— Не привыкните.
Филл протянул письмо Лее так, будто вручал награду.
— Финальное! — прошептал он. — Я доставил. Быстро. Почти тихо.
— Почти, — сухо сказал Генрих.
Филл с обидой посмотрел на него:
— Я стараюсь!
Генрих кивнул:
— Вижу.
Филл застыл в восторге и прошептал Виолетте:
— Это была похвала. Я записал.
— Записывай внутри, — шепнула Виолетта. — Бумага закончится.
Лея развернула письмо. Печати, подписи, сухая официальная речь.
— Разрешение подтверждено, — прочитала она.
Виолетта подпрыгнула.
— Да! — пискнула она и тут же закрыла рот ладонью. — Тихо. Счастье тихое.
Лея пробежала глазами дальше.
— И… предложение партнёрства, — сказала она.
Генрих нахмурился.
— Какого?
— Официальная точка маршрута, — ответила Лея. — С поддержкой. С поставками. И с формулировкой “ввиду образцовой безопасности”.
Генрих кашлянул и отвёл взгляд.
— Это стандартная формулировка, — сухо сказал он.
Виолетта прошептала:
— Это комплимент.
Генрих выдержал паузу.
— Да. Комплимент тоже.
Филл дрожал от гордости так, будто письмо адресовано лично ему.
— Я участвовал! — прошептал он.
— Ты участвовал звуком, — сказала Лея.
— И душой! — прошептал Филл.
Генрих посмотрел на письмо и добавил, как бы между делом:
— Я вчера оформил всё, что нужно. Ваш поставщик… — он не назвал слово “задержан”, но смысл был ясный, — теперь не у вас под ногами.
Лея кивнула.
— Хорошо.
— Хорошо, — повторил Генрих и тут же поморщился: — Не улыбайтесь, я не умею быть приятным.
— Мы и так заметили, — сказала Лея.
Виолетта шепнула:
— Он старается.
Генрих посмотрел на неё.
— Я слышу.
— И это тоже хорошо, — пискнула Виолетта.
“Обычная лошадь” вышла из конюшни в тот момент, когда разговор затих.
Она подошла к крыльцу, остановилась и посмотрела на всех так, будто оценивала: кто сегодня будет вести себя достойно.
Генрих прищурился.
— Лошадь, — сказал он осторожно.
Виолетта сияла изо всех сил и явно боролась с желанием объявить всему миру правду.
Лея бросила на неё взгляд.
— Тише.
Лошадь подошла к Лее и мягко ткнулась мордой в её ладонь. Потом сделала то же самое с Эйреном — спокойно, без прыжков.
Лея заметила на шерсти светлую полоску, которую вчера не видела. Может, это был просто свет. Может, не просто. Но ничего “яркого” не случилось, и это было правильно.
Генрих смотрел внимательно, потом сказал сухо:
— Очень воспитанное животное.
— Очень, — шепнула Виолетта.
Генрих повернул голову.
— Я слышу.
— Простите, — пискнула Виолетта. — У меня это рефлекс.
Лошадь фыркнула тихо и ушла обратно, как будто сделала главное и не собиралась обсуждать.
Лея погладила ладонь о фартук, словно убирая эмоцию, чтобы она не мешала делу.
— Ладно, — сказала она. — Уборка.
Филл тут же поднял крыло.
— Я могу помочь!
— Можешь, — сказала Лея. — Только не помогай сразу всем.
Филл задумался.
— Это сложно, но я попробую.
Генрих буркнул:
— Вот и учитесь.
К полудню Лея принесла на стол ключ от трактира. Старый, потёртый. Тяжёлый ровно настолько, чтобы быть настоящим.
Положила рядом с кружкой.
— Держи, — сказала она Эйрену.
Эйрен посмотрел на ключ и не потянулся сразу.
— Это серьёзно, — сказал он.
— Я не умею иначе, — ответила Лея. — Либо серьёзно, либо никак.
Эйрен поднял взгляд.
— У меня есть обязательства, — сказал он.
Лея кивнула.
— Я знаю.
— Иногда они тянут резко, — продолжил Эйрен. — Быстро. Я могу уйти. И я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я исчез.
Лея поморщилась.
— Не говори так.
— Хорошо, — ответил Эйрен. — Тогда проще: я не уйду молча.
Лея посмотрела прямо.
— И я не буду делать вид, что мне всё равно.
Виолетта издала звук, похожий на всхлип радости, и сразу зажала рот.
Генрих поднял голову от бумаги.
— Что? — спросил он подозрительно.
— Ничего, — сказала Лея. — Фея делает феечьи вещи.
— Я фиксирую исторический момент, — прошептала Виолетта.
Генрих поморщился.
— История должна быть тихой.
Филл прошептал:
— У нас тихая история. Почти.
Лея протянула ключ ещё раз.
— Возьмёшь?
Эйрен взял. Аккуратно. Без жестов и без того взгляда, который требует аплодисментов.
— Возьму, — сказал он. — И буду здесь. Когда ты меня ждёшь.
Лея кивнула.
— Я буду ждать, — сказала она. — Но я не буду держать тебя на цепи.
