Тварь зарычала. Звук был низким и вибрирующим. Он прокатился по залу, заставив факелы затрепетать, а жаровни звякнуть. Я почувствовал, как скверна сгустилась в воздухе, стала плотнее и тяжелее. Она давила на грудь и мешала дышать.

Пёс сделал шаг вперёд, и его когти скребанули по камню, оставляя глубокие борозды.

Я медленно опустил руку на меч, оценивая ситуацию.

Драться с этой дрянью в лобовую? Плохая, но реальная идея, я справлюсь. У меня есть меч и техника Пять Стальных Разрезов. Достаточно обрушить на тварь свою ци и попытаться разрубить её пополам, чтобы добраться до ядра, и тогда я одержу победу, но в замкнутом пространстве, где воздух насыщен скверной и каждый вдох отравлял меридианы, долгий бой означал верную смерть.

К тому же… я посмотрел на жаровни, на светящиеся символы на полу и на занавеси вдоль стен, за которыми угадывались ниши и колонны.

К тому же у меня возникла идея получше. Я же собрался устроить тут хаос, ну что же, ни в чём не будем себе отказывать.

Тварь зарычала снова и бросилась вперёд.

Я метнулся вправо, к ближайшей колонне. Пёс промчался мимо, его когти высекли искры из камня там, где секунду назад стояли мои ноги. Инерция занесла чудовище на несколько шагов, прежде чем оно смогло затормозить и развернуться.

Я не стал ждать. Рванул к стене, где висели тяжёлые занавеси, и нырнул за них. За спиной раздался рык, полный ярости и нетерпения. Пёс явно не привык к добыче, которая убегала.

Внутри клокотал ещё один рык. Тигр не понимал, почему мы убегаем. Мерзость должна быть уничтожена!

Он нам не противник!

…Подожди.

Я прижался спиной к холодной каменной стене, затаил дыхание и сосредоточился.

Моя металлическая ци вспыхнула внутри и побежала по меридианам. Я достал свои дротики и выпустил их. Они зависли передо мной, слабо подрагивая в воздухе.

Раз уж я это придумал, надо пользоваться. Техника, которую я отрабатывал целый день, но всё ещё не освоил полностью. Она хорошо себя зарекомендовала у стены и во дворе, почему бы и не применить её сейчас.

Я чуть прикрыл глаза веками, сосредоточился и установил связь между дротиками и собой. Тонкие нити металлической ци протянулись от моего ядра к каждому клинку.

Тигр понял мой план, перестал нервничать и одобрительно рыкнул.

Я выглянул из-за занавеси.

Пёс стоял у стены, поворачивая головы из стороны в сторону, принюхиваясь. Он чувствовал меня, но не мог понять, где именно я нахожусь. Его собственная скверна и дым из жаровен в воздухе мешали ему, забивая обоняние.

Я усмехнулся.

— Эй, ты! — негромко позвал я.

Головы дёрнулась в мою сторону, а все шесть глаз вспыхнули ярче.

— Давай поиграем.

Я выпустил первый дротик.

Серебристый клинок со свистом вырвался из-за занавеси, промчался над головой твари и ударил в ближайшую жаровню. Металл звякнул о железо, жаровня покачнулась, и угли посыпались на пол.

Пёс взревел и бросился к занавеси, за которой я прятался, но меня там уже не было.

Я метнулся вдоль стены, перебежал в другое место и снова спрятался за занавесью. Дротик вернулся ко мне, описав в воздухе петлю, и завис рядом, готовый к следующему броску.

Тварь врезалась в пустоту, разорвав ткань когтями. Тяжёлая занавесь рухнула на него, подняв облако пыли. Пёс, запутавшись, взвизгнул от недовольства. Он потратил несколько мгновений, чтобы освободиться, но я уже запустил второй дротик с другого конца зала.

Клинок просвистел в воздухе, описал дугу и врезался в жаровню на противоположной стороне. Удар пришёлся точно в подставку: железо звякнуло, жаровня накренилась, и часть пылающих головёшек упали вниз. Угли рассыпались по полу, угодив прямо на светящиеся символы и на лежащую на полу занавесь.

Линии начали тлеть, испуская противный запах, а ткань затрещала и занялась. Пёс скинул с себя горящие куски занавеси и бросился в ту сторону, откуда прилетел дротик, но я уже перебежал к следующему укрытию.

Так началась наша весёлая игра.

Я бегал по всему периметру зала, прячась за оставшимися занавесями и колоннами, а дротики летали в воздухе, управляемые моей ци. Они били по жаровням снова и снова: попадали в подставки, в края, в крепления, в кучи ингредиентов, приготовленных для ритуала, и чиркали по линиям пентаграммы, методично разрушая всё, что собрали для возвышения главы сектанты.

Тварь металась по залу, пытаясь поймать меня или ухватить дротики, но всё, чего она достигла — это были сплошные разрушения. Её огромное тело сбивало жаровни, круша подставки, когти скребли по полу, портя символы, а тяжёлый хвост с шипами сносил всё на своём пути.

Истинный хаос. Восхитительно!

Символы на полу начали распадаться, красноватое свечение померкло, а сами линии стали прерывистыми и искажёнными. Полотнища полыхали, ингредиенты были растоптаны. Ритуальный круг разрушался, и я мог поклясться, что слышу где-то далеко звуки поднятой тревоги. Сектанты почувствовали, что что-то идёт не так.

Мы с псом очень старались. Это была идеальная диверсия: именно то, ради чего я пришёл сюда. Было весело, но пора заканчивать. Скоро у нас будут гости.

Пёс взревел от ярости. Он наконец понял, что его используют. Тварь остановилась посреди зала, тяжело дыша, и все шесть глаз уставились в ту точку, где я прятался.

Он меня обнаружил, даже сквозь скверну и сквозь тошнотворный дым, и наконец засёк меня.

Тварь припала к земле, его мускулы напряглись, а хвост замер.

Я знал, что будет дальше и был готов.

Пёс бросился вперёд с такой скоростью, что я едва успел среагировать. Огромная туша неслась прямо на меня, когти скребли по камню, выбивая искры, пасти раскрылись, демонстрируя ряды кривых зубов.

Я тоже не стоял на месте. Я подскочил вверх, используя технику Шага Ветра, и тело пса промчалось мимо, врезавшись мордой прямо в стену.

Удар был чудовищным! Зал вздрогнул, камень треснул, а сверху посыпалась пыль, полыхая в начинающемся пожаре. Пёс взвыл и отшатнулся, мотая головами, и тут же получил дротиками в крайние головы с двух сторон. Звёздный металл пробил два черепа почти без всякого сопротивления. Скверна, удерживающая создание в нашем мире, рассыпалась под его действием.

А я уже был над спиной пса, зависнув над ним как коршун над добычей!

Я сжал рукоять меча и вложил в удар всю силу, всю ярость и всё презрение к мерзости:

— Один Разрез Стали!

Клинок прочертил серебристую дугу в воздухе. Он был нацелен туда, где чувствовалась концентрация скверны сильнее всего, прямо в середину широкой спины твари, между лопаток, где должно было биться сердце, точнее то, что его заменяло.

Благодря окутавшей лезвие ци, меч вошёл почти без сопротивления. Металл прорезал шерсть, кожу, мышцы и рёбра. Я почувствовал, как клинок наткнулся на что-то твёрдое — и пробил его тоже.

Я услышал слабый треск.

Я видел как внутри разреза чёрный кристалл с шипами, ядро мерзости, раскололось пополам.

Пёс замер, слабо взвыл и с грохотом завалился на бок.

Я выдернул меч и отскочил назад, ожидая, что тварь развеется, как и все остальные мерзости, которых я убивал. Тело должно было рассыпаться в прах или изойти на чёрную жижу, а скверна — рассеяться, но этого не произошло…

Вместо этого тело твари вздулось…

Чёрная шерсть побледнела, стала серой, а потом белесой. Кожа под ней пошла пузырями и трещинами, из появившихся трещин полился свет, багровый и тошнотворный.

И тогда скверна хлынула наружу волной!

Волна чистого, концентрированного зла вырвалась из тела пса разом и взорвалась! Она прокатилась во все стороны по залу, сметая всё на своём пути. Факелы погасли, остатки нетронутых жаровен опрокинулись, а клочья занавесей и ингредиентов разметало по углам.

Меня подхватило, как щепку, и швырнуло об стену!

Удар выбил воздух из лёгких, а спину прострелило ярко-алой болью. Я упал на пол, задыхаясь, и почувствовал, как скверна просачивается в тело с каждым вдохом, пытается проникнуть в меридианы… Пришлось закрыть лицо рукавом.