— Ты куда убегаешь? Мы же ещё не договорили.

— Вспомнил об очень важном деле, Дайлин. Я… я чайник забыл поставить, — указал он рукой куда-то в сторону.

— Ты что… темноты боишься? — улыбнулась она. — Или боишься меня?

Её улыбка в свете лампы выглядела вообще замогильной, словно приговор на нечто страшное. Вайрин не посчитал бы чем-то унизительным или постыдным здесь же и обделаться, если бы до этого предусмотрительно в туалет не сходил. Говорят, что у страха глаза велики, так вот у его страха шары давно от ужаса уже выпали.

— Темноты боюсь, — хрипло ответил он.

— Ты что-то прячешь, — Дайлин вглядывалась ему в глаза так пристально, будто пыталась заглянуть в саму душу. — Что это?

— Да так, хрень полная…

— Дашь посмотреть?

— Не дам.

Она прищурилась.

— Что происходит, Вайрин?

— Ничего. Мне… мне надо идти. Да-да, мне надо идти, там… там очень важно, прямо… ты не представляешь…

И чуть ли не бросился бежать прочь. Темнота, темнота, темнота… какой подонок сделал это место таким большим и таким тёмным⁈ Вайрин шёл таким шагом, что это можно было уже назвать медленным бегом, а этот зал никак не заканчивался. Но что ещё хуже, ему казалось, что прямо за его спиной сейчас находилась Дайлин. Парила ему по пятам, и что едва он обернётся, окажется с ней лицом к лицу. Вайрин никогда не боялся эту дурынду, но сейчас…

Сейчас она его пугала.

И каково было его облегчение, когда он увидел спасительную решётку и старика, который ждал возвращения посетителей. Вайрин буквально побежал к нему с лампой, выдохнув лишь когда оказался по эту сторону архива.

­— Вот. Вот ваша лампа, документов у меня никаких нет.

— Хорошо, — кивнул тот. — Но тем не менее я должен вас обыскать.

— Да-да, всё, что угодно… — кивнул Вайрин, бросив взгляд в темноту закрытого архива.

Там, во тьме на границе света масляной лампы стояла Дайлин. Словно тень или призрак, она наблюдала за Вайрином каким-то недобрым взглядом. Её глаза блестели в свете пляшущего пламени масляной лампы.

Надо будет поговорить с Кондратом насчёт её отвратительного поведения…

В последнее время у Кондрата было дел выше крыши. Он только и успевал решать проблемы, когда на горизонте появлялись новые. И пока решался вопрос с военной разведкой, где и так всё было далеко не просто, как ото всюду волной начали поступать сообщения о распрях внутри империи. Где-то аристократы вспоминали старые обиды, где-то начинали заново делит территории между собой. Даже нашлась парочка, которая требовала отсоединения. И будто этих проблем было мало, как тут к нему ещё и Вайрин ворвался.

— Кондрат! Кондрат, там это…

— Что?

У его товарища был такой вид, что будто он призрака увидел. Кондрат едва вернулся в центр и уже ожидал самого худшего, как…

— Там Дайлин! Она… она…

— Она что? — нахмурился он. — С ней что-то произошло?

— Она меня пугает!

Вот что Кондрату было на это ответить? Он редко терялся, но это был как раз-таки один из таких единичных случаев, когда ему нечего было сказать.

— Она тебя… пугает, — повторил Кондрат.

— Именно!

— Знаешь, но именно с той же фразой она подошла ко мне буквально на входе, — медленно произнёс он, не сводя с Вайрина взгляда.

— В каком плане? — растерялся тот.

— Она сказала, что ты вёл себя странно и напугал её.

— Я напугал⁈ Да я чуть не обосрался из-за неё! — воскликнул Вайрин. А потом тихо спросил: — Кстати, а что она говорила?

— Она подходила и спрашивала, где ты. Хотела предложить продолжить расследовать убийство императора. Я сказал, что ты в архиве, и дал разрешение.

— С чего вдруг она захотела расследовать убийство императора? — прищурился он.

— Потому что все иные расследования, кроме этого, пока приостановлены, и она тоже хочет выяснить, что на деле произошло. И, возможно, её за это повысят.

— Ага, как удобно… — буркнул Вайрин. — А чего она подкралась тогда ко мне?

­— Дайлин сказала, что позвала тебя на расстоянии, а ты так подпрыгнул, будто призрака увидел.

— Она без фонаря туда пришла, словно тень!

— Там всего одна лампа. На всякий случай, чтобы уменьшить шанс пожара, — пожал Кондрат плечами.

— А чего тогда она пыталась вызнать, что я делаю?

­— Ей показалось странным, что ты что-то так откровенно и отчаянно прячешь.

— Да она преследовала меня!

­— Потому что ты ушёл с лампой, оставив её одну во тьме, и Дайлин испугалась. Поэтому побежала за тобой, чтобы там не заблудиться.

— Она вела себя жутко!

— Странно, но Дайлин сказала про тебя то же самое, — хмыкнул Кондрат, раскладывая документы на столе. — Сказала, что ты странно её называл, не как обычно, смотрел на неё, как на какое-то чудовище и старался убежать и бросить её одну во тьме, что на тебя не похоже.

— Да она… Дай-ка, она… Она женщина!

Кондрат удивлённо посмотрел на своего товарища.

— И?

— Не знаю, — смутился Вайрин. — В голове этот довод выглядел убедительнее… В любом случае она странно себя ведёт! И кстати, ты знаешь что-нибудь про её родителей?

— А почему ты интересуешься? — поинтересовался он.

— Ну… её родители работали здесь, верно? А ещё их обвиняли в измене. Что типа они посещали какие-то оппозиционные кружки и так далее.

— Про измену не знал, — покачал головой Кондрат, с интересом посмотрев на Вайрина.

— Да, там у вас в архиве на них есть досье, что типа велось разбирательство по анонимному доносу, однако это ни к чему не привело. А потом они умирают.

— Насколько мне известно, они вели дело одного герцога. В надежде, что это поможет закрыть дело, он убил их обоих, — ответил Кондрат. — Дайлин не знает подробностей. Знает только, что они были убиты во время несения службы.

— Да, их смерть заставила её пойти по стопам родителей, я в курсе. Но как её вообще взяли?

— Старый друг родителей, Урден, ты, возможно, слышал о нём. Он замолвил за неё слово, плюс её отец из очень старого рода, который когда-то давно был в родстве с императорским. Всё это сыграло свою роль.

— То есть технически, она особа королевских кровей? ­— уточнил Вайрин.

— Не думаю, что это так работает, — не согласился Кондрат. — Скорее, дальний родственник. А к чему ты спрашиваешь?

— Просто… — он слегка замялся, но тем не менее решил выложить всё как есть. — Тогда в архиве, помнишь? Я нашёл компромат на Памелию Найлинскую и Халана Найлинского. Так вот это и есть её родители, и на них помимо специальной службы расследований дело завели и в секретной службе. Просто если дело лажа, то почему дело на них есть даже у них?

— Учитывая мой опыт, секретная служба любила собирать компромат на людей и превращать его в дела против них. Далеко не факт, что это так и было на самом деле.

— Но а если они неспроста вели расследование про Найлинских? Что, если за ними действительно был грешок?

— Теперь они мертвы, — напомнил он.

— Да, мертвы, — не стал отрицать Вайрин. — А Дайлин живее всех живых.

На несколько секунд они смолкли. Кондрат испытующе смотрел на Вайрина, который тем не менее упорно не отводил взгляд. Упрямство — вот его сильная черта, которая Вайрину не в последнюю очередь помогала всю жизнь двигаться вперёд и выходить из всевозможных передряг.

И сейчас он чувствовал, что с Дайлин было что-то не то. Да, Кондрат верил ей, он относился к девушке не как к нему, не как к боевому товарищу, а иначе. Не в плане лучше, а просто… теплее что ли. Поэтому Вайрин не отрицал, что старый сыщик может со скрипом принять его точку зрения.

— Я объясню, что меня смущает, — решил он пойти логическим путём. — На родителей Дайлин завели досье и специальная служба расследований, и секретная служба. Все об одном и том же — измена. Одни ничего не нашли, другие засекретили компромат и отложили на дальнюю полочку. А если предположить, что от части это было правдой?

— Допустим, не могу этого отрицать, — кивнул Кондрат. — Как это относится к Дайлин?