Он меня не разочаровал. Не успела я подойти и встать рядом с ним, неподалеку от трона, как получила разъяренный взгляд. Леонард совершенно не оценил мое такое красивое платье. Более мудрый его величество лишь проницательно посмотрел и на меня, и на свою супругу, однако никак не показал, что ему могут не нравиться наши наряды. Возможно, за годы супружеской жизни он порядком устал от домашних скандалов, и сейчас предпочитал мир и покой.

Углубившись в свои мысли, я пропустила выход делегации оборотней. И очнулась уже после торжественной речи их кронпринца.

— Мы рады приветствовать ваше высочество в нашей империи, — произнес спокойно и величественно император. — Искренне верим, что здесь вы найдете все то, за чем прибыли.

Кронпринц стал витиевато уверять, что, несомненно, все всё найдут, и всё будет просто чудесно. Его манера говорить была необычайно плавной и уверенной. Высокий, довольно смазливый, гибкий, он напоминал мне земную модель для какого-нибудь мужского журнала, такой, что мог бы стать лицом спортивного бренда или экспертом по моде. Ему бы отлично подошла в пару танцовщица у пилона, соблазнительная и уверенная в себе.

Я, конечно, ничего подобного не сказала, просто молча стояла и слушала речи обеих сторон, стараясь уловить каждое слово, каждое движение. Я ждала, пока закончится официальная часть. После неё должны были быть званый обед и бал. Хотя я назвала бы его просто танцами. В любом случае, можно будет пообщаться неофициально. В том числе и с принцем оборотнем. Меня довольно сильно интересовали оборотницы из их закрытого мира — девушки, владевшие различными техниками, вроде бисероплетения, макраме и прочих искусств, которые можно было бы перенять или обменять на местные традиции.

Увы и ах, пообщаться с принцем у меня не получилось. Сразу после официальной части он куда-то ушел, вместе с императором и его наследником. Остались только члены его свиты, включая молоденькую оборотницу, симпатичную и живую. Она с любопытством оглядывалась вокруг, как будто только недавно начала выходить в свет и еще ничего не знала.

И именно она почтила меня своим вниманием. Правда, в довольно своеобразной манере. Не успел народ разойтись по своим делам, эта самая оборотница рванула ко мне, не обращая внимания на мое окружение, и довольно непосредственно, как будто мы были старыми знакомыми, поинтересовалась:

— Вы ведь местная, правда? Живете здесь, во дворце? Вы ведь расскажете мне, что и как ту происходит? Я, признаться, растерялась. Тут совсем не так, как дома. Да и вообще…

Что — вообще, я понять не успела. Оборотница ухватила меня за руку, голой ладонью за мою ладонь, с таким безмятежным самообладанием, будто мы знали друг друга целую жизнь. Это был полный слом всех запретов, полное нарушение правил этикета и так далее. Вот так, непосредственно, живо, ладонь к ладони, могли вести себя только родственники, причем близкие. Например, родители, муж, дети, родные братья и сестры. И надо сказать, я тоже растерялась, прям как та оборотница. Привыкла уже к правилам поведения, с четкими установками и запретами, через которые в нашем высоком обществе не положено переступать. Это полудурошная пансионерка могла повети себя подобным образом, но никак не супруга принца, которая должна была соответствовать установленным нормам.

И я, естественно, объяснила бы всё это оборотнице, если бы не одно но: у нас обеих, на наших запястьях, стали проявляться звериные головы. Они четко так проявлялись, как будто татуировки из салона, стремительно увеличиваясь, занимая всё большую площадь. Я завороженно рассматривала и красавца барса у оборотницы, и черную пантеру у себя. Каждая деталь выглядела так реально, что невозможно было отвести взгляд. Я не могла понять, что вообще происходило здесь и сейчас. И снова — со мной, между прочим!

Рядом ахнула свекровь, витиевато выругался мой ненаглядный супруг, что-то (вряд ли цензурное) пробормотал себе под нос его брат. И вот тогда я поняла: дело нечисто. Причем нечисто настолько, что может аукнуться всем нам!

— Потерянный член рода! — ахнула оборотница, её глаза расширились от восторга и удивления. — Вы — та самая ветвь, которую мы ищем! Мы вас нашли!

Да чтоб всех вас! Кто б меня спросил, хотела ли я, чтобы меня нашли! Тем более сейчас! Боги, ну вот за что?!

— Ах, я так рада, так рада! — трещала вот уже с полчаса (если не дольше) у меня над ухом та самая юная оборотница, Виктория дорт Норсанская, единственная дочь герцога Норсанского, как оказалось, моего дальнего родственника. Я сидела в кресле у камина, в одной из гостиных. Оборотница же нарезала круги по комнате. Похоже, она просто не умела находиться в состоянии покоя. Энергия била из нее фонтаном. И все, оказавшиеся поблизости, могли запросто в том фонтане утонуть. — Ирисия, ты теперь станешь моей любимой сестрой! Мы будем встречаться часто, очень часто! Уверена, родители отпустят меня в этот мир1 Они считаю, что мне надо набраться жизненного опыта, я слишком наивна. И вот тут, рядом с тобой, я обязательно наберусь этого опыта! Я в этом просто уверена!

«О да, — тоскливо подумала я, довольно быстро устав от ее трескотни, — ты наберешься, и не только опыта. Боги, за что, а? Я же так хорошо тут жила! Выводила из себя любимого муженька, строила планы насчет дома моды, торговала хенд-мейдом и экспериментировала с новыми дизайнами. И что теперь, а?»

А теперь, как сообщил счастливый кронпринц оборотней (он радовался, что ему не нужно будет дольше трех дней находиться в чужом мире), с сияющим взглядом и радостной улыбкой, мне предстояло знакомство с новой родней.

Причем знакомство это должно было проходить на их территории. То есть через три дня мне предстояло порталом переместиться в другой мир. Вместе с мужем, конечно. Леонард не собирался оставлять меня в одиночестве в другом мире. И плевать на все мои планы! Да, ее величество сможет сама обговорить с придворной портнихой пошив новых нарядов по моим эскизам. Да, за работавшими служанками в усадьбе сможет присмотреть найра Патрисия. Да, небо не упадет на землю, если я перестану что-нибудь контролировать. Но проводить несколько дней в чужом мире у меня не было ни малейшего желания! Максимум — сутки! Показаться новой родне, и назад, во дворец драконов. У меня же столько дел! Я занята!

Но кто б меня послушал. У них, видите ли, традиции, этикет и прочая гадость. И потому меня надо срывать с насиженного места и отправлять порталом в другой мир. Как же, ведь мои предки родились там. А значит, и я должна прижиться на той земле.

В общем, чушь сплошная.

— Тебе у нас понравится, я уверена! — словно в такт моим мыслям, продолжала трещать Виктория, останавливаясь только для того, чтобы вдохнуть воздух и тут же продолжить свою захватывающую речь. Она говорила, говорила, говорила без умолку. Казалось, она не замечала моего настроения и моей задумчивости. Ей важна была только она сама, ее мысли и чувства. То, что находилось за пределами ее личности, уже значения не имело. — У нас и воздух прозрачный, и леса густые, и простора много! Ах, мы, оборотни, из нашего мира, совсем не такие, как те, которые живут здесь!

— Почему не такие? — ухватилась я за возможность сменить тему, пусть и ненадолго. — Оборотни везде имеют две ипостаси, могут оборачиваться, разве нет? В чем тогда разница?

— Мы не теряем контроля над своей сущностью после оборота, не забываем себя, когда мчимся по лесам, охотясь за животными, и помним все, до единого мгновения, что с ними происходило, вне зависимости от обличия! Мы сильнее, умнее, выносливее! Нас уважают и боятся все расы соседних миров!

А, да? Ну хорошо, как скажешь. Сильнее, так сильнее. Я с тобой точно спорить не стану. Тем более что сама я ни разу ни в кого не оборачивалась. И очень надеюсь, что моя вторая сущность не проснется. Мне и в первой хорошо. Я, в отличие от Леонарда, не буду считать себя ущербной.

Правда, вслух я ничего не сказала. Да и не смогла бы. Трещание Виктории не давало мне шанса вставить хоть словечко.