Виолетта подняла руку:

— Можно хранить в красивой шкатулке?

— Можно, — сказал Генрих. — Если закрывается.

— Я сделаю! С блёстками!

— Без, — сказала Лея.

— Почему ты против радости?

— Потому что радость потом отмывать, — отрезала Лея. — И отмывать буду я.

Эйрен посмотрел на список.

— Я принесу ещё дров, — сказал он. — Потом займусь ступенями. Поручень закреплю.

Лея подняла бровь.

— Поручень у меня есть.

— Он шатается, — спокойно ответил Эйрен.

Лея молча уставилась на него.

— Ты его трогал?

— Проходил утром, — сказал Эйрен. — Он шатается.

Генрих сразу оживился.

— Поручень обязан держать вес взрослого человека.

— Будет держать, — сказала Лея. — Никуда не денется.

Виолетта встрепенулась:

— Я предлагаю разделить всё на три категории: “срочно”, “очень срочно” и “почему мы вообще…”

— Мы вообще потому, что иначе вы будете ночевать на улице, — сказала Лея.

Виолетта выдохнула:

— Это жестоко.

— Это ясно, — сказала Лея. — Генрих, читайте уточнения.

Генрих перечислил по делу:

— Песок или соль на ступени. Проверка дымохода. Запас воды. Отдельное место для хранения документов. И контроль за конюшней. Там будут поставки, транспорт, люди.

— Конюшню проверим, — сказала Лея. — Пойдёмте.

Виолетта расправила крылья.

— Экскурсия! Я люблю, когда есть тайны.

— Там нет тайн, — сказала Лея.

— Конечно, — улыбнулась Виолетта.

Эйрен взял фонарь.

— Я с вами.

— Ты впереди, — сказала Лея. — Там скользко.

— Понял, — ответил Эйрен.

Во двор вышли втроём, Виолетта порхала рядом. Ветер бил в лицо, Лея натянула капюшон и пошла к конюшне, ставя ноги уверенно.

Генрих посветил фонарём на ступени.

— Песок нужен.

— Уже будет, — сказала Лея.

— Списки хороши, — сказал Генрих. — Но мне важно, чтобы вы делали.

— Делаю. Только не одновременно всё, — сухо ответила Лея. — Я не фея.

Виолетта гордо встрепенулась:

— Вот именно. Я — фея. Я могу всё сразу!

— Ты можешь всё сразу испортить, — сказала Лея. — И иногда помочь.

— Иногда — уже победа, — шепнула Виолетта.

Конюшня встретила их запахом сена и сухого дерева. Внутри было темнее, зато ветер туда почти не забирался.

Лея толкнула дверь.

— Ну что, красавица, — позвала она. — Покажись.

Из стойла вышла лошадь. Серо-бурая, крепкая, с глазами слишком умными для “обычной”. Она подошла ближе и кивнула. Спокойно. Точно. Прямо в сторону Генриха.

Генрих моргнул.

— Она… кивнула?

— Она любит людей, — сказала Лея. — Особенно тех, кто вытирает сапоги.

Виолетта прыснула.

Генрих подошёл ближе.

— Дрессированная?

— Воспитанная.

— Воспитанная лошадь — редкость.

— У нас много редкостей, — вставила Виолетта. — Метель, уют, подозрения на вежливость…

— Я слышу, — сухо сказал Генрих.

Эйрен подошёл к лошади. Она повернула голову к нему и внимательно понюхала воздух.

Лея заметила: у Эйрена на секунду напряглась челюсть, потом отпустило.

— Она тебя оценивает, — прошептала Виолетта.

— Лошадь оценивает всех, — отрезала Лея.

Лошадь снова кивнула. Теперь Эйрену.

Эйрен тихо сказал:

— Здравствуй.

Генрих посмотрел на него.

— Вы разговариваете с лошадью.

— Я здороваюсь, — ответил Эйрен. — Это вежливо.

Виолетта прошептала с восторгом:

— Слышал? Вежливость опять подозрительна!

— Я слышу, — повторил Генрих.

Лея кашлянула, возвращая разговор к делу.

— Конюшня чистая. Сено сухое. Воды достаточно.

Генрих проверил замок, заглянул в угол, провёл рукой по доске.

— Замок держится, — сказал он. — Хорошо. Но почему эта лошадь у вас? Документы на неё есть?

Лея посмотрела на него так, будто он предложил подписать снежинку.

— Документы на лошадь?

— На транспорт, — уточнил Генрих.

— Это живое существо, — сказала Лея. — Живёт у меня давно.

Виолетта наклонилась к Лее:

— Скажи “очень давно”. Так звучит убедительнее.

— Молчи, — прошептала Лея.

Лошадь ткнулась мордой в карман Леи — ровно туда, где лежал кусочек сахара. Лея достала сахар и протянула. Лошадь взяла аккуратно и снова кивнула, будто закрывала сделку.

Генрих прищурился.

— Она слишком… понимающая.

— Вам всё “слишком”, — сказала Лея. — Вам даже чай был “слишком”.

— Я фиксирую, — буркнул Генрих.

Эйрен поднял фонарь и посветил на землю у двери.

— Здесь стоял человек, — сказал он.

Лея сразу стала серьёзнее.

— Где?

Эйрен указал на примятый, грязный след у стены.

Генрих подошёл ближе.