Чем же отличалось это место от архива секретной службы? Мало чем, за исключением одного нюанса, который Вайрин потом уловил. Если те просто собирали всю грязную инфу на каждого всеми законными и незаконными методами, чтобы давить на человека, то здесь заводили дело или досье только в случае расследований. Если человек засветился в каком-то нарушении или просто началось дело, которое вывело на кого-то, только тогда специальная служба открывала новую папочку. Да, своеобразный архив с грязным бельём, как у секретной службы, только не компроматом, а именно расследованиями.
Вайрин медленно двигался по алфавитному списку, уже добравшись до буквы «Н». По идее, могла быть вариация «начальник секретной службы», кто знает, как эти идиоты записывают в свои папки людей.
«Начальник секретной службы» Вайрин не нашёл, однако нашёл немало досье на людей, у которых начиналась буква на «Н» и к своему удивлению ему попались досье с фамилиями «Найлинские». Ни Найлинская или Найлинский, а именно Найлинские, будто их было много.
«А ведь у Дай-ки же вроде маман с батей работали здесь», — припомнил Вайрин. — «Интересно, а это случаем не её родители?»
Было ли плохо заглядывать в её досье? Конечно! Но с другой стороны, он ведь не знает, её это родители или нет, верно? Может однофамильцы? А вот как он узнает, если не заглянет внутрь? Никак! Поэтому заглянуть однозначно надо!
И он заглянул.
Действительно, досье было на семейную пару. Памелия Найлинская и Халан Найлинский. И единственным ребёнком числилась на момент создания документа девочка двенадцати лет…
Дайлин Найлинская.
Точно, её родители. Дай-ка редко упоминала их, лишь говорила, что те работали здесь и погибли, когда ей было тринадцать. Это и определило судьбу девушки, которая решила пойти на сыскной факультет и стала, по факту, первой, кто прошёл этот путь и занял место среди других сыщиков специальной службы расследований.
Вайрин сразу вспомнил, что видел папки с этими же именами в архиве секретной службы. В чём они были замешаны или чем успели провиниться, что в специальной службе на них открыли досье, означавшее начатую проверку в отношении супругов, а секретная служба сделала компромат? Ведь, если досье ничего ещё не говорило, то компромат явно намекал, что они где-то нагрешили. А раз так, то почему они продолжали работать в одной из важнейших структур?
Вайрин уже и думать забыл о том, зачем здесь, теперь всё его внимание было приковано к досье перед ним. К сожалению, тот компромат он даже не открыл, однако у него была возможность открыть эту папку. И, возможно, здесь было сказано, что произошло, из-за чего оба попали под пристальное внимание специальной службы расследований и секретной службы.
Досье было довольно подробным. Памелия с девичей фамилией Лии была из обычной семьи в то время, как Халан Найлинский был из не самого богатого рода баронов. Оба работали в специальной службе и, судя п всему, здесь же и познакомились.
Вайрин, как человек из аристократии, ничего странного в их свадьбе не видел. Нередко бывало, что захудалый род уже не сильно парился по поводу союзов, и их дети выходили за простолюдинов.
Оба работали без нареканий, родили дочь Дайлин, а потом в один день погибли. Причины здесь не указывали, но Вайрин и без того знал, что их убили люди герцога, дело которого вёл Халан Найлинский. Эту историю, но не в полном объёме Вайрин уже слышал. Однако это была лишь вводная информация, дающая понять, о ком идёт, речь. Куда интереснее была причина, по которой это досье было вообще собрано.
Оба подозревались в измене.
Именно на фоне этого начато было расследование, которое вела внутренняя служба безопасности и составившее это самое досье. Стартом послужил анонимный донос, где утверждалось, что оба были замечены на политических собраниях против власти, где лично раздавали листовки с лозунгами, которые представляли угрозу империи. Но, судя по всему, тщательное расследование ни к чему не привело…
Или привело, но здесь этого не было? Ведь, если так подумать, то секретная служба же накопала какой-то компромат на них, верно? Жаль, он не прочитал его когда была такая возможность, была ли на деле измена или нет. И интересно было узнать, а знала ли об этом случае сама Дай-ка или…
Вайрин замер. Почувствовал, как по спине пробежался неприятный холодок.
А что, если с их смертью всё было далеко не так просто? Вайрин слышал, что их убил герцог, против которого копал отец Дай-ки, но так ли это на самом деле? Знала ли сама Дай-ка про то, в чём их обвиняли? Она всегда говорила, что её родители погибли, когда ей было тринадцать, но никогда не вдавалась в подробности её жизни при них. Словно не хотела об этом вспоминать. И это всё на фоне того, что Вайрин самолично видел списки поступивших дел или компроматов в архив секретной службы, и среди них чёрным по белому числилась уже сама Дайлин Найлинская…
— Не думала, что тебя занесёт сюда, Вайрин, — раздался голос за его спиной.
Вайрин был готов поклясться, что чуть богам душу только не отправил от испуга, подпрыгнув так, что уронил стул, от грохота которого вздрогнул повторно.
В нескольких метрах от него меж стеллажей на границе светового круга стояла Дай-ка. Как она подкралась, когда, он не знал, но ещё чуть-чуть, и ей можно было бы выдать медаль за самое невероятное убийство человека.
— Млять… сука… Д-дай-ка, в могилу отправишь раньше времени, так пугать будешь… — пробормотал Вайрин, глядя на свою подругу.
— Прости, не хотела пугать… — негромко произнесла она, но искренности в её голосе не было слышно. — Мне сказали, что ты здесь.
— Ага, я здесь, как видишь, — кивнул он. — Ищу зацепки по нашему делу. Может что-то да всплывёт.
— И как успехи? — негромко спросила Дайлин, шагнув к нему.
— Да так, с переменным успехом…
— Понятно… А что у тебя там на столе?
И только сейчас Вайрин вспомнил, что у него лежало на столе. Одно дело читать для себя, а другое дело, показывать, что ты рылся в прошлом её покойных родителей. Какими бы друзьями они ни были, но вряд ли Дай-ке это понравится. Вайрин быстро сгрёб все документы обратно в папку, что не осталось незамеченным от девушки.
— Ничего, совсем ничего, — замахал он головой. — Так, какие-то бумажки…
— Какие-то бумажки? — недоверчиво переспросила она.
— Ага, и… Дай-ка, а что ты тут делаешь одна? И без лампы? — тихо спросил он, наконец осознав, что они в этой части буквально единственные.
В темноте, где единственным источником света была лишь одинокая масляная лампа, Дай-ка, которую Вайрин знал очень хорошо, выглядела как-то иначе, совершенно другим, жутковатым человеком, которого он будто и не знал. Тени искажали её лицо, подчёркивали впадины глазниц, придавая ей зловещесть…
Вайрин непроизвольно вжался в стол. Его руки лихорадочно складывали за спиной досье на её родителей.
— Не уводи тему. Ты что-то прячешь от меня? — спросила она тихо.
— Ч-что, не-е-е… я, и прячу? Скажешь тоже… — криво и неубедительно улыбнулся он.
— Вайрин, я же знаю, когда ты врёшь…
Ещё один шаг. Теперь их разделял какой-то метр. Вайрин быстро начал отступать, чтобы их разделял стол. Он никогда бы не поверил, что начнёт бояться девчонку, и тем более Дайлин, но у неё как-то получалось нагнать на него страху.
— Д-да тут так, мелочи, Дайлин, знаешь, всякая хренота…
— Дайлин? — переспросила она. — Ты назвал меня полным именем?
— Я… — Вайрин бросил взгляд в сторону выхода. И почему он казался так далеко? — А знаешь, мне пора, меня там Кондрат заждался. Мы как раз должны были уехать…
— Кондрат уехал минут тридцать назад, — заметила Дайлин.
— А… вот негодник, про меня забыл… — выдохнул он и резко подался вперёд, схватив лампу. — Знаешь, я, пожалуй, потопал…
Развернулся и быстро пошёл прочь через бесконечные ряды удивительно чистых стеллажей, теряющихся во тьме. Прошёл два или три стеллажа и сунул документ наугад, примерно запомнив место, после чего быстро пошёл дальше. В какой-то момент Вайрин даже уверовал, что смог убежать, но едва не вскрикнул, как девчонка, когда перед ним из темноты выплыла Дайлин.
