— Не спорю. Но хорошо, что хорошо заканчивается, — она взглянула на Кондрата. — Вы можете заканчивать своё расследование, мистер Брилль. Вопрос по поводу смерти императора будет снят следующим же собранием.

— Вы знаете, что я не могу его просто так закрыть.

— Как скажете, но тем не менее замечу, что не стоит с ним затягивать долго, — предупредила она, улыбнувшись.

— Я лишь следую протоколу и внутренним правилам специальной службы расследований, Ваше Высочество, — отозвался он отстранённым голосом. — Но сейчас меня волнует совсем не это, а моя жена.

— Та милая девчушка? С ней всё будет в полном порядке, я вас уверяю, — ответила Льен. — Они её не тронут. Не теперь, когда она может послужить для них смягчением приговора.

— Свидетелей убирают, её убьют и скажут, что никого и ничего не знали.

— И тогда с них спросят. А могут, наоборот, принести на руках и сказать, что представляете, Ваше Высочество, каким плохим был глава рода, бедную девочку держал в заложниках, а как умер, мы вот её нашли и возвращаем, потому что ни при чём. Уверяю, так оно и будет, — усмехнулась она. — Никто не разбрасывается тем, что можно использовать. Таковы аристократы.

— Поэтому вы можете быть свободны, мистер Брилль, — произнёс принц. — Уверен, что у вас ещё будет достаточно много работы, а пока отдохните, заслужили.

Заслужили…

Кондрат ушёл в числе последних. Специальной службе расследований здесь было делать нечего, всё, что было во дворце, полностью на плечах защитника императорского двора, то есть Вайрина, а ему наверняка уже сбросили указку, что и как оформлять. Оставался вопрос с Зей, который его волновал куда больше, чем всё остальное, однако ему пообещали, что с ней ничего не случится. Кондрат был немного иного мнения, ведь свидетелей обычно убирали, но…

Кондрат вернулся в свою уже давно забытую квартиру. Мог поехать домой к Зей, но появляться там без хозяйки… Нет, он не верил в приметы, и тем не менее возвращаться без той, кому этот дом принадлежит Кондрат не хотел. К тому же, здесь у него тоже были кое-какие дела, которые требовали решения.

На улице было удивительно тихо. Задёрнув шторы, Кондрат достал алкоголь, налил себе немного в рюмку, развёл огонь в камине и задумчиво уставился на пламя, с которым стало уютнее, отпивая обжигающей жидкости прямо на голодный желудок, чтобы лучше схватилось. Да, старый добрый алкоголь, с которым он проводил не один вечер у себя в мире, а если быть честным, почти каждый. А здесь от этой привычки отучился, будто вдохнул в себя немного жизни…

Отставив стакан, он окинул взглядом комнату, такую пустую и словно чуждую, будто бы и не его вовсе. Проведённые дни в специальной службе показались Кондрату вечностью. Квартира так и осталась нетронутой, как он и думал. Никто из секретной службы не стал её обыскивать, прекрасно понимая, что здесь никого не будет, и никто в здравом уме здесь ничего не оставит.

Громкий стук в дверь застал его как раз, когда Кондрат лазил в книжном шкафу, едва не заставив его свалиться на пол с табуретки. Стук был такой силы, будто кто-то пытался выбить дверь. Невольно рука сама потянулась к пистолету.

Затаив дыхание, Кондрат беззвучным шагом направился к входной двери. Стук не прекращался ни на мгновение, кажется, становясь только агрессивнее и настойчивее. Встав с боку от двери и уже взведя курок, Кондрат громко спросил:

— Кто?

И какого было его удивление, когда в ответ он услышал сразу два голоса.

— Мистер Брилль, это Сулита, я…

— Кондрат!.. Открывай!.. Я пришла!..

И если голос Сулиты он узнал сразу и безошибочно, то вот Дайлин была на себя не похожа. В прочем, когда он открыл дверь, она и внешне сильно отличалась от себя обычной — алкоголь действительно меняет людей, особенно, когда те не умеют пить. Вся взлохмаченная со взглядом, который плавал из стороны в сторону, она бы не устояла и на ногах, если бы не Сулита у неё под мышкой.

­— Привет… Кондрат… — растянулась Дайлин в широкой улыбке, протянув руку, будто хотела убедиться, что он реален.

Кондрат с вопросом посмотрела на девушку, которую и порекомендовал однажды Дайлин.

— Я её останавливала, но она не хочет ничего слушать и…

— Потому что я… я главная!

— … говорила, что дойдёт до вас, даже если ей придётся ползти, — закончила Сулита, не обращая внимания на хозяйку.

— Много выпила? — сразу спросил Кондрат.

— Три рюмки. Сорок градусов.

А развезло как от бутылки водки.

— Кондрат… поговорим… — дыхнула на него перегаром Дайлин. — А ты Сулита… иди домой. Не мешай взрослым… говорить…

— Она была очень расстроена. Я пыталась её отговорить, но она настояла, — сказала служанка.

— Не… не говорите так, будто меня… нет… — жалобно произнесла та. — Я пьяна… но я всё понимаю… и мне немного обидно…

Они переглянулись, после чего Кондрат кивнул: Дайлин буквально перешла из одних рук в другие, и почему-то очень счастливо улыбнулась.

— Я в гости…

— Я заметил, — вздохнул он.

Ночь обещала быть весёлой.

Сулита попрощалась и ушла, оставив его с Дайлин. Ту, судя по её лицу, не смущало ничего от слова совсем. Она жмурилась, прижавшись к груди Кондрата, и выглядела, как самый счастливый ребёнок на свете, который, наконец, получил то, о чём так давно мечтал.

— Идём, присядешь… — вздохнул он и, придерживая девушку, отвёл в зал и усадил на диван.

— У тебя… жарко… — пролепетала Дайлин, стягивая с себя небольшой недопиджачок, надетый поверх повседневной одежды. — У тебя камин… зачем?

— Холодно стало.

— Холодно? Летом? — улыбнулась Дайлин кривой улыбкой, глядя на Кондрата блестящими от алкоголя глазами.

А потом её взгляд перекочевал на рюмку с алкоголем, который пил Кондрат, и не успел он среагировать, как девушка уже опрокинула стакан в себя.

— Ох… крепко… ик… — и мило хихикнула. — Значит у тебя… тоже… сегодня выходной?

— Решил немного перевести дух. От работы тоже надо отдыхать.

— Работы…отдыхать… сказал Кондрат… — Дайлин рассмеялась. — На… на тебя не похоже… Кон… Кон… Кондрат…вот!..

— Всем нам иногда нужен отдых, Дайлин, даже тебе, — Кондрат вернулся с кружкой какого-т травянистого отвара, на который девушка взглянула с подозрением.

— Ты… ты меня… ик… напоить пытаешься?.. — попыталась она взглянуть на Кондрата с подозрением, но один глаз смотрел левее него, а другой выше. Как у неё так получилось, останется одной из тайн наравне со смертью императора.

— Это просто настойка. Недавно открыл её для себя, как решение любой проблемы после алкоголя. Выпей, тебе полегчает и не будет утром мутить.

— Может… может я хочу… чтобы… чтобы меня мутило? — то, что должно было звучать, как вызов, в её исполнении звучал жалобно. — Может… может мне хорошо, когда плохо…

— Поверь, завтра ты будешь думать иначе.

— Завтра я пр… продолжу… — хмыкнула Дайлин. — И мне будет неплохо, вот…

Видимо, Дайлин настроилась серьёзно. Хотя и о причинах гадать не приходилось. Можно было бы обвинить Вайрина, но это было бы слишком просто. Проблема крылась глубже: в самой Дайлин, в её отношении к собственному прошлому и, в частности, к Вайрину. Кондрат не мог и не хотел ей лезть в душу, чего нельзя было сказать о самой Дайлин, которой хотелось явно выговориться…

Она похлопала по диванчику рядом с собой.

— Я… я выпью твою отр… отраву, а ты взамен… сядешь?.. Рядом…

— Условия ставишь?

— Я девушка… мне можно… — хихикнула она с таким лицом, будто была готова следом и расплакаться.

Кондрат вздохнул, поставил стакан на столик перед диваном и сел рядом. Дайлин молчала, наверное, минут пять, глядя на камин, и он уже надеялся, что девушка уснула, но тут она внезапно подала голос.

— Кондрат… а Кондрат… я тебе нравлюсь?.. — её голос был тихим, будто разговаривала во сне, но при этом удивительно чистым и трезвым, как если бы Дайлин и не была пьяна.

Что должен был он ответить на него? Да? Нет? Какой ответ окажется правильным и не приведёт к плачевным последствиям? У него никогда не было проблем с поиском истины, и аналитически ум пусть и не хватал звёзд с неба, но был чуть выше среднего. К сожалению, весь его опыт нельзя было перенести на отношения, чтобы понять, где истина, а где ложь. А потом Кондрат решил отвечать излюбленным способом политиков.