— Воспоминания, действительно, подводят меня, — протянул я, усаживаясь в свободное кресло. — Простите, но я не могу вспомнить вас…

— Это нестрашно, это ожидаемо, — улыбнулся и он и нажал встроенную в стол кнопку. А через несколько мгновений у стола возник официант с подносом:

— Ваш заказ, — с улыбкой произнес он, ставя поднос на стол.

Я удивленно посмотрел на официанта. Неужели здесь работают люди, которые умеют читать мысли.

— Прошу меня простить, я озаботился сделать заказ заранее, — с улыбкой произнес Александр. — На усмотрение шефа.

Я кивнул, рассматривая поданные блюда. Видимо, Александр Анатольевич решил закатить настоящий пир.

По центру стояло большое блюдо с цветными орнаментами по краям, на котором красовался запеченный беби-картофель, присыпанный крупной морской солью, молотым перцем и щедро украшенный рубленной зеленью — укропом, петрушкой, зеленым луком. Картофелины были румяными, с хрустящей корочкой, источали аппетитный аромат чеснока и розмарина. Рядом расположилась овальная тарелка с тонко нарезанными и уложенными веером ломтиками нежно-розового копченого лосося, украшенные дольками лимона, каперсами и веточками свежего укропа.

На небольшом деревянном подносе красовалось ассорти сыров: от твердых выдержанных до мягких сливочных. В соседних пиалах лежали грецкие орехи, виноград, ломтики груши и инжира. Сыры были нарезаны аккуратными треугольниками и квадратиками, каждый сопровождался маленькой табличкой с названием. Не обошлось и без ассорти холодных закусок: маринованные овощи, оливки, вяленые томаты, моцарелла с базиликом, тонко нарезанная прошутто.

В изящной керамической миске дымился французский луковый суп, покрытый сверху запеченной сырной корочкой.

Венчал композицию целый запеченный фазан с золотистой хрустящей кожицей, окруженный печеными яблоками, черносливом и клюквой. Птица была украшена веточками розмарина и тимьяна, а рядом стояла соусница с каким-то темным ягодным соусом.

К блюдам прилагались корзинка с разными видами свежего хлеба — белый багет, ржаной с семечками, чиабатта — и несколько небольших керамических розеток с маслом, паштетами и соусами.

Официант поставил передо мной и Александром Анатольевичем тарелки с позолоченной каймой, разложил приборы с гравированной монограммой ресторана.

— Приятного аппетита, господа, — произнес он с легким поклоном и так же бесшумно удалился.

Я растерянно посмотрел на декана:

— Это… очень щедро с вашей стороны.

Александр Анатольевич рассмеялся:

— Ну что вы! Не каждый день удается пообедать с сыном старого товарища. Так что считайте это небольшим торжеством. Прошу, не стесняйтесь, угощайтесь.

Он взял щипцы и переложил мне на тарелку несколько картофелин и кусочек фазана:

— Начнем с горячего, пока не остыло. А там уже и поговорим о деле, которое я хотел вам предложить.

— Благодарю вас за столь теплый прием. Мне, даже немного неловко… Чувствую себя как минимум дальним родственником Государя.

— Ах, оставьте, — махнул рукой мужчина и рассмеялся очень гулко, по-доброму. — Я многим обязан вашей семье. Но об этом мы еще поговорим, если хотите. Поностальгируем. Но сейчас времени на это не так много. Давайте пообедаем, здесь кормят достойно, из качественных продуктов, без экономии на заменителях, а это в моем возрасте уже важный критерий.

— Может быть, сперва введете в курс дела? — полюбопытствовал я. — Хотя бы в общих чертах?

— Я позвал вас, потому что мне требуется помощь с одной вещицей. Мне досталась одна шкатулка, которую хотелось привести в товарный вид. Жизнь ее слегка потрепала, — серьезно проговорил он, а потом заметил, что я слишком сосредоточенно слушаю, и добавил: — Но ни слова больше, пока вы не пообедаете. Сегодня вы — мой почётный гость. А я не привык морить голодом людей, которых нанимаю.

Я кивнул и принялся за еду. За годы обучения в семинарии на епархиальных харчах я совсем забыл, что такое празднично украшенный стол. Почти спартанское отношение к еде усыпило любовь к эстетичной и изысканной кухне. Но теперь оно, кажется, опять проснулось.

Увлеченные яствами, мы почти не разговаривали, лишь время от времени Александр Анатольевич уточнял, как мне то или иное блюдо. Я же честно отвечал «превосходно» — качество еды в заведении ничуть не уступало подаче.

— Как вам здесь? Не жалеете, что пришли? — хитро улыбнувшись, уточнил Александр Анатольевич, когда я закончил трапезу и отставил в сторону пустую тарелку.

— Если вы всех работников так кормите, я устроюсь к вам в штат, — пошутил я, и он опять рассмеялся.

— Ах, если бы. Дело в том, что Сергей Степанович Мясоедов, владелец заведения, мой должник. Раз в неделю меня кормят здесь бесплатно, — он положил на тарелку ароматный картофель, зелень и пару кусков дымящегося мяса. — Так случилось, что дочь владельца очень любит шумные вечеринки, красивую светскую жизнь. И на одном из развлекательных мероприятий она подпала под влияние сомнительных молодых людей. Отец не сразу начал бить тревогу, а когда понял, что дело выходит из-под контроля, было поздно. Девушка стала одержима злым духом. Достаточно сильным и очень злобным. Молодые люди, с которыми она подружилась, практиковали какой-то новомодный тренд, расписывали себя узорами, не особенно понимая их значение, покупали оккультные кулоны, распивали жертвенные напитки, считая их просто коктейлями. Но дочка владельца, чтобы впечатлить новых друзей, еще и заказала в сети какую-то книгу о древних богах, которых нужно задабривать, и взамен они дадут богатство, власть, благополучие, красоту и успех. Там были описаны ритуалы. И если ребята больше развлекались и подзуживали барышню, то она отнеслась к этому серьезно. Возможно, чтобы просто впечатлить одного из них и завести с ним романтические отношения. Но демон, которого она призвала, счел ее тело достойным вместилищем. И дальше начались настоящие сложности… Девушка стала меняться. Во всех смыслах.

— Ох, сдается мне, серьезное дело вышло… — предположил я, и мой собеседник кивнул:

— Она отказалась от общения с подругами и старыми приятелями. Днем не вставала с кровати, жалуясь на отсутствие интереса к жизни, а с наступлением темноты в ней словно просыпалась другая личность, чужая. Она ходила по дому, что-то бормоча на непонятном языке, срывалась на отца. Хамила так, что у бедного человека, прости Творец, чуть удар не случился. Иногда неожиданно срывалась с места и уходила в неизвестном направлении до утра, а то и дольше.

Рассказ прервал подошедший официант, который собрал пустую посуду и вместо нее поставил в центр стола заварочный сервиз. Я кивнул в знак благодарности, взял чайник и принялся разливать травяной отвар по чашкам, слушая декана.

— Сначала отец девушки думал, что всему виной дурная компания и разгульный образ жизни, — продолжил он. — Семнадцать лет, переломный возраст. К тому же девушке никогда ни в чем не отказывали, росла. Любимая дочка, которой по первой же просьбе отец был готов отдать все блага мира. Наверное, поэтому ситуации и дошла почти до терминальной стадии.

Александр Анатольевич прервался, взял протянутую мной чашку и сделал глоток.

— Ничего не могу с собой поделать, — пояснил декан, оставляя чай в сторону, — очень люблю этот коварный напиток. Но ограничиваюсь тремя чашками в день, иначе сердце пошаливать начинает. Это вторая, — пояснил он, словно отчитываясь и посвящая меня в свои тайны и ритуалы. — Так вот, продолжим… Поначалу все ограничивалось только безобразным поведением, и никто не подозревал об одержимости. Но затем у девушки начались уже физические изменения. Стала избегать света, кожа стала бледной и словно бы покрытой воском. Но и это, при желании, тоже можно было списать на признаки депрессии, замещенное ментальное состояние и, как следствие, на физическое тоже. У нее появлялись синяки, ссадины… Отец, отказываясь верить в худшее, убеждал себя, что она просто неуклюжая, вот и ранит себя случайно, по неосторожности. Хотя раньше она всегда очень за собой следила! А тут — то ли лысеть начала, то ли сама клочья волос вырывала.