В голове всплыл девиз: «Руби демонов и истребляй нечисть». Я правда был богатым господинчиком. Или очень хотел им быть.

Тао был прав, я не могу требовать от него того же, что и от себя. Он один, сам по себе, без поддержки. А у меня всегда со мной товарищ, благодаря которому я мог выжить на горе без памяти, который вытащил меня из беды во время битвы с яо-гуем. Мой источник силы, мой тигр.

Тигр фыркнул.

Да, ты прав. Я не могу быть обычным человеком, и мне никогда не стать хорошим наёмником. Да и нужно ли это?

У меня есть завет. То, что я должен делать, пока жив.

Храм сектантов был полон крови и скверны. Сама судьба привела меня сюда.

Тигр кивнул.

…И ещё… ещё было обещание Мэй Сюэ. Я обещал ей спасти Чжэнь Вэя и вернуться.

Я медленно поднялся на ноги. Моё тело всё ещё болело, но я мог двигаться. А раз мог двигаться, то мог и сражаться.

Тао поднял на меня взгляд, и его брови поползли вверх:

— Ты о чём думаешь?

Я сделал шаг назад и поклонился, выказывая официальное уважение старшему.

— Благодарю за наставления, старший брат Тао, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрдо. — Видимо, из меня плохой наёмник.

Тао фыркнул:

— Это точно.

Я поднял голову, встречаясь с ним взглядом:

— У меня есть завет. «Руби демонов и истребляй нечисть». Я должен ему следовать. Это моя клятва и моё обязательство. Это… это то, кто я есть. Если я откажусь от неё, я буду уже не я.

Тао молчал, слушая.

— Я также обещал Мэй Сюэ спасти Чжэнь Вэя, — продолжил я. — Она попросила меня. Я дал слово. И я… я не могу нарушить это слово. Даже если это глупо, даже если это самонадеянно.

Я выдержал паузу:

— Даже если я, скорее всего, погибну, я всё равно попытаюсь это сделать.

Тао смотрел на меня долго и внимательно. Потом вздохнул и покачал головой:

— Ты упрямый дурак.

— Знаю, — кивнул я.

— Ты погибнешь.

— Может быть.

— Скорее всего, погибнешь.

— Наверное.

Тао потёр лицо ладонями:

— И я не смогу тебя отговорить, да?

— Нет, — просто ответил я.

Он замолчал. Сидел, глядя куда-то в сторону, в темноту пещеры. Его лицо было непроницаемым.

Я ждал.

Наконец, Тао посмотрел на меня снова:

— Ты прав в одном, — сказал он тихо. — Нельзя заставлять людей делать то, что они не могут. Или не хотят. Хочешь убиваться — убивайся.

Я кивнул:

— Благодарю, старший. Именно поэтому я прошу тебя только об одном. Пожалуйста, покажи мне путь обратно к крепости. Я один в пещерах без тебя его не найду. Покажи дорогу, и сможешь идти своим путём.

Тао смотрел на меня ещё несколько секунд. Потом вздохнул так глубоко, что его плечи поднялись и опустились.

— Ладно, — сказал он наконец. — Покажу тебе дорогу. Но сначала… — он поморщился, — … дай мне отдохнуть. Я потратил слишком много ци, закрывая проходы. Мне нужно восстановиться.

Облегчение разлилось по моей груди тёплой волной. Я снова поклонился:

— Спасибо, старший брат Тао.

Он махнул рукой:

— Какой я тебе брат, я тебе в отцы гожусь. Не благодари. Я делаю это не из доброты. Просто… — он замялся, — … просто не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести. Если ты хочешь умереть, умирай сам, но я хотя бы покажу тебе дорогу.

Я улыбнулся слабо:

— Это уже больше, чем я смел просить.

Тао не ответил. Он просто развернулся и прошёл дальше вглубь пещеры. Я последовал за ним.

Мы шли по узкому коридору, который постепенно расширялся, превращаясь в просторную пещеру. Я услышал звук воды: тихое журчание, эхом отражающееся от каменных стен.

— Вот, — сказал Тао, останавливаясь.

Перед нами открылся небольшой подземный ручей. Вода текла из трещины в стене, собиралась в естественный бассейн размером с небольшой садовый пруд, а потом утекала дальше, исчезая в другой щели на противоположной стороне пещеры.

Воздух здесь был свежее, чище и прохладнее. Я почувствовал, как влага оседает на коже. Здесь не было скверны. Только совсем слабый, едва ощутимый след, гораздо слабее, чем в крепости наверху. Хотя, возможно, это несло от нас самих.

Тао, видимо, тоже это заметил. Он кивнул:

— Вода здесь чистая, и ци течёт свободно. Хорошее место для восстановления.

Он опустился на плоский камень у бассейна, скрестил ноги и прикрыл глаза.

— Садись, — сказал он. — Медитируй. Тебе понадобятся все силы, что у тебя есть.

Я сел напротив него, тоже скрестив ноги. Выпрямил спину. Положил руки на колени. Прикрыл глаза.

Дыхание замедлилось. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я погрузился в себя, в свои меридианы. Здесь, в этой пещере, вдали от источника скверны, энергия окружающего мира была чище. Я мог её вдыхать, втягивать в себя, очищать и превращать в свою собственную силу.

Вдох. Ци мира входит в тело.

Выдох. Шлаки и примеси выходят наружу.

Вдох. Энергия циркулирует по меридианам, очищаясь и усиливаясь.

Выдох. Металлическая ци растёт, крепнет, наполняя даньтянь.

Я не знаю, сколько мы просидели в медитации, но когда я открыл глаза, я почувствовал себя лучше.

Тао тоже открыл глаза. Он посмотрел на меня, и на его лице мелькнула лёгкая усмешка:

— Восстановился?

— Да, — кивнул я. — А ты?

— Тоже, — он поднялся на ноги, потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Ладно. Идём. Я выведу тебя с другой стороны.

— С другой стороны? — переспросил я, вставая следом.

— С той стороны, где мы сбежали, они точно будут ждать, — объяснил Тао. — Выставят охрану, перекроют все проходы, но, я чувствую, эти пещеры пронизывают гору естественным лабиринтом. Под крепостью есть выход с восточной стороны. Оттуда ты сможешь обойти крепость и подойти с другого направления. Может, это даст тебе преимущество.

Я кивнул. Это было разумно.

Мы двинулись в путь.

Тао вёл меня через новые коридоры и пещеры. Иногда нам приходилось протискиваться через щели, иногда — карабкаться вверх по естественным уступам в скале.

Я следовал за ним молча, запоминая путь, хотя понимал, что без земляной ци Тао я бы никогда не смог найти дорогу самостоятельно.

Постепенно воздух становился свежее. Я почувствовал слабое движение ветра — верный признак близости выхода.

И наконец, впереди показался тусклый, сероватый свет пасмурного дня, пробивающийся через узкую расщелину в скале.

Мы вышли наружу.

Я зажмурился от его яркости, хотя день был хмурым. После долгих часов в темноте пещер даже такой свет казался ослепительным. Когда глаза привыкли, я огляделся.

Мы стояли на небольшом уступе на восточном склоне горы. Вдалеке виднелись вершины других безжизненных гор, окутанные прозрачными облаками. Внизу, в каменной чаше долины, гнилым зубом возвышался Храм сектантов.

Тао повернулся ко мне. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Ты действительно пойдёшь туда? — спросил он тихо.

— Да, — ответил я без колебаний.

Тао вздохнул:

— Тогда удачи тебе, Ли Инфэн. Надеюсь, ты выживешь. Ты… — он замялся, — … ты неплохой парень. Глупый, но неплохой.

Я усмехнулся:

— Спасибо. Ты тоже неплохой, старший брат Тао. Циничный, но неплохой.

Он фыркнул, и на его губах мелькнула слабая улыбка:

— Цинизм — это просто опыт, облечённый в слова.

Мы обменялись последними кивками.

Потом Тао развернулся и пошёл к перевалу. Его фигура быстро растворилась в тумане, и я снова остался один.

Молитва в темноте (Купцы)

Лянь Мэй сидел в углу камеры, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и пытался не думать о том, что ждёт их всех.

Лянь закрыл глаза и попытался успокоить своё дыхание.

Ещё пару недель назад он согласился собрать караван с товарищами, мечтал о прибыли, о том, как вернётся домой с полными карманами серебра. Вложился охрану: они наняли два отряда наёмников, хороших и опытных. Да и юноша этот, Ли Инфэн, старый знакомец. Лянь был уверен, что он принесёт ему удачу…