Втроем-то веселее. А дом хороший, видно, что с душой строился. Приятно было тут поработать.

— Дело-то нехитрое, просто дом немаленький, — добавил поджарый. — Но зато место приятное, было любопытно глянуть, как Татьяна Петровна жила. Будто в музей сходили.

— Может, чаю попьем перед дорогой? — уточнил я. — Или ужин легкий соберем после тяжелого трудового дня.

Мужчины переглянулись. Паренёк оживился сразу, но мужики замялись.

— Да не стоит, Алексей… мы и так… — начал поджарый, но я его перебил:

— Стоит, стоит, — произнес я, проходя на кухню и ставя пакеты на стол. — Садитесь, отдохните пятнадцать минут, а потом я вам такси вызову.

Я включил чайник и принялся доставать продукты из пакетов.

— Михаил, найди, пожалуйста, тарелки в шкафу, — попросил я, нарезая хлеб.

— Сейчас, — юноша поднялся и принялся торопливо открывать шкафчики. — А-а, вот они.

Он достал несколько тарелок и поставил их на стол. Я быстро соорудил бутерброды, сложив их на тарелку. Чайник закипел, я засыпал травяной сбор в большой керамический заварник и залил его кипятком.

— Простой ужин получится, — извинился я, разливая отвар по чашкам. — Но зато быстро.

— Да вы что, — замахал руками Василий Иванович. — Все хорошо.

Мы расселись. Мужчины принялись за еду с явным удовольствием.

— А вы надолго в Петербург? — поинтересовался Петр Семенович, отпивая чай.

— Как минимум на год, — ответил я. — Но надеюсь задержаться подольше. Город мне нравится. Да и дом этот… особенный какой-то.

— Место намоленное, — согласился бородатый, делая глоток отвара. Татьяна Петровна была женщиной благочестивой, хоть и строптивой. Душа у нее была добрая.

Он вздохнул и добавил:

— Да только не всем это было заметно. Это нам отец Андрей рассказывал. Говорил, что дама была гордая, но справедливая. И дом свой любила очень.