— Стандартная программа, — кивнула Света, как будто он сказал что-то очевидное. — Но позвольте задать вопрос. Это желание «очистить мир огнем»… оно когда у вас появилось? Лет в пятнадцать? После того как отец вам сказал, что вы никогда не будете так же сильны, как он? Или, может, после того как девочка, которая вам нравилась, предпочла вам какого-нибудь хама с накачанными бицепсами?

Малок замер. Его тусклые глаза сузились.

— Что ты несешь?

— Мне не нужно досье, чтобы это видеть, — парировала Света, её взгляд скользнул по потрёпанным доспехам, пыльному трону, по его усталой, невыспавшейся позе. — Вся эта бутафория кричит об одном. Вы не Владыка Тьмы. Вы — обиженный подросток, который так и не смог повзрослеть. Посмотрите вокруг! Настоящий тиран, жаждущий власти, содержал бы свою крепость в идеальном порядке. А здесь... здесь просто скучно. Вам самому скучно. Вы играете в роль, которая вам наскучила, но вы слишком боитесь признаться в этом даже самому себе. Вы не хотите разрушить мир. Вы просто хотите, чтобы все наконец-то обратили на вас внимание и перестали сравнивать с отцом. Верно? Сын верховного мага Аргента?

В зале повисла гробовая тишина. Сайрус смотрел на Свету с открытым ртом. Малок сидел, словно парализованный. Его лицо стало серым.

— Молчи, — прошипел он, но в его голосе не было силы, лишь дрожь.

— Вы не хотите уничтожить мир, лорд Малок, — продолжала Света, ее голос был спокоен и почти сочувственен. — Вы хотите, чтобы ваш отец, хоть посмертно, наконец признал, что вы чего-то стоите. Но он мертв. И вы остались один на один со своей детской обидой, которую раздули до размеров вселенской угрозы. Это не зло. Это трагедия. И, честно говоря, это немного… жалко.

— ЗАТКНИСЬ! — Малок вскочил с трона. Темная энергия заплелась вокруг его кулаков, но это было жалкое, неуверенное свечение. — Ты ничего не понимаешь! Он… он всегда презирал меня! Говорил, что я слаб! Что я недостоин его имени!

Малок стоял, тяжело дыша. Магия вокруг его рук погасла, словно её задули жестокие слова незнакомки. Он смотрел на Свету, и в его глазах была не ненависть, а растерянность, как у ребенка, которого только что отчитали за проказу, которую он считал геройством. Он слышал эти слова раньше — шепотом за спиной, в собственном сердце, — но никогда вслух, и уж точно не с такой убийственной, лишённой всякого пафоса, точностью. Вся его титаническая, многолетняя злоба оказалась сдутым пузырем.

— Что... что мне делать? — прошептал он, и его голос снова стал просто усталым и старым.

— То, что вам следовало сделать десятилетия назад, — сказала Света. — Повзрослеть. Перестать пытаться что-то доказать призраку. Найти себе настоящее дело. Например, — она сделала паузу для драматизма, — помочь нам наладить водоснабжение. У вас тут, судя по картам, не просто пласт, а целое подземное озеро. Вы могли бы не подпитывать свою тщеславную магию, а направить воду людям. Это был бы такой удар по репутации темного лорда, что ваш отец в гробу перевернулся бы от зависти. Представляете? Малок, не разрушитель миров, а Малок, дарующий воду. Это куда оригинальнее, чем тысячная порция хаоса и разрушения.

Малок медленно опустился на трон. Он смотрел в пространство перед собой, и по его лицу было видно, как в его сознании рушатся и перестраиваются все концепции.

— Уйти, — тихо сказал он. — Просто… уйти.

Он поднялся и, не глядя на них, побрел вглубь замка, в темноту. Его фигура, некогда должнавшая вселять ужас, сейчас выглядела просто сломленной и одинокой.

Они стояли в молчании, слушая, как его шаги затихают вдали.

— Он… он просто ушел, — прошептал Сайрус. В его голосе не было паники. Не было ужаса. Было нечто совершенно новое – тихое, безоговорочное восхищение. — Вы… вы не сразились с ним. Вы не произнесли ни одного заклинания. Вы просто… поговорили с ним. И он ушел.

— Иногда самое сильное оружие – это не меч, а вовремя заданный вопрос, — сказала Света, поворачиваясь к выходу. — И немного непредвзятого психоанализа. Ну что, господин Хранитель, кажется, мы только что разрешили главный конфликт этой истории, даже не испачкав руки. Как вам это?

Сайрус смотрел на нее, и в его синих глазах светилось что-то похожее на благоговение.

— Я… я не знаю, что и сказать. Вы не просто пишете новую книгу. Вы изобрели новый жанр.

Они вышли из мрачного замка на серый, но уже не казавшийся таким унылым свет. Река все еще была обмелевшей, но теперь у них было решение. И, что важнее, у них не было темного лорда, который мог бы этому решению помешать.

Но за это решение пришлось заплатить. Света, сохранявшая идеальное самообладание во время всей беседы, лишь отошла на сотню шагов от замка, как её плечи чуть ссутулились, а рука непроизвольно поднялась к виску. Головная боль, тупая и навязчивая, отозвалась стуком в ее висках. Это была не просто усталость. Это была цена за тот невероятный ментальный мост, который она только что перекинула. Она не просто говорила — она переводила.

Переводила понятия своего мира на язык, который мог бы хоть как-то резонировать в сознании мага, веками жившего в парадигме битв и пророчеств. Каждая её фраза была калькуляцией, каждое слово — стратегическим ходом. Она видела, как трещит его картина мира, и направляла эти трещины, как инженер направляет давление, чтобы обрушить ненужную стену. Это было истощающе.

В её мире за такое платили зарплатой и бонусами. Здесь платой была её собственная психическая энергия. Сайрус, заметив её замедлившийся шаг и бледность, тут же оказался рядом, его лицо вытянулось от беспокойства.

— С вами всё в порядке? — спросил он, и в его голосе звучала непривычная, почти отеческая нота.

— Всё в порядке, — отмахнулась она, делая глоток воды из фляги. — Просто в моём мире за сеанс экзистенциальной психотерапии и перенаправления водных ресурсов платят денежными знаками. А здесь, видимо, списывают с моего личного счёта.

Она попыталась пошутить, но шутка вышла плоской. Сайрус смотрел на неё с новым пониманием. Он всегда видел результат — блестящий, парадоксальный. И лишь сейчас он начал догадываться о цене. Она была не богиней и не избранной. Она была специалистом, работающим в авральном режиме без выходных, и её ресурсы закончились. И это осознание делало её подвиг в его глазах ещё более грандиозным и человечным.

— Знаете, — сказал Сайрус, догоняя ее, — а ведь вы могли бы стать грозным темным лордом сами. С вашим талантом разбирать людей по косточкам.

Света усмехнулась.

— Спасибо, но нет. Управление водными ресурсами и перевоспитание злодеев – это достаточно амбициозно. А быть злодейкой – это слишком много бумажной работы. И, я подозреваю, ужасный график.

И они пошли обратно к замку, оставляя за спиной крепость, в которой только что закончилась многолетняя война, даже не успев по-настоящему начаться. А Сайрус шёл следом и смотрел на Свету. Он думал о том, что, возможно, конец старого мира — это не катастрофа, а освобождение. И что самое захватывающее приключение из всех, что ему довелось пережить по книгам, — это смотреть, как она строит новый мир. Просто потому, что не может иначе.

Возвращение из земель Малока стало для Светы точкой невозврата. Если раньше ее считали странной, но терпимой избранной, то теперь на нее смотрели с подобострастным страхом, перемешанным с надеждой. Она усмирила дракона переговорами и обратила в бегство Темного лорда психоанализом. Ее авторитет стал неоспоримым. Король Олеандр смотрел на дочь с благоговейным ужасом и теперь беспрекословно подписывал любые ее указы, даже те, что касались введения обязательного мытья рук для поваров и реформы канализационной системы.

Но одно «нерешенное дело» все еще беспокоило Свету. Принц Драко. Он не был злодеем. Он был… продуктом. Продуктом системы, которая воспитала его идеальным солдатом и ужасным человеком. Он был как тот дракон – опасен не потому, что зол по своей природе, а потому, что его загнали в угол и научили, что только сила имеет значение. После истории с Малоком Света поняла: чтобы по-настоящему «починить» это королевство, нужно было начать с его будущего правителя.