Пока Свирепый знакомился (как по мне, он с удовольствием любезничал) с русскими барышнями, я заметил, как морщится Матвеев от такого явного нарушения всех протоколов. А может, злился, что его, как и Яшу Брюса, не замечают. В душе я похвалил Харальда за такое показательное равнодушие к тем, кого здесь не должно быть. Я хотел приехать в Стокгольм только с Лидой, Ариной и Ниной, а возможно и с Вероникой, но пришлось брать с собой большое количество людей, здесь совершенно не нужных. Так что позлорадствую потихоньку.

Всё это время нас усиленно фотографировали и снимали на камеры. Процедура немного затянулась, но рано или поздно должна была закончиться. Нас ещё представили каким-то серьёзным людям, начиная от министров и заканчивая знатными аристократами, среди которых мелькнула фамилия Фолькунгов, из чьего Рода был Эрик-Берсерк. А так-то я и не старался всех запомнить. Вот Лида — та словно в свою стихию попала. Раскрасневшаяся, улыбающаяся, вежливая со всеми… Дипломатия даже на таком уровне требует выдержки для долгих и утомительных разговоров.

Но всё когда-то кончается, и зычный голос управителя, уловившего какой-то знак короля, возвестил о начале банкета. Все стали рассаживаться за столами по подсказкам стюардов в серебристых костюмах. Вероятно, у них был план рассадки гостей, согласно титулам, должностям, статусам и прочим привилегиям. Нашим девушкам и парням досталась левая половина стола, причём, сразу рядом с королевской семьёй.

Я с Лидой, Ариной и Ниной удостоились чести сидеть по правую руку от королевы Ранди, точнее, сразу после Астрид. Пусть Снежная Кошка и была главным действующим лицом, но в какой-то момент Харальд взял на себя управление празднеством и произнёс неплохую речь, в которой много лестных слов досталось его дочери, организовавшей приезд «своих русских друзей, благодаря собственной настойчивости и умению удерживать в руках нити управления столь неординарным событием». Астрид польщённо улыбалась, но чувствовалось, что она нервничает, то и дело покручивая в руках бокал с вином.

Харальд снова действовал не по протоколу, что никого из местных гостей не удивило, за исключением господина Матвеева. Даже посол Зюзин излучал невероятное спокойствие, когда король посвятил первую часть приветственной речи мне, а не Великой княжне Мстиславской. Я особо не хотел выслушивать похвальбу в свой адрес про героический поступок на «Северной Звезде». Надеюсь, не придётся выступать с ответным словом. Когда король переключился на Лидию, я вздохнул свободнее, чуть ли не в унисон с Астрид. Поглядев друг на друга, улыбнулись. Ох, подозреваю, этот момент «схватили» жаждущие «горячих» кадров фоторепортёры!

Король закончил свою речь, недвусмысленно напомнив о своём желании быть лучшим другом русского императора во всех сферах сотрудничества, а также «невзначай» обронив, что «хотелось бы иногда встречаться по-родственному». Караул! Меня «вязали» по всем правилам облавной охоты! Ну, точно, коварный император и хитрый король сговорились. Отыскал взглядом господина Зюзина. Тот сидел с довольным видом рядом с какими-то важными мужчинами (вероятно, тоже послы) и внимательно слушал Харальда.

— А ты разве уже предложил Астрид руку и сердце? — послышался в правом ухе шёпот Лиды. — С чего это вдруг такие разговоры?

— Сам не знаю, — чуть повернув голову, прошептал я в ответ. — Мне показалось, ты в курсе происходящего.

— Думаешь, со мной делятся государственными секретами? — фыркнула девушка. — Подозреваю, тебе отрезают пути к отступлению.

— Я тоже об этом подумал, — киваю и тут же поднимаюсь вместе со всеми, держа бокал в руке. Харальд закончил тост, надо выпить.

Вся банкетная часть была тщательно срежиссирована, чувствовалась опытная рука, и совсем не принцессы Астрид. Присутствующие выслушали приветственную речь Великой княжны Лидии, мою, посла Зюзина с нашей стороны и каких-то важных людей со стороны короля. И только потом хитрец Харальд предложил оставить молодёжь веселиться и танцевать, а сам вместе с королевами и остальными гостями удалился. Я заметил, что посол Зюзин и Яша Брюс тоже куда-то пропали, а вот навязчивый господин Матвеев остался «контролировать» нашу делегацию.

Стало как-то легче, словно с плеч упала невидимая тяжесть обязательств, строго подчинения каждому действию королевской руки. Меня всё время не покидало ощущение игры со стороны Харальда. Или я настолько привык к этим «шахматам», что вижу в каждом слове или движении какую-то подоплёку? Неужели становлюсь унылым и прагматичным взрослым?

— А ты нам покажешь Звёздный Зал, Астрид? — с надеждой спросила Арина, когда мы вышли из-за стола, чтобы переместиться в танцевальный зал, откуда уже неслись бодрые ритмы.

— Обязательно! — принцесса посмотрела на свои часики. — Только чуть позже, после танцев и фуршета.

— Ещё и фуршет будет? — удивился высокорослый парень в сером костюме в тонкую полоску. Княжич Иван Буремский из свиты Мстиславской держал под руку Катю Мещерскую. Он случайно услышал Астрид и остановился в удивлении.

— Два-три часа танцев — и аппетит снова появится, вот увидите, — улыбнулась девушка и жестом пригласила нас на танцпол, где уже веселилась часть наших ребят и молодых аристократов столицы под живую музыку какой-то разбитной группы из двух симпатичных девушек — яркой блондинки и жгучей шатенки в компании двух длинноволосых парней. Пели они чудесно, надо признать. Самому захотелось потанцевать.

Стюарды ловко лавировали между танцующими, разнося на подносах разнообразные прохладительные напитки и фужеры с игристым, которых было гораздо меньше. Видимо, король дал указание несколько ограничить молодёжь в употреблении шампанского. Но нам и без алкоголя было весело. Астрид с девушками, что с нашими, что с местными, уже перезнакомившимися друг с другом, зажигали вовсю, не обращая внимание на время. Парней тем более невозможно было вытащить из этого цветника. Я взял с подноса стакан с лимонадом, в котором плавали кусочки льда, перешёл обратно в Зал Асов. Мне хотелось повнимательнее рассмотреть композиционную составляющую помещения. Кто бы мне вначале дал головой вертеть по сторонам?

А здесь было на что посмотреть. Ещё бы спросить у кого значение каждой композиции. Но не у слуг же, готовящих стол для фуршета!

— Нравится? — услышал я за спиной голос Олафа.

— Бесподобно, — признался я, обернувшись. — Расскажешь? Ну вот, к примеру, что это?

Я ткнул во фрагмент стены, которая не была закрыта панелями, а нарочито оставленной грубой, без отделки. На крупных боках дикого камня виднелись нацарапанные острым предметом руны, назначение которых мне было совершенно не известно. Барельеф снизу подсвечивался вмонтированными в пол круглыми светильниками.

— «Стена Первых Клятв», — Олаф встал рядом со мной и отпил из бокала шампанское. Где, интересно, взял? Или ему в особом порядке подносят? — На ней выгравированы руны самых первых законов и клятв конунгов.

— А это что? — я кивнул на сужающиеся кверху колонны из чёрного базальта. Они словно пики устремлялись к потолку и как будто пронзали его. На каждой из них тоже была гравировка, но отличающаяся от рун. То ли цифры, то ли какой-то текст.

— Это хроника одного из великих походов наших предков к Винланду, — пояснил кронпринц. — Здесь не только отрывок из летописи, но и ключевые слова, цифры, схемы передвижения кораблей.

«Винланд — нынешние САСШ, точнее их восточное побережье», вспомнил я. «Ну да, в исторических хрониках Скандии особо отмечаются эти грандиозные походы». Чем больше я узнаю северян, тем больше поражаюсь их глубочайшей связи с предками, их деяниями, будь они героическими или неприглядными. Они хранят свою историю бережно и даже слегка агрессивно, по моему мнению. «Отбитые на голову викинги» — так могут сказать те, кто не соприкасался вот с такими артефактами.

— «Архив Ветров», — кивнул Олаф на дальнюю стену, где расположилась странная инсталляция в виде сотен узких вертикальных трубок из прозрачного стекла. Внутри каждой из них под воздействием невидимой аэрации кружилась какая-то взвесь. — Это частицы пепла, земли и железной стружки с легендарных мест сражений и первых поселений.