Да и напитки здесь тоже имели «магические» названия: «Эликсир ясности», «Настойка мудрости», «Отвар бодрости».

Последний показался мне самым уместным. Насыщенные на события дни, хоть и радостные, уже начали сказываться на концентрации. А так как нам еще предстоял разговор про Одинцова, хотелось быть максимально сосредоточенным.

— Что-нибудь выбрали? — уточнил подошедший к столу официант, который был облачен в нечто среднее между рясой монаха-бенедиктинца и одеянием алхимика.

— «Отвар бодрости», пожалуйста, — сказал я.

— Что-нибудь из горячего? — уточнил парень.

— Давайте «подавленный коровий бунт» и «салат дриады».

— Прекрасный выбор! — похвалил он и перевел взгляд на Николая.

— Я за ребрышки! — бодро объявил парень. — И квас. Настоящий, хлебный. В прошлый раз у вас его брал, очень понравился.

— Стандартную чарку? — уточнил официант. — Или маленькую?

— Стандартную.

Официант кивнул, записал заказ в блокнот и удалился. И едва он скрылся из виду, Николай облокотился на стол, его лицо стало серьёзным.

— Так вот, пока ждём, сразу расскажу последние новости по нашему мертвому антиквару, — понизил он голос, хотя в зале не было больше посетителей.

— У вас появился подозреваемый? — таким же низким заговорщическим тоном произнес я, подавшись вперед к Николаю.

— Прочитал уже… — расстроенно произнес парень.

— Весь город уже в курсе. Это была самая горячая новость первых полос сегодняшних газет.

— Газеты растрезвонили. Эх…

— А в чем проблема? — уточнил я.

— Много в чем, — тут же ответил Николай и принялся загибать пальцы. Первое, это утечка. Второе: за эту утечку все причастные к делу получат по шапке, даже мой дядька, который сам бы порвал любого, кто имел бы глупость проговориться. Ну а если получит дядька, то…

Николай недоговорил. Просто вздохнул и развел руки, словно говоря, что его тоже не минует чаша сия.

— Но утечка же не из-за тебя? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно нет! Что ты? Я ж не сумасшедший. Если бы где случайно проболтался, сам бы пошел дядьке сдаваться. Он все равно бы из меня всю душу вынул рано или поздно. А если с повинной — то хотя б не убьет.

Я улыбнулся. Отчего-то меня забавляло, что Николай, довольно крупный навид парень, побаивается своего дядьку. Было в этом что-то милое. Вряд ли кто-то действительно угрожал ему физической расправой. Скорее, этот мифический дядька был для Николая авторитетом, и парень очень боялся его подвести.

— И что там за подозреваемый? — уточнил я. — Прочитал, что он недавно вышел из психиатрической клиники.

— Он вообще там частый гость, — отмахнулся Николай. — Мы его пока не задержали, но, чувствую, он быстро в сумасшедший дом вернется, на таблеточках сидеть. Он оставлял Одинцову бредовые сообщения. Грозился проклятьями, требовал матушкины сокровища.

— Одинцов что-то выкупил у его матери и не отдавал? — полюбопытствовал я.

— Там мутная история. Мне самому пока не все детали доверили. Я же на испытательном. Да еще утечка эта сразу после моего приезда, — он с досадой распечатал зубочистку и сунул между зубов. — В общем, начну с основного…

В этот момент перед столом появился официант, который прервал беседу. Поставил перед нами напитки и незаметно испарился.

— Ну, за встречу, — довольно произнес Николай.

Кружки столкнулись. Мой товарищ с явным удовлетворением сделал большой глоток кваса, а я отпил нечто похожее на безалкогольный глинтвейн, только с упором в какие-то более хвойные ароматы, усиленную кислинку и необычный привкус ягод, название которых пока не распознал. Но когда на зубах лопнула первая из них, понял, что это лимонник.

— Неплохой отвар бодрости, — похвалил я, и Николай обрадовался так, словно сам его варил.

— Я же говорил, отличное место. Так вот, вернемся к нашей теме, — он отставил кружку и потер руки. — Произошла утечка, за мной приглядывают теперь больше обычного, так что стараюсь как никогда следить за языком.

— А из-за встречи со мной у тебя проблем не будет? — забеспокоился я. — Ты мне, вроде как, тоже закрытую информацию доверяешь.

Николай только махнул рукой:

— Пока не рассказал ничего, что не было бы известно газетчикам. Так что с этим проблем нет. К тому же встречу с тобой одобрил дядька.

— И зачем же это ему?

Николай наставительно поднял указательный палец:

— Ты задаешь правильные вопросы, реставратор! Изначально мне было дозволено показать тебе фото документов, лежавших перед Одинцовым. Вдруг ты заметишь то, что никто из нас не заметит. Но теперь…

— Теперь нужно больше помощи? — ухмыльнулся я, и парень кивнул.

— Совершенно верно. Настолько больше, что я официально предлагаю тебе работу, — деловито произнес он.

— Ты? — моя ухмылка стала еще шире.

— Ну не прямо я, — смутившись, признался он, — дядька. Вернее, управление… Ты нам нужен в качестве штатного консультанта.

Николай опять окинул взглядом зал, который все также оставался пустым. Его обычно хитроватый веселый прищур стал вдруг холодным и цепким:

— Дядька не верит мне, но я уверен, что с делом Одинцова мы сковырнем что-то более сложное. Так и мерещится мне здесь запах крови, не только антиквара, а чьей-то еще. И уверен, чуйка не врет. Прям кожей чую, что за этим стоит что-то более серьезное, чем внезапная быстрая и относительно простая смерть антиквара.

— Думаешь, Одинцов не первая жертва?

Он мотнул головой и подался назад:

— Не знаю. Но мое чутье говорит, будто мы потянули клубок за ниточку, и можем на ней найти другие эпизоды… — Он потер лоб. — Звучит как бред, но ощущения именно такие.

— Не бред, — возразил я. — Интуиции стоит доверять. Это могут быть какие-то сигналы, которые ты не можешь обработать логически, но подсознание уже что-то считало.

— Возможно, — согласился Николай. — Так ты в деле? Войдешь в «игру»? Или так и будешь наблюдать со стороны?

— Мне будет очень интересно поучаствовать, в таком, — признался я. — но… Почему я? Мы едва знакомы, если уж говорить начистоту. Ты даже не знаешь, насколько я хороший специалист. А у вас тут свои местные выпускники есть. Да и так ли вам нужен именно реставратор? Скорее, больше пригодился бы выпускник с какого-нибудь антикварного-галерейного факультета. Уж в столице-то точно такие есть.

— Ты снова задаешь правильный вопрос. Только мысль твоя утекла не совсем туда, но я пока ничего больше о деле Одинцова сказать не могу. Потом поймешь, если примешь предложение.

Тихая музыка создавала приятный таинственный фон, и я ощутил, насколько же Николай был прав, выбирая это место. Помимо всех его плюсов, оно создало идеальный антураж для того, чтобы заинтриговать меня и побудить согласиться на эту работу. Этот веселый здоровяк был гораздо умнее, чем мог казаться. Его образ простачка и рубахи-парня располагал и обезоруживал. Возможно, мне от него не стоило ждать подвоха, но если бы он и присутствовал, легко было не заметить.

— Суть в том, что до того как произошла утечка, это было наше дело, — начал он и поспешно поправился, — вернее, дядькино дело. И несмотря на наличие мистической составляющей, дело осталось у нас, в управлении. А не у специального отдела Синода. Хотя мы прибегали к редким консультациям жрецов. Но из-за утечки…

Николай замялся, а затем продолжил:

— Дядькин начальник получил выговор. И отыгрался в свою очередь на дядьке. А если мы еще раз оступимся…

Он не договорил, но я понял, что в случае еще одной такой промашки плохо будет всем.

— Понимаю… — задумчиво произнес я.

— Так что в свете новых обстоятельств, мы обязаны взять в команду церковника. И уж поверь, никто из жандармов не горит желанием работать со смотрителем или «надзирателем».

— Надзирателем? — не понял я.

— Ну, — он поморщился, — со жрецом из синодальной комиссии… как его там…

— Духовного надзора, — закончил я.

— Вот… Понимаешь же, что у тех тоже есть своя отчетность. И что начнется перетягивание одеяла на себя. Никому не нравится, когда приставляют спеца, который работает в иной сфере, но думает, что во всем разбирается лучше. Не в обиду, конечно… — он вдруг замялся, опасаясь, что его слова могли как-то меня задеть.