Эта техническая метафора, вырвавшаяся из его уст, была страшнее любых заклинаний. Света оглядела пустую поляну. Теперь она понимала: их здесь действительно не было. Не потому, что опоздали, а потому, что их «перестали вызывать» из памяти мира. Ее эффективность оборачивалась форматированием реальности. «Значит, нужно действовать быстрее, — сказала она себе, стараясь заглушить растущую тревогу. — Нужно найти Цветок, пока мы не стерли по дороге кого-нибудь еще более важного».

Она сделала шаг в сторону темного проема между деревьями, ведущего в чащу.

— Идем, господин Хранитель. Давайте быстренько найдем этот цветок и вернемся домой к ужину. Я уверена, на кухне сегодня что-нибудь вкусное.

Сайрус стоял на месте, глядя на пустую поляну, где по всем канонам жанра должна была развернуться драка и похищение. На его лице было написало не просто недоумение. Это было лицо человека, который только что увидел, как кто-то переписывает законы физики прямо у него на глазах. Он медленно повернулся к Свете.

— Вы… вы обрушили целых три главы, — прошептал он. — Вы вырезали топи, реку и похищение. Что мы будем делать?

Света обернулась на пороге леса. В ее глазах играли зеленые искорки азарта.

— А мы импровизируем, дорогой Сайрус. Импровизируем. В конце концов, разве не в этом прелесть быть живым, а не просто чернилами на бумаге?

Они уже собрались было войти в чащу, как сзади раздался оглушительный, яростный топот копыт. Света и Сайрус обернулись. На поляну, поднимая тучи пыли, влетел всадник на огромном боевом коне. Это был принц Драко. Его черные доспехи были в грязи и подтеках зеленой тины, плащ порван, лицо искажено не столько усталостью, сколько немой, кипящей яростью. Он осадил коня прямо перед ними, и его взгляд, горящий, как расплавленное железо, впился в Свету.

— Леди Лилианна, — его голос был низким и опасным, словно скрежет камней. — Вы... изволили прокатиться на дилижансе. — Он сказал это не как вопрос, а как приговор.

Сайрус ахнул и попятился к самому краю леса. Света, собрав всю свою волю, выдержала его взгляд.

—Это был самый эффективный способ добраться до цели, ваше высочество. Я вижу, вы предпочли более... традиционный маршрут.

Принц медленно, угрожающе слез с коня. Он был на голову выше ее, и теперь его тень накрыла ее полностью.

— Я два дня пробирался по Топям Стенаний, ожидая... исполнения долга. Я ожидал найти там даму в бедственном положении. Я нашел лишь болотных духов, которые выглядели... растерянными. — Он сделал шаг вперед. — Вы нарушили ход событий, леди. Вы нарушили пророчество.

— Я его оптимизировала, — парировала Света, чувствуя, как подкашиваются ноги, но не от страха, а от дикого, запретного возбуждения. — Пророчество не запрещает пользоваться дилижансами, ваше высочество. В нем просто об этом не сказано.

И, не дожидаясь его ответа, она шагнула под сень древних деревьев. Сайрус, сгорбившись и все еще бормоча что-то о «последствиях», поплелся следом, в самый непредсказуемый квест за всю историю своего Хранительства.

Возвращение в замок с Цветком Пророчества, аккуратно упакованным в специальный ларец с дырками для вентиляции («А то помнется, испортится магическая аура», — бурчала Света), прошло без привычного фанфарного сопровождения. Они прибыли на том же дилижансе, стуча колесами по брусчатке внутреннего двора ранним утром, когда большинство обитателей замка еще спали.

Король Олеандр, разбуженный нетерпеливой дочерью, был слегка ошарашен такой оперативностью, но цветок, излучавший нежное серебристое сияние, был налицо. Пророчество было исполнено. Формальности соблюдены.

Пока придворные маги с важным видом крутили в руках ларец с цветком, король, казалось, уже потерял к нему интерес. Его взгляд блуждал по залу, цепляясь за детали, не имевшие отношения к происходящему.

— Дочка, а ты заметила, как сегодня ярко горят свечи в канделябрах? — внезапно спросил он, перебивая старшего мага, который как раз начал было говорить о «вибрациях лунного света».

Света, уже привыкшая к его рассеянности, лишь кивнула:

— Заметила, отец. Очень яркие.

— Это потому что новый воск из поместья герцога де Монро, — оживился король. — С пчельника на северном склоне. Говорят, там такие особенные бабочки опыляют цветы, что воск получается с легким фиалковым ароматом. Ты чувствуешь? — Он поднес к носу воображаемую свечу и глубоко вдохнул. Маги переглянулись. Света, слегка растерявшись, тоже понюхала воздух.

— Пап... отец, мы говорим о Цветке Пророчества. О спасении королевства от Тени.

— А, да-да, конечно, Тень, — король махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Но бабочки, дочка, бабочки! Если Тень все поглотит, то и бабочек не станет. А без бабочек не будет и хорошего воска. И свечи будут гореть тускло. Понимаешь, все в этом мире связано! — Он произнес это с такой пронзительной, детской грустью, что Света на мгновение увидела не короля, а добродушного старика, который искренне переживает за судьбу каких-то никому не ведомых бабочек.

В этом безумном мире, где все были зациклены на пророчествах и политике, его простая, экологическая озабоченность казалась глотком свежего воздуха.

— Я обязательно подумаю о бабочках, отец, — мягко сказала она. — Когда буду спасать королевство.

— Вот и умница, — просиял Олеандр, тут же забыв и о бабочках, и о Тени. — А знаешь, повар сегодня готовит твой любимый яблочный пирог с корицей! Ты должна была вернуться только через неделю, но я велел печь его каждый день на всякий случай. Интуиция, знаешь ли! — Он подмигнул ей, и Света поняла, что его рассеянность — это не слабоумие, а сложный защитный механизм, позволяющий ему оставаться добрым в мире, который требовал от него быть жестким правителем. Он жил в своем уютном, простом мире, где главными были пироги, бабочки и счастливая дочь, а все эти войны, пророчества и политики были для него лишь досадными помехами, нарушающими его идиллию. И в этом была своя, особенная мудрость.

— Видишь, отец, — с непроницаемым лицом говорила Света, пока придворные маги осматривали находку. — Эффективность – вот ключ к спасению королевства.

Сайрус, стоя позади нее, издавал звуки, похожие на тихое потрескивание перегруженного механизма. Весь обратный путь он провел в молчании, изредка вглядываясь в свиток свода, как будто надеясь, что текст волшебным образом изменится и догонит их безумную реальность.

Новость о возвращении принцессы с цветком за считанные часы облетела замок, вызвав бурю пересудов. В укромных уголках, за тяжелыми портьерами и в нишах винтовых лестниц, кипели нешуточные страсти.

— Слышали? Она даже ночевала в лесу! Примчалась на каком-то дилижансе, как простая купчиха! — шипела фрейлина с лицом, напоминающим недовольную сову, своей собеседнице, даме с невероятно высоким париком.

— Без единого пятнышка грязи на платье! Без благородной усталости в лице! Где подвиг? Где страдание? Где тот ореол жертвенности, что должен окружать Избранную? — вторила та, яростно шелестя юбками.

В другом углу трое молодых аристократов, пахнущих вином и помадой, строили свои догадки.

— Говорят, она подкупила лесных духов. Золотом! Настоящее, королевское золото! — размахивал руками самый юный из них.

— Вздор! — фыркнул другой, поправляя кружевной манжет. — Она, наверное, и не была в том лесу. Выкрала цветок у какого-нибудь бродячего торговца, а нам тут пророчество втирает!

Третий, более трезвомыслящий, хмурил брови:

— Не шутите так. Маги подтвердили подлинность. Дело не в цветке, господа. Дело в подходе. Она... она не играет по нашим правилам. Она отменила саму идею подвига. Что будет с нашим обществом, если доблесть и самопожертвование можно заменить парой золотых монет и быстрой поездкой?

Этот вопрос повис в воздухе, пугая их своей новизной.

В курительной комнате для высшей знати царило более мрачное настроение. Старый герцог с орденом единорога на груди мрачно бубнил, раскуривая трубку: