В отчаянии Августин уехал подальше от столицы — к деду в Вальмонт. А прекрасная Беатрис вышла замуж за прекрасного принца.

Разбитое сердце толкнуло Августина стать затворником. Он создал лабораторию. Но где? Автор пишет про “подземелье под оранжереей”, “своды, тянущиеся под садом”. От этих строк веяло сыростью и унынием. Августин не хотел никого видеть. Он не хотел даже, чтобы кто-то, кроме деда, знал, где он.

В нём жила надежда вылечить боль, уйдя с головой в исследования. Его эксперименты были отчаянными и крайне опасными. Однажды он чуть не погиб. Ходили слухи, что Августин поставил безумную цель: найти особую формулу — создать зелье, которое может изменить судьбу.

Что случилось дальше, автор рукописи не знал. Он лишь написал, что существует две прямо противоположные версии. По одной — у Августина ничего не вышло, и он прожил жизнь в бесконечных, прекрасных, но бесплодных попытках. По другой — ему всё же удалось создать то особое зелье. С помощью него он изменил свою судьбу и стал счастлив, прожив с любимой долгую и радостную жизнь. Автору хотелось бы, конечно, верить во вторую версию, но ведь Беатрис так и осталась женой принца, а в последствии стала королевой, так с кем же тогда был счастлив Августин?

Натали отложила листы. Она была под сильным впечатлением. Поль рассказывал, что Августин страдал от неразделённой любви, но она и подумать не могла, что его любовью была сама принцесса Беатрис, будущая королева. Августин, безусловно, вобрал в себя самые яркие черты ван-Эльстов: упрямый, страстный, увлечённый. Восхищало, насколько дерзкую и недостижимую цель он поставил: создать формулу, способную изменить судьбу. Так всё же создал или нет? Да и вообще возможно ли такое, чтобы зелье вершило доли? Как? В этой чудесной рукописи, которую Натали только что прочла, сильно не хватало финала.

Она поймала себя на желании бежать к Полю. Немедленно. Ей просто необходимо было его увидеть, поделиться прочитанным.

Она прижала листы к груди и уже почти сорвалась с места, когда дверь распахнулась. На пороге — Поль. Взъерошенный немного, будто не шёл, а быстро бежал, с какой-то слегка сумасшедшей улыбкой и… тоже с пачкой бумаг в руках.

Натали сразу поняла, что Поль горит желанием что-то рассказать. Он сел рядом на софу и протянул ей свою стопку бумаг:

— Ты только посмотри, что я откопал в архиве Августина!

Примерно те же слова собиралась сказать ему Натали — выложить перед ним рукопись, от которой у неё всё ещё кружилась голова. Но любопытство — то самое вечное предательское чувство — удержало её. Она отложила свои бумаги и принялась разглядывать его находку.

Интерес вспыхнул мгновенно. На листах были удивительно точные и детальные рисунки растений. Каждая линия выглядела продуманной, каждая тень и штрих — словно результат долгого созерцания. Растения выглядели абсолютно по-разному, будто принадлежали разным семействам, но листья! — вот что их роднило. Эту сердцевидную форму не перепутать ни с чем.

— Это же… — начала Натали. — Это всё разные варианты Тени-Сердца?

Поль кивнул:

— Именно. Августин зарисовывал всходы, которые получал из семян. Я надеялся найти гербарий, но слишком уж Тень-Сердца коварна — и Августин, видимо, решил обойтись рисунками. Но и они — исключительно ценная находка. Тем более с тыльной стороны каждого рисунка есть краткое описание, в какой субстанции вымачивались семена. А когда Августин понял, что форма и свойства растения зависят от душевного состояния того, кто поместил семя в почву, добавил новые примечания — о том, что чувствовал и о чём думал в тот момент.

Натали начала рассматривать рисунки, подолгу задерживая на каждом взгляд. Искала сходства и различия. Первые несколько растений показались ей не особо выразительными, даже немного комичными — тоненькие стебелёчки, листья, в полном беспорядке торчащие в стороны поодиночке и пучками. Если растение является отражением чувств, то выходит чувства были смешанными и сумбурными.

Но тут Натали попался рисунок, который заставил её поморщиться. На нём было что-то, едва ли напоминающее нормальное растение. Кривой, уродливый ствол, покрытый мелкими, будто слизистыми чешуйками. Сверху торчал один-единственный лист на длинном, почти болезненно вытянутом черешке. Лист был дряблым, сморщенным, словно высохший, хотя краски рисунка подсказывали: Августин изображал его живым.

— Какое понурое растение, — невольно пробормотала Натали. — Видимо, Августин был в ужасно мрачном настроении, когда сажал это семя. Наверняка растение получилось опасным.

— Не опасным, — возразил Поль. — Всего лишь слабым, чахлым. Августин писал, что в тот момент ощущал тоску и отчаяние. Это отражение пустоты, но не злобы.

Натали без сожаления оторвала взгляд от чахлого ростка, но следующий рисунок заставил её ужаснуться ещё сильнее. На нём было растение, напротив, крепкое, мощное, даже почти красивое, но красота была зловещей и угрожающей. Толстый короткий ствол, почти чёрный, с глянцевым, как будто маслянистым отливом. Листья — широкие, кожистые, той же тёмной окраски. К основанию черенков крепились длинные наросты, раздваивающиеся на конце, как языки змеи. На рисунке они конечно были неподвижны, но Натали подумала, что живое растение умело ими управлять. И стоило поднести руку, языки тянулись к ней в алчной попытке ужалить.

— Это растение чуть не убило Августина, — рассказал Поль. — Оно развивалось очень быстро, и он упустил момент, когда испарения от листьев и наростов стали ядовитыми. Августин пишет, что несколько дней он балансировал на грани жизни и смерти.

Натали с трудом оторвала от рисунка взгляд. Пугающая красота этого ядовитого вида Тени-Сердца сковывала.

— Но почему оно стало таким? Что написано в примечании?

Поль мрачно усмехнулся.

— В примечании Августин был к себе безжалостен. Написал, что сажал растение с ужасными мыслями. Насколько они ужасны, он понял позже, а в тот момент не осознавал. Им двигала ревность. Он думал о женщине, которую любил, но с которой не мог быть вместе…

— О Беатрис? — догадалась Натали.

— Не знаю. Он не называет имени. Никаких подробностей. А кто такая Беатрис?

Натали поняла, что пришла её очередь удивлять. Она протянула Полю рукопись и, захлёбываясь от нетерпения, рассказала всё, что успела прочитать: о принцессе Беатрис, юной красавице, которая зажгла сердце молодого алхимика Августина, об их разлуке и о его бегстве в Вальмонт — подальше от сплетен и светского презрения.

Поль слушал, затаив дыхание. Его обычно ироничный взгляд стал сосредоточенным и почти трепетным.

— Как мне повезло, что моя очаровательная супруга, ко всем её добродетелям, ещё и библиотечная фея, — не скрывая тихого восторга, сказал он, когда Натали закончила рассказ. — Как мне повезло… с тобой. Я и не подозревал, что здесь, в библиотеке, хранится настолько подробное жизнеописание Августина. Это настоящее сокровище. Если бы не ты, оно бы затерялось в бедламе, который здесь творился.

Натали покраснела, чувствуя, как приятно согревают её его слова. Он бережно перелистывал страницы рукописи, пробегая глазами некоторые строчки. Она знала, что позже он внимательно и с упоением прочитает историю от первой страницы до последней.

— Теперь всё становится яснее, — Поль отложил рукопись и снова взглянул на рисунок. — В тот день он думал о Беатрис. Представлял свою принцессу в объятиях другого. Сжигал себя ревностью. Он мечтал, чтобы её брак распался. Ему хотелось этого настолько сильно, что он вообразил, будто между соседними королевствами начинается война, и тогда Беатрис больше не может оставаться супругой того, кто воюет с её родными королевством. Он жаждал получить ещё один шанс. Позже Августин устыдился этих мыслей. Но семена уже пропитались ядом его отравленных желаний…

Натали сделалось грустно. Выходит, любовь Августина была настолько же страстной… насколько и ядовитой. Но ей всё равно было его жаль. Он сидел здесь, в Вальмонте, под землёй, с разбитым сердцем и травил сам себя невесёлыми мыслями.