Мастер секты стоял в конце зала. Он указывал помощнику на что-то, объясняя, критикуя и приказывая переделать. Его долговязая фигура остановилась у одного из лучей, и он указал костлявым пальцем с чёрным когтем на что-то у основания жаровни:

— Это что?

Его помощник наклонился, всматриваясь:

— Руна связывания, Мастер. Как вы и приказали…

— Я вижу, что это руна связывания, слепец! — голос главы был тихим, но от тона становилось не по себе. — Я спрашиваю, почему она начерчена криво⁈

Помощник вздрогнул:

— Прошу прощения, Мастер, я… я сейчас исправлю…

— Не ты будешь исправлять, — главный повернул голову, оглядывая зал. — Кто чертил центральный круг?

Один из сектантов, работавший у соседней жаровни, замер. Кисть в его руке задрожала. Он медленно выпрямился и сделал несколько неуверенных шагов к Мастеру.

— Я, Мастер, — голос был едва слышным. — Прошу прощения, я…

— Подойди ближе.

Сектант осторожно приблизился. Его голова была опущена, а плечи сгорблены. Он боялся. Острый запах его страха доносился даже до меня…

Мастер наклонился, рассматривая его лицо. Потом медленно, почти нежно, протянул руку и коснулся подбородка сектанта, заставляя поднять голову.

— Смотри на меня.

Сектант поднял глаза. Я видел, как он дрожал всем телом.

— Ты знаешь, — начал Мастер тихим, почти ласковым тоном, — что ритуал требует абсолютной точности? Что каждая линия должна быть идеальной?

— Да, Мастер.

— И ты знаешь, что произойдёт, если хоть одна руна будет начерчена неправильно?

— Да, Мастер. Ритуал… может сорваться…

— Сорваться, — повторил глава, и в его голосе появились стальные нотки. — Ритуал, над которым я работал столько лет. Ритуал, для которого столько я, Кровавый Алхимик Сюэ Гу, Великое Бедствие, годами собирал материлы! Ритуал, который даст мне силу прорыва к восьмой звезде… Может! Сорваться! Из-за! Твоей! Кривой! Линии!

Каждое слово он произносил отдельно, вкладывая в него всю свою ярость. О, нет, он не кричал, но сила расходилась от него во все стороны, заставляя людей сжиматься и втягивать головы в плечи.

Сектант побледнел и рухнул на колени:

— Мастер, я… прошу прощения… я исправлю… я перечерчу всё заново…

— О, да, конечно, ты всё исправишь, — глава секты отпустил его подбородок, отступил на шаг. — Но сначала…

Его рука метнулась вперёд быстрее, чем я мог проследить. Когти вонзились в грудь сектанта, прямо над сердцем. Не глубоко, но сектант закричал. Кровавая ци потекла из пальцев Мастера в рану. Я видел, как печать на груди сектанта вспыхнула красным, засветилась так ярко, что стала просвечивать сквозь одежду.

— Это напоминание, — прошипел Мастер, — что ошибки имеют последствия.

Он убрал руку. Сектант упал на колени, держась за грудь, хрипло дыша.

— Теперь иди. Перечерти всё. И если я увижу хоть одну кривую линию… — он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе.

— Да… да, Мастер… — сектант поднялся, пошатываясь, и поспешил прочь.

Остальные работники в зале склонили головы ниже, усердно делая вид, что полностью поглощены своей работой.

Мастер окинул зал оценивающим взглядом, прошёл вперёд, снова остановился и присел на корточки, что-то рассматривая.

— Эта линия на три цуня* левее, чем нужно.

Один из чертивших тут же бросился исправлять, даже не дожидаясь приказа.

Мастер продолжил обход.

— Здесь слишком много крови в смеси. Разбавить золой.

— Слушаюсь, Мастер!

— Этот череп стоит неправильно. Он должен смотреть на восток, а не на юго-восток.

— Да, Мастер!

— Эти кости… — сектант поднял одну из костей, лежавших у западной жаровни, понюхал её. — Они слишком старые. Ци почти выветрилась. Замените на свежие!

Подчинённый тут же метнулся прочь.

Я наблюдал за всем этим из тени, затаив дыхание. Все в зале работали с удвоенным усердием, каждый боясь стать следующей мишенью для гнева Мастера. Сюэ Гу подошёл к выходу как раз в тот момент, когда помощник вернулся с небольшим деревянным ящиком.

— Свежий материал, Мастер, — подчинённый открыл крышку.

— Хоть кто-то работает как надо, — Мастер взял один из костных фрагментов, осмотрел его, провёл когтем по поверхности. — Отлично.

Он передал ящик одному из сектантов:

— Выполнять!

— Слушаюсь, Мастер!

Сюэ Гу выпрямился, оглядел зал ещё раз. Его взгляд скользил по жаровням, по рунам на полу, по работающим сектантам.

— Остальное приемлемо, — объявил он наконец. — Продолжайте. Я вернусь к утру проверить прогресс. И горе тому, кто допустит ошибку.

Он повернулся к помощнику в капюшоне:

— Чжу Янь, пойдём. Настало время для медитации!

— Да, Мастер.

Их шаги эхом разнеслись по коридору, постепенно затихая.

Я выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание.

Он ушёл.

Сектанты продолжали работать, но теперь их движения были чуть менее нервозными. Страх ушёл вместе с Мастером, хотя и не исчез полностью. Я подождал ещё несколько ударов сердца, убеждаясь, что Мастер действительно ушёл и не вернётся внезапно, и только после этого внимательнее осмотрел зал.

Похоже, эти круги для жертв и жаровни и есть узлы печати. Если разрушить хотя бы один ритуал рухнет. Не зря же главный так раззоряется.

План обретал форму.

Мне нужно уничтожить один из узлов. Скорее всего не в центре, там слишком много народу. Надо нацелиться на один из боковых, который ближе к выходу, чтобы сбежать после диверсии.

Прячась за полотнищами, я пробрался на самый верхний ярус стены и затаился, ожидая, когда сектанты покинут помещение. Не будут же они тут толпиться вечно.

Так и получилось, стоило мастеру покинуть зал, прислужники как можно скорее завершили все дела. Вернее, они возились ещё несколько часов, но в один прекрасный момент они уверились, что ритуальные предметы расставлены, печати начерчены как надо, а жаровни горят сами по себе.

Сектанты цепочкой потянулись из зала. Кованая дверь с грохотом захлопнулась, и снаружи заскрипел засов. Я поднял брови в удивлении. Они что, оставят всё так?.. Прекрасно, я совершенно не возражаю.

По залу пронёсся неестественно холодный сквозняк. Жаровни начали странно потрескивать и зачадили. И из этого тяжёлого, стелющегося по полу дыма выступил… охранник…

Это была мерзость, существо, созданное из плоти и скверны, управляемое тёмной потусторонней волей, желающей всё разрывать и уничтожать. И у твари всё для этого было: три головы на одной шее, чёрная шерсть, из-под которой проступали кости и мышцы, покрытые струпьями, и горящие красным глаза…

[*] цунь — 3,333 сантиметра.

…В самом деле, чего я ожидал от храма, где на каждом шагу охрана и ловушки. Придирчивый и склочный алхимик Сюэ Гу очень не хотел, чтобы его ритуал возвышения до восьмой звезды испортили. Он не хотел, чтобы кто-то вошёл незванным, но что поделать, я уже был внутри.

…Восьмая звезда, подумать только! Мне приходится только мечтать о такой мощи. Значит, сейчас он на пике седьмой звезды, и если это чудовище станет ещё сильнее… Этого определённо нельзя было допустить.

Но сейчас у меня была другая проблема: у выхода из зала сидело другое чудовище.

Я был скрыт за полотнищем с гербом в виде Луны, но у меня не было иллюзий, что этого прикрытия хватит надолго. Твари скверны были созданы чтобы уничтожать всё живое, и стоит ему меня учуять, как он помчится напролом. У меня есть несколько мгновений решить, что делать.

Словно услышав мои мысли, пёс повернул головы в мою сторону. Все шесть глаз разом уставились на место, где я сидел.

Тигр внутри меня глухо рычал от ярости и отвращения и хлестал себя хвостом по бокам. Он изволил гневаться на неправильное, противоестественное создание. Мерзость, которую нельзя терпеть в этом мире.

Тварь поднялась на лапы, и мощные мускулы перекатились под порченой шкурой. Пёс был огромным, в холке выше меня раза в полтора. Его хвост, усеянный костяными шипами, медленно качнулся из стороны в сторону.