— Хорошо.

Архив как архив, ничего особенного в нём не было кроме огромного количества стеллажей с папками, на корешках которых красовались фамилии. При этом папка папке была рознью. Одни хранили в себе компромат, другие были делами в производстве, на третьих уже красовалась печать «подтверждено» и роспись директора. И ещё одна часть имела дополнительную печать — «исполнено», что означало исполнение приговора и закрытие дела.

Кондрат открыл одно такое дело, где человека обвиняли в подстрекательстве с целью бунта за высокие налоги. На ней тоже было печати «подтверждено» и «исполнено», плюс подпись директора. Человека повесили. Но его судьбу решил не сам директор — если открыть папку и заглянуть внутрь, на листе с обвинением будет стоять печать императора Натариана Барактерианда и его подпись в конце обвинительного листа.

Другими словами, ждёт человека смертный приговор или нет, решал сам императора, а директор лишь запускал процесс. И таких законченных дел здесь хватало: как тех, что только получили пинок на исполнение, так и окончательно закрытых последним взмахом пера императора, который наверняка даже не вчитывался в то, что подписывает.

Но они были здесь не за этим. Кондрат искал папки с фамилией Барактерианд. А ещё на самого себя и Вайрина. Он пробегал взглядом по полкам, но папок на императора не оказалось, что и не удивительно. Компромат на самого императора ­— это чревато проблемами. Зато был компромат на фамилию Брилль и Легрериан. Кондрат не стал читать, что было на его товарища, но про себя заглянул и…

Не густо. Папка была пустой. Тот единственный лист, который Кондрат нашёл, скорее был списком вопросов к его личности. Прошлое, навыки, связи с другими людьми и империями… подозрение в содомии, что слегка весьма внезапно и неприятно — всё это было лишь наблюдениями и предположениями, ничего существенного, за что его действительно могли привлечь, что давно бы уже сделали, дай им повод.

Хотя за содомию, конечно, было очень обидно.

— Что там-что там? — Вайрин пытался заглянуть через плечо Кондрата.

— Досье на меня, — Кондрат захлопнул папку. Ничего действительно важного там не было?

— Пишут что-нибудь интересненькое?

— Можешь прочитать, — протянул он её, не оборачиваясь. — Нашёл про Тонгастеров?

— Не, пока только на командиров личной гвардии, — Вайрин открыл папку и пробежался взглядом по написанному. — Что-то не густо на тебя тут накатали… Так… мутное прошлое, мутные связи… содомия? Чего?

Он аж взгляд поднял на друга.

— Меня привлекают женщины, — ответил Кондрат невозмутимым голосом, разглядывая полки с папками, которым здесь был ни конца ни края.

— Я верю, но… — он прищурился. — Но знаешь, а ведь я никогда тебя с женщинами и не видел…

— Очень остроумно.

— Да ничего остроумного! То-то ты всегда отнекивался от всяких увеселительных заведений, а оказывается я просто не те заведения тебе предлагал! Те помускулистее надо подавать просто. Блин, а ведь я же к тебе спиной поворачивался! — Вайрина эта тема слишком веселила, чтобы он оставил её в покое в ближайшее время. Сам сказал — сам посмеялся. — Так, а что за связь с нежелательными лицами? С кем ты это там грешил? Не говори только, что с мужиками.

— Скорее всего, речь о Зей.

— Так, погодь, Зей же твоя жена. Какие к ней могут быть вопросы?

— Родители контрабандой занимались.

— Контрабандой? А как её пропустили тогда к императору?

— Видимо, замолвил кто-то за меня словечко. А что насчёт тебя? — кивнул Кондрат на папку с фамилией Легрериан.

— Ща почитаем, — отложив папку с компроматом на Кондрата, которую и компроматом было сложно назвать, Вайрин открыл папку на себя любимого. — Та-а-ак… Беспорядочные половые связи… как будто что-то плохое… Нихрена себе, они даже имена девчонок почти всех откопали! А ведь я даже всех и не помню! — выглядело так, будто он не стыдился, а гордился этим. — Принимал наркотики…

­— Ты принимал наркотики? — удивился Кондрат.

— Да, в универе иногда торчали с парнями, — не смущаясь, ответил Вайрин, будто это было чем-то обычным. — О, связь с нежелательными людьми, прямо как у тебя… ну это не компромат даже…

— Какими людьми?

— Помнишь, я вас навёл на торговца оружием? Ну вот, я просто любил гудеть во всяких заведениях, а там… ну сам понимаешь, с кем только не познакомишься. И наркотики достанут, и оружие, и девочек, и вообще всё, если есть деньги.

— И как тебя взяли защитником императорского двора?

— Связи! — поднял он указательный палец. — Короче, не сказать, что здесь густо, и я чего-то из этого стесняюсь. Странно, что они содомию мне не записали, как тебе, учитывая, сколько я с тобой тусуюсь.

Дело не в том, что у Вайрина было негусто в этом плане. Скорее, просто у других кандидатов было гораздо хуже.

Кондрат взял наугад папку и пробежался взглядом по содержимому. Там был целый список: и изнасилование служанок, и сексуальное насилие над приёмной дочерью, убийство простолюдина, уклонение от уплаты налогов, даже воровство и контрабанда наркотиков. И это всё числилось за одним единственным виконтом по фамилии Гарсинг. Что-то знакомое, но Кондрат не мог ухватить, где слышал эту фамилию.

Но это и не важно, потому что хватало того, что он подтвердил свои догадки. Вайрин был одним из самых безобидных вариантов из возможных. А прибавить сюда ещё и влияние Тонгастеров, и был вообще идеальный кандидат. Наверняка, у других родов ситуация была гораздо хуже.

Интересно, какой компромат был на Тонгастеров и глав стражи и гвардии императора? Кондрат на мгновение задумался об этом, но отмахнулся. Сейчас это было ни к чему. Их грехи — это их грехи, а они занимались сейчас совершенно другим делом. Чего нельзя было сказать о Вайрине, который открывал папки с любой знакомой фамилией. Самое частое, что встречалось — взяточничество, измены, убийства и избегание налогов.

И за этим увлекательным занятием Вайрин почувствовал, что на что-то наступил. Ничего особенного, обычная книжка. Нет, не книжка, журнал учёта. Он поднял её с пола, покрутил в руках и раскрыл. Судя по списку фамилий, здесь или записывали всех, кто приходил за документами, или…

А нет, сюда записывали фамилии тех, чьи документы поступили в архив.

Вайрин пробежался взглядом по списку. Весь журнал был разбит по алфавиту, поэтому не составило труда найти и фамилию Легрериана, и Брилль. И если фамилия Брилль была единственной в своём роде, то вот Легрерианов была тьма тьмущая, причём часть и вовсе не были членами его семьи — или однофамильцы, или какие-нибудь дальние родственники.

— Прикольно… а ну-ка…

А что там по Дайлин? Вайрин был просто уверен, что её тоже пробивали и оказался прав — этих Найлинских здесь оказалось целых четыре. Но именно их Найлинская была только одна со скромным инициалом «Д». Будет ли это слишком подло посмотреть, какой компромат нарыли на девушку? Да, очень подло, и это низко, опуститься до такого уровня, особенно когда речь идёт о друге…

Слава богам, что он не святой!

— Найлинская Д. Найлинская Д…

Была Найлинская Памелия, был Найлинский Халан и Найлинский Брин, но никакой Найлинской Дайлин…

Так, где его Дай-ка⁈

— Я нашёл Тонгастеров, — подошёл Кондрат и бросил взгляд на стеллаж. — Ищешь Дайлин?

— Ага, интересно, что там Дай-ка прячет.

— Уверен, что на неё ест компромат?

— Уверен, — он протянул книгу с записями. — Доки точно сюда поступали, но я их чёт не вижу… Может у директора пока?

— Возможно. Но нам надо уходить. Мы получили, что хотели.

— Тоже верно… Блин, не узнать, чем грешит Дай-ка. А то прикинь, вдруг тоже за содомией заставали. То-то вы общий язык нашли, — засмеялся он, ткнув Кондрата в бок. — Ладно, идём, а то сейчас реально придёт и развоняется.

Они вышли без какого-либо сопротивления. Люди из секретной службы разве что могли провожать их взглядами, не в силах что-либо сделать без приказа свыше. Прежде чем покинуть территорию императорского двора, Вайрин заскочил к главам стражи и личной гвардии вернуть компроматы на них, на что Кондрат резонно заметил: