Вайрину идея не понравилась. Если предположить, что это правда, ситуация из скверной становилась откровенно хреновой. Но прежде, чем он смог обдумать масштабы происходящего, его отвлекли. Не Кондрат, а люди из секретной службы, которые настойчиво вели под локти патологоанатома, который что-то напугано пытался им объяснить.

— Так, я не понял… — нахмурился он, провожая их взглядом. ­— Это чё? Это куда они его повели?

И последовал за ними.

Кондрат не отставал. Куда волокли патологоанатома, оставалось загадкой, однако у Кондрата было нехорошее предчувствие, как, по-видимому, и у Вайрина. Уж слишком настойчиво они его едва не волокли куда-то в глубины замка и, как заметил чуть позже Кондрат, в сторону темницы.

— ЭЙ! — Вайрин пока не обзавёлся громогласным голосом, но явно очень старался. — Вы куда его тащите⁈ Э! Я к вам обращаюсь, парни!

Эти двое, казалось, даже попытались быстрее тащить под руги патологоанатома, но были вынуждены остановиться.

— Я повторяю, куда его вы потащили, ненаглядные, ­— подошёл к ним Вайрин.

Оба обернулись. Оба хмурые, словно лисы, недовольные тем, что у них отбирают добычу.

— Приказ директора, отвести для допроса, — буркнул один из них.

— Приказ директора? — усмехнулся недобро Вайрин. — Это с каких пор он отдаёт приказы в этом замке? Он что, защитник императорского двора, я не пойму?

— Мы действуем в соответствии с уставом…

— Каким уставом? У вас нет устава, чё ты мне сейчас в уши льёшь, — бурил он взглядом одного из мужчин. — Отпустили его. Я его забираю под свою ответственность.

— Нет, — тут же отрезал второй.

— Что прости?

— Он под нашей ответственностью. Он пойдёт с нами, — это звучало довольно борзо. Даже как-то с наездом. И Вайрин тоже это почувствовал. Почувствовал, что ему бросают вызов. Вызов его авторитету. А такое надо всегда защищать. И он демонстративно достал из кобуры пистолет.

— Я не буду просить в третий раз, парни. Отпустили его.

Они замерли друг напротив друга. Даже в самом замке уже назревала борьба за первенство, и Вайрин первый заложил мину замедленного действия, показывая, что в этом деле все способы хороши. Чего говорить обо всей империи, где у каждого крупного аристократа с титулом могла быть маленькая армия.

Несмотря на то, что Вайрин был прав и в отличие от секретной службы, которая подчинялась императору, у него оставались полномочия даже после смерти последнего, у них была неоспоримая сила — информация на каждого.

Даже если их не любили, у них оставалось очень много рычагов давления почти на каждого в этой империи. Не все были готовы пойти на то, чтобы их грязные секреты стали достоянием общественности. И вряд ли на этом всё ограничится, Кондрат был уверен, что там есть секреты, которые могут не просто усложнить жизнь, а сделать её невозможной. А здесь каждый сто раз подумает, идти ли против таких людей или нет.

Но в этой битве победил Вайрин. Без своего директора затевать перестрелку с защитником императорского двора они не рискнули, отпустив патологоанатома, который тут же перебежал на сторону спасителей.

— А теперь свободны, топайте отсюда по своим будкам, — насмешливо бросил Вайрин.

Но насмешливость эта была напускная, попытка заставить их думать, что ему вообще плевать, Кондрат видел, как ему тяжело скрывать свои настоящие чувство.

— Вы будете находиться под арестом в одной из комнат дворца, пока ситуация не решится, — сказал Вайрин патологоанатому, когда они отошли.

— Но у меня дома…

— Это для вашей безопасности, не спорьте, — произнёс он голосом, не терпящим возражений.

Насколько было теперь вообще оставаться кому-либо во дворце безопасно, было под вопросом, однако на улице даже таких шансов не имелось. А секретная служба явно вознамерилась перетянуть одеяло на себя.

Едва патологоанатом был передан в руки стражников, Вайрин попросил передать, что хочет встретиться с главами королевской гвардии и стражи. В теории, они все подчинялись ему, как ответственному за защиту замка, но на практике…

— Просто хочу быть уверенным, что меня поддержат, — пояснил Вайрин. ­— Ну типа я же не дурак, полюбас у этих уродов компромат вообще на всех, включая меня и тем более глав императорской стражи и гвардии. Хочу сразу переманить его на свою сторону.

— А остальные?

— А что остальные? Они нам не помогут против секретной службы. Сейчас решает не влияние, а то, у кого больше силы во дворце, — пожал он плечами. — Кто сильнее, тот и рулит. А здесь есть только одни вооружённые люди, и это стража и личная гвардия. Пока они за нас, то секретная служба может идти куда подальше. Она не рискнёт пойти против людей, коих подавляющее число, боясь огрести по самые яйца. Но знаешь, что меня напрягает, Кондрат? — тихо спросил Вайрин, оглядевшись по сторонам.

— Что они могу быть правы?

— Да. Я знаю, чего они хотят. Доказать, что это убийство. И я боюсь, что по итогу выяснится, что это так. И тогда… — его голос стал совсем тихим. — Принц, помнишь, ты сказал, что на него тоже может быть компромат? Поэтому он так радостно поддержал идею разобраться с секретной службой. А что если…

— Ты заглядываешь слишком далеко, Вайрин, ­— покачал Кондрат головой.

— И тем не менее, Кондрат, ты не можешь не видеть же связи. Император в последние дни обвиняет всех в предательстве, прежде чем умереть, будто он заранее знал, что его хотят убить. И сразу после его смерти принц хочет разобраться со секретной службой, у которой на всех компроматы. Совпадение? Не думаю.

— Слишком рано делать выводы, — настойчиво произнёс Кондрат. — Надо понять причины смерти, а потом уже решать, что делать дальше. Вспомни, что я тебе говорил.

— Что чем больше версий убийства, тем легче найти истину?

— Нет, не это. Не беги впереди лошадей. Сначала первичные результаты, от которых можно отталкиваться, а потом уж выводы. Не наоборот.

Холодный и спокойный голос Кондрата словно привели Вайрина в себя. Его слова были, как ведро холодной воды на мозг, который уже рисовал себе не самые красочные образы. Потому что если принц убийца, то тогда у них появятся проблемы покрупнее, чем секретная служба. Хотя Вайрин был не прочь почитать, что на него там написать успели.

Теперь дело оставалось за малым — алхимик, которого они привезли. Вайрин выставил вокруг её на скорую руку собранной лаборатории охрану. Секретная служба не отставала, караулила рядом. Удивительно, но Вайрин и директор секретной службы нашли общий язык, согласившись, что в комнату входят только вместе. Уже прорыв.

Несколько раз женщина посылала людей за новыми химикатами и реагентами. Она пыхтела у себя в импровизированной лаборатории, смешивая реагенты, из-за чего в комнате стоял довольно тошнотворный запах, а на вопрос о результатах лишь отмахивалась. И так продолжалось вплоть до следующего дня.

За это время стража отказывалась пропускать кого-либо за пределы стен, и к Вайрину несколько раз приходили возмущённые аристократы, чтобы высказать своё фи, на что он исправно ссылался на чрезвычайные события. Дворец был в осаде, и только Тонгастер, и что удивительно, секретная служба, поддерживали это решение.

Глядя на этих скрытных людей, Кондрат почему-то был более чем уверен, что они подозревают именно убийство. И подозревают в этом конкретных людей.

В середине следующего дня пришли окончательные результаты, послушать которые собрались Вайрин, Кондрат и директор секретной службы. Кого-либо ещё впускать они не стали, да и Кондрата впустили разве что потому, что Вайрин настоял, напомнив, что именно он был доверенным сыщиком самого императора.

— Не томите, — вздохнул устало директор, махнув рукой. — Что там? Обнаружились яды?

— Ну… ­— женщина замялась. Взгляд забегал. Плохой знак. Чтобы успокоиться, она схватила стопку листов, на которые записывала результаты. — Я провела анализы всех материалов, которые собрала: содержимое желудка, кишечника, брюшной полости, естественно, мышцы конечностей, части органов, как…