Ещё два дня назад место было похоже на поле боя, а сейчас не бы ни одного тела, повсюду суетились садовники, засаживая цветами и травой вытоптанные клумбы, ремонтные бригады заделывали дыры в стенах. В всё выглядело просто как большой ремонт, будто люди и не отдавали здесь свои жизни за империю, а теперь другие поспешно пытаются скрыть все следы произошедшего.

— Не верится, что здесь была бойня два дня назад, верно? — вздохнул Вайрин. Он как будто постарели за эти дни.

— Всегда так, — пожал Кондрат плечами. — Ты уже видел Зей?

— Да, видел, сам лично приехал за ней. Думал, ты будешь в замке.

— Мне не сообщили.

Выйдя у главного входа, они отправились по коридорам дворца на верхние этажи. Здесь последствия битвы были видны отчётливее, но даже обычная влажная уборка почти полностью меняло это место. Да, сколы, да дыры, но всё чисто и свежо. Кондрат даже видел угол, за которым сидел и отстреливался — он был изрешечён пулями, следы от которых штукатурили рабочие.

— Что будет с телами? — поинтересовался Кондрат, когда они поднимались.

— Тех двоих? Думаю, сожгут где-нибудь и всё, — пожал плечами Вайрин. — Директора так точно, чтобы полностью скрыть все следы, а вот Тонгастера… Да, думаю, тоже не оставят и следа. Никто не хочет делать из них потом мучеников, которые боролись против тирании императора.

На одном из этажей Вайрин остановился и кивнул на дверь.

— Она там. Посадили её в комнату на чердаке, кормили, поили, давали помыться. Короче, никакого насилия не было, можешь не беспокоиться, — предупредил Вайрин.

— А что с теми, кто её там держал?

— Увидишь потом.

Как-то звучал это не очень хорошо, но Кондрат не стал заострять на этом внимания, и толкнул дверь в комнату. Что-то типа небольшого читального зала со всеми удобствами, где можно было даже жить при желании. Здесь не было никого, кроме девушки чьи волосы отдавали слегка розоватым у самых кончиков. Она сидела к нему спиной, но едва скрипнула половица под ботинком, она тут же обернулась.

Напуганная, с широко открытыми глазами, как будто Зей ждала не Кондрата, а палача. Но как быстр появился на её лице испуг, так же быстро её лицо сменилось радостью, вполне искренней, от которой даже не сердце становилось как-то теплее.

— Кондрат… — выдохнула девушка и сорвалась с дивана, чтобы через мгновение оказаться у него в объятиях. — Кондрат…

А вот Кондрат не любил такие моменты, потому что не знал, что от него требуется. Ну обнять, ну сказать с «возвращением», а дальше?

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — добавил он на всякий случай. — Ты как?

— Я… я хорошо. И рада, что смогла вернуться. Боялась, что уже не увижу тебя живым.

— Почему?

— Почему? ­— удивилась она и тихо рассмеялась. — Потому то им нужен был ты, а не я, Кондрат. Но ты… — сделав пару шагов, Зей окинула его взглядом с ног до головы. — Ты жив. А я рада.

— Расскажешь, что случилось, когда вы уехали? — попросил он.

Возможно, его просьба была не совсем тактичной для этого момента, ведь она радуется сейчас тому, что с ними всё хорошо, а он опять о работе и о работе, но Кондрат просто не умел иначе. Он сначала хотел всё знать, а потом уже остальное. Но Зей его просьба не смутила, то ли привыкла за это время к его характеру, то ли сама не обратила на такую мелочь внимания.

В её истории не было никаких удивительных моментов, всё как и предполагал Кондрат с Вайрином: они пришли в кафе, там на них напали люди в чёрном, схватили Зей и увезли. Атерия выглядела не менее напуганной, но будто знала тех, кто пришёл. По крайней мере, как Зей показалось, она перекинулась парой слов с одним из людей. После этого с мешком на голове её куда-то увезли, высадили, сопроводили по лестнице чуть ли не на руках и уже в комнате сняли мешок.

Ни разговоров, ни угроз, ни насилия — её оставили одну в комнате, самой обычной. Там она и сидела всё это время, за которое слуги приносили к ней еду, воду для умывания, одежду и даже пару книг, чтобы скучно не было.

— Знаешь, я бы даже сказала, что это было похоже на отдых, если бы мне можно было выйти оттуда, — рассмеялась она.

— Значит, тебя не трогали?

— Не-а, совсем не трогали. Просто держали взаперти, как будто боялись, что со мной что-то может случиться.

Возможно, её и собирались вернуть изначально. Возможно, план был вполне безобиден, насколько похищение как таковое может быть. Но в итоге всё пришло к тому, к чему пришло. Люди получают то, что заслуживают, хотят они этого или нет.

— И всё равно я очень рада тебя видеть… — выдохнула Зей, вновь обняв Кондрата, после чего тихо добавила: — Я скучала.

Знала бы Зей, сколько сил стоило её вытащить, и как много людей погибло просто из-за одной единственной лжи. С другой стороны, всё было позади, и империю ждали новые времена.

Теперь был лишь вопрос времени, когда принц займёт трон отца. Когда все высокопоставленные чиновники, что могли решить его судьбу, стали свидетелями заговора с целью узурпации трона, к принцу никаких вопросов не осталось. Всех вполне устраивала его кандидатура, и никто намеренно не вспоминал о том, что заговор против принца совсем не означал тот факт, что он не мог быть убийцей.

Но теперь это всё было не важно. Важно, что Зей была в безопасности, а Тонгастер и Хельдерфонд были убиты. Единственные свидетели сил принцессы и виновники всех событий уже не повторят своего подвига. История тёмного периода Ангарии подходил к концу, и мир, не подозревая, на грани какой войны он стоял, двигался дальше.

Вайрин был прав, наказание постигло всех, кто участвовал в похищении. Единственный вопрос, который беспокоил Кондрата до того момента, пока он не увидел их своими глазами, каким будет приговор. Ведь у кого-то под страхом смерти не было выбора, а кому-то не повезло оказаться просто родственником. Прошлый император славился тем, что вырезал целые семьи по принципу «все в ответе за всех». А теперь…

— Всё изменилось, да? — хмыкнул Вайрин, глядя на главную площадь, где были выставлены все участники заговора.

— Да, изменилось… — пробормотал Кондрат, глядя на людей.

Девушки, юноши, мужчины, женщины — суммарно двадцать семь человек стояли на помосте перед толпой, которая кричала «предатели» и требовала расправы. Тех, кто непосредственно участвовал в похищении Зей, и по чей вине всё началось, были обезглавлены на глазах у ликующей толпы. Что касается остальных…

В другой ситуации их бы всех и обезглавили, но принц явно вознамерился пойти немного другим путём. Не обязательно убивать — иногда достаточно сломать жизнь так, чтобы навсегда вычеркнуть их из политической жизни.

Тех оставшихся, среди которых была как жена Тонгастера, так и пятеро её дочерей вместе с сыном, а так же слуг раздели под улюлюканье толпы догола и подвесили за руки на балку в центре площади, так и оставив их висеть на всеобщее обозрение. Их закидывали камнями, тухлыми помидорами и яйцами, они стали тем пугалом, той аристократией, которой народ ненавидел. Побитые и униженные, обратно к политике и даже просто светской жизни они уже не вернутся.

Принц решил убить несколько зайцев за раз: и показать себя милосердным, и показать толпе, что даже аристократы не уйдут от наказания, и аристократии дать сигнал, что он готов договариваться. Все довольны, а Тонгастеры были ещё и живы.

Заслуживали ли они смерти? Кондрат не мог сказать наверняка, зависело от того, кто какое участие принимал. Жена Тонгастера точно знала, что происходит, скорее всего, знал и сын. Дочери были вряд ли в курсе. Что касается слуг… а был ли у них как таковой выбор?

— И сколько они провисят так? — спросила тихо Зей.

— Да думаю до конца дня, после чего всех высекут, клеймят и отправят в изгнание домой. Вряд ли они покажут оттуда нос до конца своих дней. Да, Атерия?

Кондрат бросил взгляд на жену Вайрина, официальную жену, которая принимала в этом непосредственное участие. Её эта участь избежала, но лишь из-за того, кем являлся её муж. Однако, судя по заплывшему правому глазу, синяку под левым, припухшей верхней губе и заставленному взгляду, у них был очень серьёзный разговор. Он не был сторонником домашнего насилия, и тем не менее Атерия легко отделалась.