— Ладно, пусть платья до середины икры, это я могу понять, особенно летом. Но не до колена же — возмущался он, разглядывая эскизы тех нарядов, которые уже были сшиты. — А вырезы?! Это же почти полное оголение! А рукава где?!

— Лето, милый, лето, — хмыкнула я. — Летом бывает жарко. Вырезы, рукава-фонарики, длина до колена — это еще скромно, поверь мне. И не надо так смотреть. Нет тут никакого разврата и близко. Нормальная жизнь, которая идет вперед.

— И ты хочешь сказать, что вот это всё будет показываться другим мужчинам, пришедшим с женами?! — его голос звучал так, словно он обсуждал какую-то невероятную провокацию.

— Не хочу. Прямо говорю, — я сложила руки на груди. — И не нужно пускать носом пар. Ты не чайник. Твоя мама, между прочим, все уже просмотрела и даже одобрила. Так что выдыхай, расслабляйся. Не хочешь появляться на показе — не порть настроение остальным.

— Нет уж! Тебя я точно на этот ваш показ одну не отпущу!

Ой, да пожалуйста. Как скажешь. Собственник.

В общем, к показу мы успели несколько раз и поругаться, и помириться. Ну и Леонард взял с меня обещание, что сразу же после показа я начну формировать свой двор и подбирать себе фрейлин. Я обещала. Надо, и чем быстрей, тем лучше. Все-таки я уже официально принцесса. И даже успела провести свое первое чаепитие, познакомиться с придворными дамами. Дальше тянуть некуда.

Но сначала — показ.

Мы с императрицей решили все устроить в ее личном пространственном кармане. С помощью магии мы построили подиум, его границы мягко освещали волшебные фонарики, которые придавали всему пространству сказочный вид. Стены обили темно-зеленой тканью, украшенной золотистыми узорами, что создавало ощущение роскоши. Кресла были расставлены рядами, готовые принять знатных гостей, что добавляло всему делу торжественности. Мы старались создать максимально комфортные условия для всех, чтобы никто не чувствовал себя скованным или неуместным.

К нужному времени мы подготовили не только наряды, но и модели. Их мы набрали из служанок с хорошей фигурой, пообещав двойную зарплату за один показ. Правда, пришлось помучиться, пока девушки учились дефилировать по подиуму. Но наши старания окупились впоследствии, когда все готовые наряды были раскуплены за один вечер, после показа.

Императорская семья расселась в первых рядах, так, чтобы видеть моделей с любой стороны. И конечно же, ни один из мужчин даже не подумал выпить успокоительное перед началом показа. За что и поплатились.

Когда вышла первая девушка, народ замер. Платье на ней оказалось вызывающе коротким, аж по колено. Это выглядело почти дерзко. А рукава... Срам-то какой! Они едва виднелись, придавая образу дополнительную провокацию. И пусть вырез был в рамках приличия, я заметила, как мужское внимание жадно скользило по ножкам служанки. Настолько жадно, что я с внезапной четкостью поняла: после показа можно ожидать и скандалы, и семейные разборки. Возможно, даже разводы.

Следующая девушка, с излишне глубоки декольте, заставила мужскую половину смотреть уже повыше, почти в глаза модели, угу. Этот смелый выбор уже вызывал легкий шёпот недовольства среди аристократов, но в то же время находил отклик в сердцах некоторых мужчин.

Наряд третьей красавицы сочетал в себе и глубокое декольте, и короткий подол. Тоже по колено. На этот раз среди мужчин-аристократов явственно послышались хрипы, которые сложно было не заметить.

Я покосилась на Леонарда. Как он там? Живой вообще? Или пора делать ему искусственное дыхание?

Оказалось, живой. И даже почти что здоровый. Сидел, полыхал щеками, был похож на переспелый помидор, но молчал. Смотрел, не отрываясь, на подиум и не делал ни малейшей попытки сбежать из пространственного кармана.

Мысленно я даже поаплодировала ему. Вот это выдержка! Что значит жизнь при дворе!

Четвертая, пятая, шестая, седьмая девушки между тем появлялись и исчезали на подиуме. И когда все наряды были продемонстрированы, в зале установилась поистине могильная тишина. Консервативные аристократы не знали, как реагировать на подобное выступление. Многие сидели каменными статуями, забыв, как дышать. И не могли оторвать взглядов с уже опустевшего подиума.

В от что значит сила искусства!

В общем и целом показ удался на славу. Вот только следующее подобное мероприятие следует проводить в узком женском кругу. А то не избежать инфарктов среди мужчин-придворных.

[1] Ретроград — это человек, противящийся всему новому и упорно придерживающийся старых, а зачастую, и давно устаревших правил и взглядов.

Вечером, после показа, случился разбор полетов. Вполне ожидаемо, впрочем. Надо ж было моему ненаглядному супругу высказать все, что у него накипело.

— Ты еще не забыла, кем являешься?! Ты — принцесса! — бушевал Леонард, словно буря, рвущаяся на свободу. Его голос сотрясал стены нашей спальни, и мне казалось, что даже далекие звезды в небе дрожат под натиском его эмоций. — А ведешь себя, как последняя торговка! Эти вещи на служанках, даже платьями назвать трудно! Как ты вообще уговорила скромных девушек надеть такое?!

— Не поверишь, — хмыкнула я. — Уговаривала твоя мама. — И знаешь, как? Денег пообещала. Так что не удивлюсь, если у младших сестер этих служанок появится богатое приданое. И девушки получат шанс удачно выскочить замуж.

Его лицо побледнело, и я могла бы поклясться, что он на секунду даже прикусил губу, пытаясь удержать гнев.

— Ирисия!

Заорал и снова дернулся от удара магией. Та свято блюла условия брачного контракта.

— Что? Что тебе надобно, старче?![1]

— Что ты несешь?! Какой старче?

— Фраза из моего бывшего мира. Всего лишь. Что ты так возмущаешься? Между прочим, твои братья не отрывали глаз от подиума. Спорим, им понравилось? Как и многим другим мужчинам-аристократам?

— Аршарах горн наршарах! Шараншарах горшанарах! Роншарах хорт норшарах!

— Я все поняла…

— А тебе и не надо понимать! Ты совращаешь молодое поколение своими штучками из другого мира!

— Только молодое? Остальные уже не совращаются?

— Ирисия, я серьезно!

— И я. Между прочим, все наряды были раскуплены за час. Всего лишь. И дамы, купившие их, явно собираются надевать их.

— Ну а вы с матерью, конечно же, получили золото!

— Именно. И между прочим, не так много, как хотелось бы. Часть придется раздать, служанкам и портнихе. Так что останутся совсем крохи. Считай, за идею работаем.

— Издеваешься?!

— Пока что лишь иронизирую. Остынь уже. Подумаешь, длина подола уменьшилась. И что? Не голые же они расхаживали по подиуму.

Леонард, видимо, в красках представил себе голых служанок. На подиуме, да. Потому что даже не покраснел — побурел. Как вареная свекла.

— Если бы я знал, что ты такая испорченная, никогда не женился бы на тебе!

Наивный. Да кто бы тебе позволил не жениться? Боги недаром одарили меня своей милостью. Это ваше болото надо хоть как-то встряхнуть. А то махровый патриархат без возможности для женщин хоть слово против сказать.

Вслух я, конечно, ничего подобного не произнесла, лишь скептически хмыкнула, наблюдая за его реакцией. Уязвленный в лучших чувствах, Леонард вылетел из спальни, решив, видимо, снова обернуться. Ну и по небу полетать. Остыть. Прийти в себя.

Я же, наконец, смогла выдохнуть. В комнате воцарилась тишина, и я почувствовала, как усталость от пережитого дня взяла верх. Сняла туфли и потянулась на постели.

Я собиралась спать.

Завернувшись в теплое одеяло, я блаженно прикрыла глаза и сразу же улетела в объятия местного Морфея[2], которого, кстати, именовали Аристиносом. Мне было тепло и спокойно. Слава местным богам, мне не снились сны — лишь безмятежная тишина и спокойствие. Проснувшись утром, я несколько раз со смаком зевнула, потом потянулась и решила: пора набирать фрейлин. Вот и устрою послезавтра этакий своеобразный отбор. Посмотрю, кто придет, и есть ли подходящие кандидаты. А сегодня и завтра постараюсь прорекламировать это действие, чтобы собралось как можно больше желающих.