Вызвав Лику, я подождала, пока она вытащит меня из постели, доведет до мыльни, там разденет и вымоет меня. Надо было отдать ей должное — она знала, как сделать утренние процедуры приятными. Я нашла успокоение в звуках воды и мыльных пузырей, которые кружились вокруг меня. Затем, уже чистая, укутанная в теплый халат, я уселась в кресло в спальне и приказала:

— Сообщи всем служанкам, пусть разнесут слух по дворцу и столице, что послезавтра состоится отбор фрейлин. Мне надо семь-восемь существ, в принципе, любой расы. Главное, чтобы толковыми были и умели держать язык за зубами. Поняла?

— Да, госпожа, — поклонилась Лика.

Переодевшись в домашнее платье, я спустилась к завтраку в обеденный зал. Как и ожидалось, народ за столом негромко обсуждал вчерашний показ. Дамы сияли от удовольствия, особенно те, кому удалось приобрести новые наряды, хвастая друг перед другом своими находками. А вот мужчины смотрели недовольно, едва ли не исподлобья. Все, включая императора.

Мне, естественно, никто и слова поперек не сказал. Кто же станет ссориться с той, кому благоволят сами боги? Правильно, дураков нет.

— Доброе утро, — мило улыбнулась я, уселась на свое место и отметила про себя, что Леонард за столом не присутствовал. Скорее всего, спал. До сих пор. Нет, ну в самом деле, хорошо быть принцем. Когда встал, тогда и утро. — Мне очень понравилось вчерашнее представление. А вам?

Император и его старшие сыновья кинули на меня хмурые взгляды и промолчали. Императрица удовлетворенно улыбнулась. А вот придворные, независимо от пола, начали вразнобой уверять меня, что ни все были просто в восторге от увиденных моделей и нарядов на них.

Так что в течение завтрака мы все дружно обсуждали показ мод. Я даже насчет отбора фрейлин не успела сообщить. Банально не было такой возможности.

«Ладно, — решила я про себя, — тогда пусть этим займется прислуга». Уж в Ликином таланте сплетницы я ни на миг не усомнилась.

[1] А.С. Пушкин. «Сказка о золотой рыбке».

[2] Бог сна у древних греков.

Отбор фрейлин проходил весело и очень активно. С огоньком, так сказать. Слухи о том, что принцесса, «любимица богов», набирает себе двор, за сутки распространились по всей столице. И к нужному времени перед дверью в мою гостиную было не протолкнуться. Аристократки от шестнадцати до шестидесяти лет пытались заполучить хлебное местечко.

Я сразу поняла, что поразительный успех этого отбора напрямую зависел от недавнего показа мод. Ведь ни одно светское событие не обходится без шепота, слухов и сплетен.

Потом, после отбора, я тщетно пыталась выяснить у Лики, с каких пор я стала «любимицей богов». Она клялась и божилась, что ничего подобного не говорила. Но я ей не верила. Кто, если не она, мог так удачно создать миф вокруг меня? Кому мне говорить «спасибо» за испорченное время, которое мне предстояло потратить на эти расспросы?

Это хорошо еще, что из спальни в гостиную вела отдельная дверца. И я могла, не выходя в коридор, передвигаться между своими комнатами. А если бы вышла? Эти, гм, красавицы точно меня затоптали бы!

А так, всего лишь шумели в коридоре, выясняя, кто первый и кто лучший.

— Запускай по одной, — скомандовала я Лике, усаживаясь в кресло у окна. Со стороны было похоже, что я сижу на троне. — Будут толкаться и спорить, предупреди, что я применю магию дворца. Она быстро порядок наведет.

Магии дворца народ боялся, наверное, потому что она ничего не знала, не слышала, не понимала и была равнодушна к регалиям и их носительницам.

Поэтому-то первая претендентка на роль моей фрейлины прошла в дверь гостиной без боя.

Высокая плотная оборотница в годах, одетая в цветастое яркое платье, явно маленькое ей по размеру, она смотрела с вызовом и явно не собиралась сдаваться без боя.

— Амалия горн Кляйнер, ваше высочество, герцогиня Орсанская, — представилась она с достоинством ледокола, проламывающего своим упорством глыбы льда. — Вдова, бездетная. Просто мечтаю стать вашей старшей фрейлиной. В этом дворце давно пора навести порядок! Показать аристократам обоих полов, как следует вести себя в обществе! Старшая фрейлина императрицы не справляется со своими обязанностями! Я уверена, что смогу ей помочь!

«И не только помочь», — ухмыльнулась я про себя. Амалия напоминала мне одну очень знакомую домомучительницу[1] из старого мультфильма. И я слабо представляла ее в роли своей фрейлины. Скорее, в роли генерала на плацу, день и ночь муштрующего подвластных ему солдат.

— Очень приятно, ваше сиятельство, — улыбнулась я. — Уверена, ваши знания и умения нам пригодятся Я сообщу о своем выборе уже послезавтра. Пришлю вестника лично вам в руки.

А меня посмотрели с нескрываемым раздражением. Похоже, Амалия верила, что может приступать к своим обязанностям прямо сейчас. Но гостиную она все же покинула, без скандала.

Следующей претенденткой оказалась гномка, Орха логр Норгаш. Невысокая коренастая дама лет сорока-сорока пяти. Её лицо словно было вырезано из древней древесины — крепкое, с морщинами, напоминающими натуральные узоры коры. Она, как оказалось, была замужем, имела пятерых детей и десятерых внуков и отчаянно нуждалась в месте при дворе. Желательно — старшей фрейлины.

— Ваше высочество, я уверяю вас, этому дворцу не хватает твердой руки. Уж я-то наведу здесь порядок! У меня все по струнке ходить будут! Никакого разврата! Никаких прелюбодеяний! — вещала она, пытаясь объяснить, почему именно ей надо отдать место старшей фрейлины.

Я слушала её молча, периодически вздыхая, исключительно про себя, и пыталась понять, почему, по какой причине уже вторая дама считает, что дворцу нужна твердая рука. На мой взгляд, придворные и сами справлялись с порядком, не требуя наглядной демонстрации жесткости. Тем не менее, я вежливо и аккуратно выпроводила гномку, оставив её с надеждой на успешный финал. Приказала заходить следующей претендентке на место фрейлины.

Ею оказалась молоденькая миленькая эльфийка, одетая в скромное цветастое платье, которое выгодно подчеркивало её фигурку. В её глазах сверкала решимость, хоть лицо и раскраснелось от волнения.

— Ваше высочество, я замуж хочу! — с порога заявила она, краснея, как маков цвет. — Помогите мне, молю! Я должна стать вашей фрейлиной!

— Может быть, представитесь, найра? — вопросительно подняла я бровь, улыбаясь, чтобы немного снять напряжение.

— Простите… — из красной эльфийка стала бордовой. — Я — Лайлиэль, младшая дочь разорившегося барона Доринтаэля Занисарского. — У меня нет приданого, и никто не возьмет меня в жены. А я замуж хочу! Мне позавчера восемнадцать исполнилось! Еще год-два, я буду никому не нужна!

— А при чем тут должность фрейлин ы? — уточнила я.

— Ну как при чем? — всплеснула руками непосредственная Лайлиэль, её глаза блестели от волнения. — Ваше высочество, ведь это моя последняя возможность появиться при дворе, показаться на глаза молодым неженатым аристократам!

Действительно. Что-то я туплю. Последняя возможность, значит…

Я пообещала Лайлиэль, что обязательно рассмотрю ее кандидатуру и сообщу ей лично о своем решении.

Ну и вызвала следующую претендентку.

Их было много, очень много. Я разбиралась с ними до самого обеда, потом сделала перерыв, поела и снова общалась с желающими стать моими фрейлинами.

Общалась, общалась, общалась… И не видела, кто сможет представлять меня при дворе. Все они были, несомненно, достойными кандидатками. Но…

— И кого ты выбрала? — вечером поинтересовался Леонард.

— Пока не знаю, — задумчиво откликнулась я, глядя на пламя, словно оно могло подсказать мне верное решение. — Они все слишком любят деньги, славу, положение в обществе.

— То есть никого, — угадал Леонард, скрестив руки и нахмурив брови. — Ирисия, ты — принцесса, ты не можешь дальше находиться без сопровождающих тебя фрейлин!

— Да выберу я, выберу, — вздохнула я. — Возьму гномку, эльфийку, дочь барона, и эту, которая Амалия, оборотница. Пусть порядок наводят. Леонард! Не бледней ты так! Я пошутила!