К вечеру у Леи накопилось то, что копится у людей, которые держатся весь день: усталость, раздражение и страх. Страх она не любила, поэтому спрятала его в деловитость.

Она стала говорить коротко. Сухо. Как будто каждое лишнее слово могло выдать что-то важное.

И, как назло, повод нашёлся самый мелкий.

Эйрен поставил кружку на край стола — туда, где Лея держала бумаги.

Лея остановилась.

— Кружка не там, — сказала она.

Эйрен замер.

— Я не знал.

— Теперь знаешь, — ответила Лея.

Он переставил кружку.

— Сюда?

— Туда, где не мешает, — сказала Лея.

Филл вынырнул из кухни с каким-то ключом и попытался разрядить:

— А я могу сделать так, чтобы кружки вообще не—

Лея посмотрела на него.

— Не можешь.

Филл исчез обратно так быстро, будто его смели взглядом.

Эйрен тихо сказал:

— Ты злишься.

— Я занята, — ответила Лея.

— Это не одно и то же, — сказал Эйрен.

Лея подняла бровь.

— Для меня — одно.

Эйрен кивнул — спокойно, ровно. И это спокойствие неожиданно раздражало ещё больше.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду делать меньше.

— Делай ровно то, что нужно, — сказала Лея. — И без лишнего.

Фраза вышла жёстче, чем она хотела. Но Лея не отступила. Она держалась за холодный тон, как за стену.

Виолетта вылетела из кухни с подносом, на котором было печенье, свеча и две кружки, поставленные слишком близко друг к другу.

— Всё! — объявила она. — Сейчас будет терапия! Мы садимся и говорим!

— Не будет, — сказала Лея.

— Будет! — Виолетта ткнула пальцем в кружки. — Вы оба делаете вид, что вам всё равно! А мне — не всё равно!

Лея устало закрыла глаза на секунду.

— Виолетта, не сейчас.

— Именно сейчас! — фея сделала трагическое лицо. — Иначе вы оба разойдётесь по углам, и всё станет… — она поискала слово, — неприятно!

В этот момент в зал вошёл Генрих. Оглядел свечу, печенье, кружки и, по привычке, начал:

— Согласно…

Потом остановился, поморщился и сказал уже иначе:

— Ладно. По-человечески. Что у вас здесь?

Виолетта сияла так, будто получила награду за воспитание инспектора.

— Он сказал “по-человечески”!

Генрих бросил на неё взгляд.

— Я слышу.

Лея ответила сухо:

— У нас дела.

— Дела не заставляют вас говорить таким голосом, будто вы режете слова ножом, — сказал Генрих.

Лея подняла глаза.

— Вы сейчас меня оцениваете?

— Я сейчас пытаюсь понять, почему в день перед наплывом вы решили устроить себе ещё одну проблему, — сказал Генрих.

Эйрен тихо вмешался:

— Лея устала.

— Я не устала, — резко сказала Лея.

Эйрен посмотрел прямо.

— Ты устала.

Лея почувствовала, как внутри поднимается злость — настоящая, не для вида.

— Не говори за меня.

Эйрен кивнул.

— Хорошо. Тогда скажи сама.

Лея молчала секунду. Потом сказала, не глядя на него:

— Я не люблю, когда рядом кто-то, из-за кого угроза моему дому становится сложнее.

Виолетта замерла.

Филл высунулся из кухни, зажал клюв крылом и сделал вид, что его опять нет.

Эйрен не побледнел, не вспыхнул. Он просто стал ещё тише.

— Я понял, — сказал он.

— Опять это “я понял”, — раздражённо выдохнула Лея. — Как будто ты ставишь отметку.

— Мне так легче держать себя, — ответил Эйрен.

Генрих посмотрел на Лею внимательно.

— Лея, вы хотите, чтобы он ушёл?

— Я хочу, чтобы было безопасно, — сказала Лея.

— Это тоже не ответ, — сказал Генрих тем же тоном, каким утром требовал бумаги. — Не уходите в общие слова.

Лея сжала пальцы.

— Я не хочу привязываться, — сказала она наконец. — Вот вам ответ.

Виолетта шагнула вперёд:

— Но это же нормально!

— Для меня — нет, — сказала Лея.

Эйрен встал. Медленно. Без резкости.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он.

Лея усмехнулась, но без веселья.

— Ты уже причиняешь, потому что ты…

Она не договорила. Не потому что не знала, что сказать. Потому что знала слишком хорошо.

Эйрен не попросил продолжать. Он просто кивнул.

— Тогда я уйду, — сказал он.

Лея резко подняла взгляд.

— Не решай за меня.

— Я решаю за себя, — спокойно ответил Эйрен. — Я вижу, что моё присутствие делает тебе хуже. Я не хочу, чтобы ты ломала себя из-за меня.

Генрих выдохнул, уже совсем неофициально:

— Сейчас вечер. Метель не стихла.

Эйрен посмотрел на него.

— Вы же про безопасность. Значит, вы поймёте: иногда уходить — безопаснее для тех, кто остаётся.

Лея почувствовала, как внутри что-то проваливается, но лицо удержала.

— Ты уйдёшь сейчас? — спросила она сухо.

— Сейчас, — ответил Эйрен.