— Печенье победило регламент, — прошептала она.

— Печенье просто печенье, — отрезал Генрих. — Лея, документы. Разрешение. Список требований. Подтверждение статуса точки приёма.

Лея кивнула.

— Сейчас принесу.

Она поднялась, пошла к стойке и открыла маленькую дверцу, где хранила бумаги. Не демонстративно. Обычным движением, привычным для человека, который каждый день что-то достаёт и убирает.

Внутри стояла простая деревянная коробка. Без блёсток. С маленьким замком.

Лея вставила ключ, повернула и открыла.

Замок щёлкнул. Крышка поднялась.

Лея замерла.

— Что? — спросил Эйрен, не вставая.

Лея медленно сунула руку внутрь и нащупала пустое место.

— Нет, — сказала она тихо.

Генрих поднял голову.

— Что “нет”?

Лея вытащила папку, потом вторую, потом лист с печатями… и остановилась.

— Печати нет, — сказала она.

Тишина в зале стала плотной.

Виолетта медленно подошла ближе.

— Какой печати? — прошептала она, уже понимая ответ.

Лея повернула к ней голову.

— Той самой. Официальной. Которой я подтверждаю бумаги.

Генрих встал резко.

— Вы уверены?

— Я не путаю то, чем подписываю жизнь своего трактира, — сказала Лея. Голос у неё был спокойный, но от этого он звучал хуже любых криков.

Генрих шагнул к коробке.

— Замок цел, — сказал он и сразу посмотрел на Лею. — Значит, либо у вас ключи…

— Ключи у меня, — отрезала Лея. — И у меня нет привычки дарить их людям.

Виолетта подняла руки:

— Я не брала!

Лея даже не повернулась к ней.

— Я не спрашивала.

В этот момент снаружи раздался резкий свист.

Фениксовый. Тот самый, который означает: “Отодвиньте всё”.

Дверь распахнулась, и Филл влетел в зал так, будто его кто-то толкнул в спину. Он не сделал круг. Он приземлился на край стола… и тут же будто “выключился”. На секунду. Прямо лицом в скатерть.

Виолетта ахнула:

— Он умер?!

Филл поднял голову.

— Нет. Я драматизировал, — прошептал он. Потом, уже громче: — Беда!

— Мы заметили, — сухо сказала Лея. — Говори.

Филл расправил крылья так, будто собирался объявить речь, но слова вылетали быстрее, чем он успевал их ловить.

— Я принёс письмо! Очень важное! Там сказано: “Предъявить печать при проверке, иначе…” — он сглотнул и ткнул клювом в сторону коробки. — И я вижу, что… она… уже…

Лея подняла письмо, которое Филл протянул дрожащими лапами.

— “Иначе закрытие”, — прочитала она и ровно положила лист на стол. — Отлично.

Генрих побледнел. Не театрально. Просто на полтона.

— Это уже серьёзно, — сказал он.

— Это было серьёзно, когда вы пришли в первый раз, — ответила Лея.

Филл пискнул:

— И ещё! Я видел человека! Он вышел не через вход! Он шмыгнул туда, где… где у вас…

— Где? — резко спросил Генрих.

Филл махнул крылом в сторону коридора, ведущего к кладовой и служебной двери.

— Туда! Не из зала! Там, где обычно ходят “свои”! Я хотел крикнуть, но… я же обещал быть тихим… и… — он запнулся, — я выбрал неправильно.

Лея посмотрела на него.

— В следующий раз крикнешь.

Филл кивнул, виновато.

— Крикну. Очень.

Генрих быстро взглянул на Лею.

— Я обязан… — начал он.

Лея подняла ладонь.

— Генрих. Сейчас вы ничего не обязаны вслух, — сказала она. — Сейчас вы можете помочь.

Генрих замер. Потом коротко выдохнул.

— Я… ничего не видел, — сказал он наконец, и это прозвучало так, будто ему физически неприятно произносить подобное. — Но если к утру печати не будет, мне придётся закрыть. Поэтому ищем быстро.

Виолетта подпрыгнула:

— Он сказал “ищем”! Он сказал “мы”!

— Не мешай, — отрезал Генрих, но в голосе уже не было прежней колкости. — Где ключи от служебной двери?

Лея уже шла к коридору.

— У меня.

Эйрен поднялся.

— Я с вами.

Генрих посмотрел на него.

— Вы остаётесь в поле зрения.

Лея повернула голову.

— Он мой гость, — повторила она спокойно. — И он помогает. Хотите — идите рядом и смотрите. Но не тормозите.

Генрих сжал губы, но пошёл.

Филл прыгал следом, нервно шепча:

— Я могу показать, куда он шмыгнул! Я точно видел! Я даже запах… ну… я феникс…

— Тихо, — сказала Лея. — Покажешь без комментариев.

— Понял, — прошептал Филл. — Без. Но внутри я очень…

— Без, — повторила Лея.

Филл кивнул так старательно, что чуть не ударился клювом о дверь.

Лея распахнула дверь в коридор. Там было темнее, и воздух другой — служебный, без печенья и гостей.

— Сюда, — пискнул Филл и махнул крылом к кладовой.

Лея открыла кладовую.

На полу, ближе к задней двери, была полоска мокрого снега. Чуть-чуть. Ровно столько, сколько остаётся, когда кто-то вошёл и вышел быстро, не в общий зал.

Генрих наклонился.

— Следы свежие, — сказал он.

Лея молча кивнула.