— Думаю, пора возвращаться.

Она прекрасно знала, что он совершенно не хочет возвращаться, а, наоборот, мечтает провести здесь всю ночь, изучая записи Августина, или даже проводя первые эксперименты.

— Мы можем побыть тут подольше, — предложила она, решив высказать вслух его желания.

Натали согласна была ещё какое-то время оставаться с ним наедине. Во-первых, потому, что риск нежелательных инцидентов минимален. Тут, в лаборатории, мысли Поля полностью поглощены загадкой Августина. А во-вторых, по неизвестной причине Натали нравилось видеть его счастливым.

Однако Поль неожиданно проявил настойчивость.

— Всё же будет лучше отправиться спать, — его губ коснулась загадочная улыбка. — Нам ведь завтра придётся встать очень рано.

— Почему?

— У нас неотложное дело, — безапелляционно заявил он.

— Какое?

Поль обладал удивительным талантом интриговать Натали. Она могла злиться на себя за это, но стоило ему сказать несколько слов, а она уже сгорала от желания узнать, что он имеет в виду.

— Осталось меньше недели до фестиваля, — пояснил он. — Нам нужно готовиться к выставке цветов. Проверить перечень растений, который составила Лизельда. Но главное — посадить Тень-Сердца. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Предлагаю завтра на рассвете.

Предложение звучало соблазнительно. Натали тоже хотелось посадить семена как можно раньше. Почему-то ей казалось, что это как-то может приблизить её к разгадке тайны Жозефины.

— Хорошо, — согласилась она. — Но буквально пару семян для начала.

Поль захватил с собой несколько папок из архива, и они двинулись в обратный путь.

Коридоры были всё те же — голые стены с трубами, влажный каменный пол. Только теперь в свете фонаря они казались чуть менее зловещими. Правда, до тех пор, пока Натали не вспомнила о злосчастной двери, захлопнувшейся у них за спиной. Тогда у неё даже кольнуло: а вдруг это ловушка? Вдруг Августин встроил в систему коридоров оборонительный механизм против непрошеных гостей?

Когда они подошли ближе, Натали с облегчением обнаружила, что дверь открыта. Широко, вежливо, почти радушно.

— Сквозняк, — усмехнулась она. — Сначала закрыл, теперь открыл.

— Похоже на то, — согласился Поль с лёгким сомнением в голосе.

Они поднялись по каменной лестнице и оказались в оранжерее. Поль снова дёрнул рычаг в клюве грифона, и декоративная плита со страшным скрежетом встала на место, закрыв проход.

Оставшийся путь прошёл без сюрпризов. И уже через полчаса Натали лежала в постели.

Она засыпала с мыслями о лаборатории. Мир вокруг будто растворялся в аромате старых бумаг и алхимических склянок. Где-то в глубине сознания всё ещё звучал голос Поля, говоривший: “Сажать с утра”. А потом этот голос начал звучать во сне.

И во сне они действительно сажали. Два семени. Одно — она, другое — он. Почва в том сне была мягкой, как подушка, не холодная — тёплая, почти дышащая. И растения, что выросли, были... странными. За один день — выше человеческого роста. У каждого были одинаковые листья в форме сердечек. Но на этом сходство заканчивалось. С веток её растения свисали крошечные, ослепительные брошки: изящные, изогнутые, с жемчугом, изумрудами, даже одна в форме лягушки с рубиновыми глазами. А с веток растения Поля — флаконы с духами. Гранёное цветное стекло, самые замысловатые формы.

Поль уже собирался объяснить, почему так получилось, — с тем самым лукавым прищуром, с которым он обычно делал самые подозрительные заявления, — как вдруг мир сна рухнул от стука. Настойчивого, драматичного, будто кто-то хотел одновременно сообщить о пожаре, наводнении и нашествии саранчи.

Натали распахнула глаза. Комната ещё была в сумерках, рассвет только-только поднимался над горизонтом. Она автоматически подумала, что проспала. Конечно, это Поль. А она ещё даже не умылась, не говоря уж о том, чтобы морально приготовиться сажать ядовитое растение неизвестного происхождения.

Но голос за дверью был не мужской.

— Натали! — отчаянный шёпот. — Натали, ты там? Можно к тебе?

Она узнала голос сразу. Кузина Поля.

— Сейчас! — Натали подскочила, на ходу завернувшись в халат. Распахнула дверь.

И точно — на пороге стояла Изабель. Вся взъерошенная, без капли пудры, в платье, явно надетом второпях. Глаза её были полны возмущения, паники и решимости — в равных и неустойчивых пропорциях.

— Что случилось? — прошептала Натали. — Всё в порядке?

— Нет! — Изабель практически влетела в комнату, моментально закрыла за собой дверь и навалилась на неё спиной, будто за ней гонятся страшные злодеи. Посмотрев на Натали глазами человека, пережившего вселенский катаклизм, она выдохнула: — Он тут! В Вальмонте! Не знаю как, но он нашёл меня!

— Кто “он”? — Натали, ещё не до конца пришедшая в себя после внезапного пробуждения, даже не сразу поняла, о ком речь.

— Он! — Изабель сделала паузу, будто рассчитывая, что имя возникнет в сознании Натали само собой. — Он ищет меня! Ходит тут… по поместью и... и…

— Отец?.. — осторожно предположила Натали.

— Нет, — замотала она головой. — Себастьян ван-Модест. Мой жених!

Натали с досадой думала, что её уловка обеспечить Изабель хотя бы четыре дня спокойствия провалилась. А та не знала, куда себя деть. Прошла в середину комнаты и замерла, словно пытаясь понять: броситься ли ей в бегство или укорениться в ковёр. Щёки пылали, губы дрожали, а руки метались — то к сердцу, то к волосам, то снова к сердцу.

— Как же я жалею, что не настояла на своей идее прикинуться горничной, — сокрушалась она. — Он бы меня не нашёл, даже если догадался бы наведаться в Вальмонт. А теперь что? Кто-то из слуг уже подтвердил ему, что я здесь. Теперь он ни за что не оставит меня в покое!

Натали, несмотря на ранний час и сумятицу, почувствовала в себе пробуждение внутренней старшей сестры. Той, что умеет напоить в нужный момент чаем, унять истерику и переговорить с назойливыми непрошеными гостями.

— Изабель, милая, послушай, — сказала она спокойным голосом, — уверена, всё можно уладить. Оставайся здесь. Никуда не выходи. Я с ним поговорю.

Изабель попыталась что-то возразить, но Натали уже стянула халат, нырнула в платье и принялась на ходу приводить себя в порядок. Сон всё ещё сидел в глазах, отзвуки сна — в голове: брошки, духи, листья-сердечки… Ну уж нет. Сейчас не до снов.

В коридоре, словно по заказу, возникла Колетт. Как всегда жизнерадостная и полная энергии. Она умудрилась поздороваться и рассказать о проделанной за утро работе одним предложением.

Натали не поскупилась на похвалу, а потом сразу перешла к делу:

— Я слышала, что в Вальмонт пожаловал гость. Не знаешь, где он?

Колетт охотно отчиталась:

— В гостиной. Представился как Себастьян ван-Модест — жених мадмуазель Изабель. Огюстен предупредил, что в столь ранний час хозяева не смогут его принять. Но он сказал, что будет ждать столько, сколько потребуется.

Натали кивнула и направилась в гостиную, мысленно рисуя портрет этого чрезмерно настойчивого и бесцеремонного "жениха". Пульсирующая неприязнь уже сочинила картинку: надменный мужчина с напомаженными усами, пузом, как у министра финансов, и голосом, которым он, наверное, кричит на слуг за смятое полотенце.

Однако в гостиной её ожидало нечто совершенно иное. Мужчина — молодой, подтянутый, с выразительными глазами и лёгкой угловатостью в движениях, которая делала его только более обаятельным. Его костюм, хоть и пыльный, говорил о вкусе. А лицо — об усталости и тревоге.

Увидев Натали, он порывисто подскочил:

— Вы мадам Натали? Супруга Поля? Изабель у вас? О, прошу, скажите, что с ней всё в порядке!

— Всё в порядке, — ответила она, слегка удивлённая и… очарованная? Возможно. По крайней мере, он не был похож на бездушного похитителя невест.

На лице Себастьяна появилось облегчение, такое искреннее, что Натали почувствовала, как в ней, один за другим, рушатся кирпичики предвзятости.