— Бытовую технику вчера утром привезли. Александр Анатольевич распорядился обзавестись, чтобы вы время не тратили, если решите остаться.

— Мария… Если честно, я не могу придумать ни одну причину, по которой бы мне не захотелось здесь остаться, — признался я.

— Ой, как хорошо! — искренне обрадовалась Мария. — Здесь и над сантехникой поработали. Уборная вся новая, ванну поставили просторную. Душ тоже можно принять, там и шторку я сама вешала. Идемте.

Она повела меня в другой конец дома, потянула на себя дверь ванной:

— Вот.

Я кивнул, осматривая помещение. Помещение явно было совсем недавно отремонтировано. Трубы были заменены, а на стенах была новая кафельная плитка.

— Александр Анатольевич привел дом в порядок сразу после того, как вступил в наследство. Так, чтобы можно было жить с комфортом, но при этом сохраняя его исходный колорит. Так что… — она замялась.

— Что такое?

— Единственное условие декана ничего из дома не выбрасывать. Да и антураж по возможности не менять.

— Приятные воспоминания из детства, — догадался я, и женщина кивнула.

— Мне здесь все очень даже нравится, — заверил я, — и меня ничего кардинально ни при каких обстоятельствах бы не стал. Вот только…

— Что? — участливо и немного встревоженно спросила Мария, заглядывая в глаза.

— Мне же нужна комната под мастерскую. Желательно две.

— Ой, — она взмахнула рукой. — Не волнуйтесь! У вас для этого целый цоколь! А если цоколь не понравится, то оборудуете свободную комнату на втором этаже. Она не очень большая, но места должно хватить, — заверила она. — Но давайте я вам все-таки сначала цоколь покажу, ладно?

— Конечно! — согласился я, и мы прошли дальше по коридору. Вышли обратно в прихожую, к неприметной двери, которую я сначала принял за подсобку. За ней скрывалась узкая деревянная лестница, которая вела вниз. Мария щелкнула выключателем, и на потолке вспыхнули яркие лампочки, осветившие ступени.

— Осторожнее, ступеньки крутые.

Я аккуратно спустился и замер, обводя взглядом открывшееся пространство. Цокольный этаж оказался не сырым и тёмным подвалом, а просторным, сухим и хорошо освещённым помещением. Прямо перед нами располагался небольшой технический отсек с аккуратно разведёнными коммуникациями. А по обе стороны от него расстилались две комнаты.

— Вот это — под мастерскую, — Мария гордо распахнула дверь в большую из них.

Комната была просто создана для меня. С высокими потолками и вереницей прочных деревянных полок с ящиками для инструментов. Под потолком было несколько узких окон, пропускавших в помещение солнечный свет. В углу же сиротливо расположились два шкафа с приоткрытыми дверцами. Скорее всего, их пожалели выбрасывать и просто убрали сюда с верхних этажей.

— Ну как вам? — полюбопытствовала Мария.

— Очень нравится, — честно ответил я, мысленно расставляя по местам все необходимое. Слева можно сделать зону для реставрации всего, где нужна будет работа с краской. Рядом разместить искусственные источники света, которые удобно встанут с правильной стороны по стене и полку. С противоположной стороны можно обустроить место для работы с деревом, с тисками и столярными инструментами. А у дальней стены, за которой котел, можно оборудовать «ювелирный» уголок: для работы с украшениями и другими «тонкими» изделиями, требующими использование лупы. Там же можно установить более мощные источники света, которые при работе с краской могил бы исказить сет, но здесь это будет неважно. Лишь бы было достаточно ярко.

— А эти старые шкафы, наверное, выбросим? — Мария указала на два массивных дубовых шкафа, стоявших в углу, который я не планировал ничем занимать. — Место только занимают.

— Ни в коем случае! — вырвалось у меня с такой стремительностью, что она даже вздрогнула. — В них можно хранить инструменты, пигменты, лаки. А на верхних полках складывать уже готовые работы или те вещи, до которых очередь ещё не дошла. Они идеально подойдут под такие задачи.

Мы перешли в соседнюю комнату, которая оказалась совершенно пустой, без окон, с голыми бетонными стенами.

— Вот это… не очень, — с сожалением покачала головой Мария. — Совсем некрасиво. Можно сделать кладовку.

Я рассмеялся.

— Здесь выйдет идеальная комната для просушки. После пропиток, лакировки… В помещении стабильная температура и нет солнечного света. А вентиляция-то есть? — Я подошёл к решётке под потолком.

— Да, конечно. Но тут особо не проветришь. Окон ведь нет, — Мария озадаченно развела руками. — Да и обоев никаких, отделки тоже. Благо пол выстелен и потолок побелен.

— Ничего, — я провёл рукой по бетонной стене в сторону вытяжки, уже предвкушая, как здесь можно будет сконцентрировать заклинание очистки воздуха. — С этим я разберусь. И с отделкой, и с вытяжкой. Это именно то, что мне нужно.

Мария смотрела на меня с растущим облегчением и удивлением, будто наблюдала, как странный гость находит сокровища на городской свалке.

— Ну, раз вам тут всё нравится… Может, пройдёмте наверх, покажу спальню и кабинет? Там, уверяю вас, точно есть на что посмотреть.

Я кивнул, бросив последний, полный глубокого удовлетворения взгляд на своё будущее рабочее место. Потому что теперь у меня не осталось никаких сомнений: это была та самая мастерская, о которой мог только мечтать. И тот факт, что она находилась в приличном доме и досталась мне по столь загадочному стечению обстоятельств, делал эту находку ещё слаще.

На чердаке было три двери. И я открыл первую, которая вела в спальню. Остановился на пороге, осматривая помещение.

Комната дышала покоем и умиротворением, которых мне так не хватало в студенческом общежитии. В центре стояла большая кровать на высоких резных ножках, с массивной спинкой, обитой тёмно-синим бархатом. Рядом — вместительный шкаф, комод и изящный туалетный столик, где, судя по всему, графиня прихорашивалась.

Я подошёл к довольно большому слуховому окну и попытался его открыть. Оно поддалось не сразу, слегка заедая и поскрипывая.

Щёлкнул пальцами и в воздухе появилось едва заметное искрящееся свечение. Провёл рукой по крепежам и деревянной раме, проверяя, где произошла поломка. И почти сразу почувствовал под ладонью едва заметное жжение. Ага, здесь. Я напитал ладони силой, и что-то в конструкции мягко щёлкнуло, и створка пошла плавно, без единого скрипа. Удовлетворенно кивнул. Это было простое плетение бытовой магии, которое помогло завести заклинивший механизм.

— Уж думала, надо мастера вызывать! А вы!.. — восхищенно воскликнула Мария и покачала головой. — Александр Анатольевич в вас не ошибся!

Мы перешли в соседнюю комнату для чтения, которая могла послужить мне кабинетом. Она выглядела примерно так, как я и ожидал. Полки от пола до потока, доверху забитые книгами в дорогих переплётах. Глубокий диван, кресло, торшер с красивым абажуром, на стенах — те же изящные светильники, что и в спальне.

— Татьяна Петровна собирала свою коллекцию книг с особым усердием, — тихо сказала Мария, следя за моим взглядом. — Что-то перешло по наследству, что-то скупала у коллекционеров… Говорят, здесь есть уникальные экземпляры, что-то с автографами, что-то из очень редких тиражей.

Я медленно обернулся, окидывая взглядом всё это немыслимое богатство, не веря, что мне так повезло.

— А что в третьей комнате? — поинтересовался я.

— О, там ничего интересного, — Мария махнула рукой. — Видимо, бывшая хозяйка что-то хотела там переделать. Работы начали, но не завершили. Сейчас там что-то вроде кладовки. Нужно разобрать, да выбросить лишнее.

— Давайте всё равно посмотрим, — настоял я, чувствуя лёгкое любопытство.

При идеальном порядке и утонченном вкусе, комната-склад выбивалась из общей картины. В углу валялись рулоны старых обоев, несколько крупных ящиков были доверху забиты какими-то бумагами, папками, вещицами и тряпками, которые походили не то на одежду, не то на старые шторы.

Среди как попало расставленной старинной мебели, выделялся лишь один предмет: прислонённая к стене крупная картина, завёрнутая в плотную бумагу. Но даже сквозь упаковку пробивалось тусклое, едва заметное пульсирование.