— И не докажете. Вы не можете вызвать его на допрос, а у нас нет органа, который дал бы на это добро.

— Но вы могли бы дать добро допросить Тонгастеров, ­— заметил он. — Они тоже могут быть причастны к убийству.

— Я могу, но не верю, что это провернули они.

— Мы верим.

— Вера — это хорошо, но мотивов куда меньше, чем у принца и даже директора секретной службы. Не делайте удивлённое лицо, наша судейская коллегия уже давно обсудила это и выдвинула доводы, кто, скорее всего, за всем этим стоит. Итак… — он пододвинулся ближе. — Вы хотите убрать главу специально службы. Что изменит это?

— Служебный ресурс, — ответил Кондрат. — Я не могу задержать главу секретной службы, так как моё решение сразу отменит мой непосредственный начальник. Господин Легрериан не может использовать стражу или гвардию, так как у них нет таких полномочий, а тот, кто мог бы их ими наделить, уже мёртв. Стража правопорядка слишком мелковата и не станет с ними связываться.

— Справитесь?

— Специальная служба расследований имеет и ресурс, и право, и силу сделать это, так как секретная служба со смертью императора потеряла свою неприкосновенность. И у нас есть много поводов предъявить обвинение и на основе его задержать директора и не только. Так же мы сможем взять под контроль стражей правопорядка, не позволив перейти влиянию на них тем же аристократам. Этим самым мы сможем удержать контроль над столицей. Контроль над столицей — контроль над империей.

— Хороший план, мистер Брилль, — кивнул он. — И кого вы хотите туда поставить?

— Мне всё равно, — ответил тот без раздумий.

— Всё равно? — поднял брови судья.

— Да. Лишь бы тот был лоялен власти и делал всё без лишних вопросов и слов. Сейчас главное сохранить власть за институтами власти империи, а дальше всё решится и так.

— Необычно интересный ответ, — протянул он. — Что ж, ради такого я готов пойти на некоторые хитрости, чтобы помочь вам. Например… отлично подойдёт номинальное руководство и необоснованная постановка на должность. Но при этом я хочу, чтобы и вы пошли мне на встречу.

— Вам нужен компромат на Тонгастеров, — сразу понял, о чём идёт речь, Кондрат.

— Именно. Может мы и разных взглядов на ситуацию, но цели у нас схожи. Поэтому, как говорят люди, поможем друг другу в это сложное время. Что скажете на этот счёт?

— Вы хотите их судить? — сразу спросил Вайрин.

— Давно пора с них спросить за всё, — пожал судья плечами. — Из-за императора они очень много себе позволяли, очень многое спускалось им с рук. Что не случись, они каждый раз выходили из воды. Но времена меняются, и настала пора ответить им за своих грехи.

Будь Кондрат один, он бы просто отдал компромат. Ему не было никакого дела до Тонгастеров, да против того, чтобы привлечь их по закону за свершённые преступления он тем более не имел ничего против.

Но он был не один. Был ещё Вайрин, на ком это непременно скажется. Это была семья его жены, уже часть его семьи, а ещё люди, которые поспособствовали тому, чтобы он оказался сейчас там, где есть. Такое действие могли вполне расценить, как предательство. И наименьшее, чем ему это грозило — что он станет их врагом. Врагом одного из сильнейших родов, которые в будущем могут так и остаться советниками императора.

— Боюсь, это невозможно, ­— покачал Вайрин головой. — Вы знаете, кто я, не так ли?

— И как вы получили этот пост, — кивнул судья. — А вы думали, что всё будет просто?

— Знал, что будет непросто, но не самоубийство же. А именно это вы мне и предлагаете.

— Если хотите прижать секретную службу, вам придётся чем-то жертвовать.

— Жизнью?

— Уверен, им будет не до вашей жизни.

Судья Монтаргбургскоий вообще не показывал никакого беспокойства. Ему не было дела ни до Вайрина, ни до его проблем, так как в его глазах этот человек мало отличался от тех же Тонгастеров.

— Так не пойдёт, — покачал Вайрин головой. — Их род мне отомстит.

— Их дочери? — усмехнулся тот.

— Сын или побочные ветви. Такое не простят.

— Мы не можем принять ваше предложение, ­— сказал Кондрат, прекрасно понимая расклад, поддержав товарища.

— Ваше право. Нет компромата — нет дела, — пожал судья плечами.

— Даже если это шанс избавиться от самой непонятной организации, которая плевать хотела на законы, которые вы защищаете? — уточнил он.

— Вы знаете, что мне нужно.

— И вы знаете, что для одного из нас это будет приговором, на что мы ни при каких обстоятельствах не пойдём. И Агарций Барактерианд…

— То, что с принцем прислал вас именно ко мне не говорит о том, что я ему подчиняюсь, — поднял голос судья. — Он прислал вас сюда, потому что я один из немногих, кто согласился бы отозваться на его просьбу. Не приказ — просьбу. И, идя вам на встречу, я рискую не меньше вашего, учитывая, против кого МНЕ придётся выступить. Поэтому не рассказывайте, кто из нас больше рискует.

— Вайрин рискует больше, — повторил Кондрат. Его голос тоже изменился. Стал более тихим, зловещим в противоположность более громогласному голосу судьи. — Для вас это будет пятьдесят на пятьдесят, но для него это сто процентов приговор. В лучшем случае просто изгнание.

— Я повторять не буду…

— На вас там тоже есть компромат, я просто уверен, ведь наш император никого бы не оставил без присмотра, даже судью вашего уровня, — зашёл Кондрат с другой стороны. — И там наверняка есть то, чего бы вы хотели сохранить в тайне. И этот компромат может исчезнуть бесследно, если вы нам поможете.

— Угрожаете мне? — прищурился он.

— Предлагаю сделку.

Кажется, это стало последней каплей для судьи. Он откинулся на спинку кресла и кивнул на дверь за их спинами.

— Убирайтесь. Никаких сделок не будет, я передумал. Ищите кого-нибудь другого в этом деле. А ещё раз появитесь у меня на пороге, я прикажу вас арестовать. И как судья высшего императорского суда мне хватит на это полномочий.

Не тот эффект, который они хотели, и тем не менее они его добились. Но это значит лишь то, что судья хотел по-плохому. Что ж, это можно устроить.

— А теперь я скажу, как будет, — подался Кондрат вперёд. — Едва мы выйдем отсюда, обратно уже не вернёмся и никаких предложений от нас уже не будет. Они похитили мою жену, и я пойду на всё, чтобы её вернуть. Даже если это значит пойти на сделку с Тонгастерами. А ведь, едва они получат что хотят, их уже ничто не остановит. Но знаете, что самое важное? Первым же делом я наведу их на вас, как на человека, который нас бросил. Расскажу, что вы под них усиленно копаете, и я думаю, мы оба понимаем, что они сразу предпримут. Влияние? Положение? Власть? В этом случае вам ничего не поможет. В лучшем случае вы потеряете своё место, но мы оба знаем, что они этим не ограничатся. И принц вам тоже помогать не будет, едва узнает, что вы нас бросили. Вас сожрут и ничего не оставят. Хотите с нами враждовать? Я это устрою, не моргнув глазом. И да, вот теперь я вам угрожаю, господин Монтаргбургский.

Когда Кондрат замолчал, было тихо настолько, что можно было услышать тиканье настенных часов. Он не стал дожидаться ответа. Встал и направился к выходу. Вайрин молча последовал за ним.

Мог судья испортить им жизнь? Несомненно. А могли ли они испортить ему жизнь? Даже спрашивать странно, учитывая, что у них ещё был выбор между меньшим и большим злом, а у него и такой выбор отсутствовал. По иронии судьбы несмотря на то, что они были в роли просящих, рычагов давления было больше именно с их стороны, и этот коренастый мужчина не мог такую простую истину не понимать. В этой ситуации судья либо помогал, либо становился уже их врагом.

Едва рука Кондрата легла на ручку двери, голос судьи остановил их:

— Я помогу вам, — он даже не пытался скрыть в голосе отношение к ним обоим, полное ненависти и отвращения. — Я помогу вам со снятием с должности главы специальной службы. Взамен вы принесёте компромат на меня сюда, а заодно в будущем поможете приструнить Тонгастров.