Света стояла рядом с ним, и по ее щекам текли слезы, но это были слезы облегчения. Она смотрела на свой руки, на свои пальцы, будто видя их впервые.

— Она сдержала слово, — тихо сказала она. — Она отпустила нас.

Внизу, на площади, люди тоже начали осознавать перемену. Ликующий гул сменился приглушенным гулом изумления. Кто-то поднял руку, и вокруг его пальцев заплелся нежный, розовый свет, похожий на сияние утренней зари. Другой человек, старый солдат с шрамом на щеке, внезапно рассмеялся, и из его груди вырвался сгусток чистого, золотистого сияния, который, поднявшись в воздух, исчез с тихим хлопком. Магия была повсюду. Но это была не та, предсказуемая магия заклинаний и ритуалов. Она была хаотичной, спонтанной, рожденной прямо из эмоций людей.

— Смотри, — сказал принц Драко, указывая на фонтан в центре площади. Вода в нем, обычно подчинявшаяся лишь гравитации, теперь вздымалась вверх в причудливых, танцующих струях, которые на мгновение складывались в образы – летящую птицу, улыбающееся лицо, распускающийся цветок. Это была магия радости, магия освобождения, текущая прямо из сердец людей в мир.

Король Олеандр, все еще сидевший на своем троне, смотрел на все это с широко открытыми глазами. Затем он медленно поднял руку и посмотрел на нее. Ничего не произошло. Никакого королевского сияния, никаких предсказуемых чудес. Но потом он вздохнул, и его вздох был полон такой глубокой, неподдельной грусти по ушедшей дочери, что из его глаз выкатилась слеза. И эта слеза, коснувшись камня пола, превратилась в крошечный, прозрачный кристалл, который замерцал нежным светом.

Старая магия, магия сценария, умерла. Родилась новая – магия истинных чувств.

Света обернулась к Сайрусу и улыбнулась сквозь слезы.

— Ну что, господин архивариус, — сказала она. — Похоже, твои услуги Хранителя больше не требуются. Что будешь делать?

Сайрус посмотрел на нее, и в его синих глазах не было ни капли сожаления. Была лишь радость и любовь.

— Я думаю, — сказал он, беря ее руки в свои, — я займусь изучением этой новой реальности. Составлю новые карты. Напишу новые трактаты. О том, как магия радости может исцелять раны. О том, как гнев может ковать сталь прочнее любой заклинательной печи. О том, как любовь может… творить чудеса.

Он привлек ее к себе, и их губы снова встретились. На этот раз их поцелуй был не только выражением любви, но и актом творения. Вокруг них воздух заискрился, и из ниоткуда посыпались лепестки диковинных цветов, пахнущих свежемолотым кофе и старыми книгами – ароматами их общих воспоминаний и надежд.

Принц Драко наблюдал за ними, и на его лице не было ни тени ревности или досады. Была лишь легкая, почти незаметная улыбка. Он повернулся к королю.

— Ваше величество, — сказал он. — Кажется, наше королевство вступило в новую эру. Эру, где законы пишутся не пророками, а нашими сердцами. Нам предстоит многому научиться.

Король Олеандр медленно кивнул, все еще глядя на сверкающий кристалл-слезу у своих ног.

— Да, Драко, — прошептал он. — Мне кажется, я наконец-то начал понимать, что значит быть королем. Не марионеткой судьбы, а просто… человеком, который пытается делать то, что правильно.

Тем временем в толпе Мария и Марк, не скрывая больше своих чувств, обнялись. И вокруг них, как ореол, вспыхнуло теплое, алое сияние – видимое проявление их любви, которая больше не была обречена на трагический конец. Их история только начиналась.

Даже Малок, Темный лорд, в своих далеких развалинах, почувствовал перемену. Давящая тяжесть его «злой судьбы» испарилась, оставив лишь пустоту, которую нужно было чем-то заполнить. Он сидел в своем тронном зале и смотрел на свои руки, на которых впервые за долгие годы не клубилась темная энергия. И впервые за много лет он задумался не о разрушении, а о том, что же он будет делать дальше. Возможно, он примет предложение Светы и займется водоснабжением. Это было бы куда оригинальнее, чем быть злодеем.

Книга «Поцелуй драконьего принца» закрылась. Ее последняя страница была перевернута. Но история не закончилась. Она началась заново. Мир больше не был черно-белым текстом на бумаге. Он стал живым, многогранным, полным красок, звуков и эмоций. Он стал настоящим.

Света и Сайрус, наконец разомкнув объятия, стояли у parapета и смотрели на новый, рожденный мир. Впереди их ждало бесконечное множество дел – налаживание жизни в новом ключе, изучение новой магии, написание новых законов. Возможно, даже новые приключения. Но теперь они были не пешками в чужой игре. Они были авторами. И они были вместе.

— Знаешь, — сказала Света, глядя на играющий фонтан и сияющих людей, — а ведь я совсем не скучаю по своей старой жизни. По пыльным библиотекам и пустой квартире. Потому что там у меня не было тебя. Не было этого. Не было настоящей истории.

Сайрус обнял ее за плечи и прижал к себе.

— А я, — прошептал он, — я только начинаю понимать, что значит быть по-настоящему живым. Спасибо тебе за это. За то, что ворвалась в мою упорядоченную, предсказуемую жизнь и перевернула ее с ног на голову.

Они стояли так, два бывших чужака в этом мире, которые нашли в нем друг друга и дом. Закатное солнце окрашивало небо в цвета, которых раньше не существовало – в оттенки надежды, свободы и любви. Мир был спасен. Не пророчеством. Не магией. А силой человеческого сердца. И его история, их общая история, была только начата.

***

Прошло три месяца. Три месяца новой жизни, нового мира, новой магии. Королевство, которое еще не придумало себе нового названия, медленно, но верно училось жить без сценария. Это было похоже на то, как учатся ходить заново – первые шаги были неуверенными, порой приводили к падениям, но за ними следовали восторг и удивление от собственных возможностей.

Магия эмоций оказалась капризной и непредсказуемой. В дни всеобщей радости урожаи созревали за ночь, а фонтаны били вином. В моменты всеобщего горя небо заволакивали тучи, и дождь лился неделями. Пришлось учиться управлять не только заклинаниями, но и собственными чувствами. Света, с ее практичным умом, стала незаменимым советником – она помогала налаживать логистику, когда внезапный всплеск коллективного восторга вызывал нашествие бабочек, перекрывавших дороги, или организовывала команды психологической поддержки, когда чья-то личная трагедия могла вызвать локальное наводнение.

Она и Сайрус были неразлучны. Они работали вместе, превратив библиотеку в настоящий исследовательский центр новой реальности. Сайрус, сбросивший с себя оковы Хранителя, с упоением изучал проявления эмоциональной магии, записывая наблюдения и выводя первые, шаткие закономерности. Света помогала ему систематизировать знания и, что важнее, применять их на практике. Они были идеальным тандемом – мечтатель и практик, теоретик и инженер.

Но даже в этой новой, полной смысла жизни, в объятиях любимого человека, ее иногда настигала тоска. Не явная, не кричащая, а тихая, как отголосок давно забытой мелодии. Она ловила себя на том, что ищет глазами на полках знакомые корешки книг из своего мира. Что во сне она снова ходит по пыльным коридорам родной библиотеки, а просыпаясь, на мгновение не могла понять, где находится.

Однажды вечером, когда они с Сайрусом разбирали очередную партию древних свитков, решая, что оставить для истории, а что можно с чистой совестью отправить в архив, она нашла его. Зажатым между страниц толстенного тома по геральдике лежал крошечный, истончившийся от времени клочок пергамента. На нем был нарисован схематичный, неумелый план. Она узнала его сразу. Это был чертеж ее бывшей квартиры. Комната, кухня, балкон. Все в миниатюре. А в углу – крошечная звезда и дата, совпадающая с тем вечером, когда она загадала желание.

Она сидела, сжимая в пальцах этот кусочек своего прошлого, и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Она не плакала от горя. Она плакала от ностальгии по тому, что было так просто, так привычно и так безвозвратно утрачено.

Сайрус заметил ее состояние. Он подошел, присел рядом на корточки и мягко забрал у нее из рук пергамент. Он посмотрел на чертеж, потом на нее.