Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Овидий Публий Назон > Скорбные элегии. Письма с понта > Стр.42
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
41
42
43
...
65

Книга IV

(14—17 гг. н. э.)

1. Сексту Помпею[494]

Стихотворенье прими, Помпей, сочиненное в горе
Тем, кто обязан тебе жизни спасением, Секст,
Кто, если имя твое ты в стихах мне поставить дозволишь,
Это тебе зачтет высшей из добрых заслуг.
5 А покривишь лицо, я покаюсь: виновен, конечно,
Но оправданье мое в самой причине вины.
Неудержим мой сердечный порыв. Когда выполняю
Свой благодарственный долг, гневом меня не казни.
Часто, бывало, корил я себя, что нигде в этих книгах
10 Имени я твоему места в строке не нашел.
Часто, бывало, хочу другому писать, а выводит
Имя на воске твое непроизвольно рука.
Так оплошаю, а сам невольной утешен ошибкой,
И через силу рука, что начертала, затрет.
15 «Пусть поглядит! — скажу. — И поймет. Он и сетовать вправе;
Мне тем стыдней, что упрек раньше я не заслужил».
Дайте из Леты испить, если есть она, если и вправду
Грудь леденит, — все равно друга забыть не смогу!
Так разреши мой дар принести, не отвергни с презреньем
20 Слово и дерзкого в нем не усмотри ты греха.
Не возбрани хоть малым воздать за большие заслуги,
Или я долг уплачу воле твоей вопреки.
Благодеяние мне оказать никогда ты не медлил,
Щедро мне помощь дарил твой безотказный ларец.
25 Даже внезапной моей бедой ничуть не отпуган,
Жизнь мою поддержать — ныне и впредь — ты готов.
Спросишь: но почему говорю и о будущем смело?
Произведенье свое мастер всегда бережет.
Как Киферея стоит Апеллеса[495] твореньем и славой,
30 Та, что спешит отжать влагу морскую из кос;
Как над актейским кремлем, из бронзы и кости слоновой
Фидием сотворена, встала богиня войны;
Как и себя и коней Каламид, изваяв их, прославил,
Иль как теплицу Мирон создал живою для глаз —
35 Так вот и я стою, тобою, Секст, сотворенный:
Миру я в дар принесен доброй заботой твоей.

2. Северу[496]

Славных царей преславный певец, письмо ты читаешь
Из неприветной страны гетов лохматых, Север!
Имя твое досель обходил я в книгах молчаньем,
В чем, по правде сказать, я сознаюсь со стыдом.
5 Но, хотя не в стихах, каждый раз ответные письма
Я на письма твои неукоснительно слал.
Только стихов не дарил за твою заботу и память —
Много ли смысла дарить то, чем даримый богат?
Кто ж Аристею мед, кто Вакху фалерн предлагает?[497]
10 Злак Триптолему зачем? Иль Алкиною плоды?
Грудь плодоносна твоя — по нивам всего Геликона[498]
Труженик ни один жатвы богаче не снял.
Слать к такому стихи, как в лес наваливать листья,
Вот почему до поры с этим я медлил, Север.
15 Впрочем, и дар мой на зов не ответит уже, как бывало, —
Пашет прибрежный песок плугом бесплодным Назон.
Тина, бывает, забьет русло, придушит источник,
И, обессилев, никак не просочится вода.
Так заложила мне грудь непробойная тина лишений,
20 И не польются стихи прежней обильной струей.
Если б на этой земле самого поселили Гомера,
Он превратился бы тут в дикого гета, поверь.
Ты уж прости, я и сам признаю: опустил я поводья,
Дело забросил свое, пальцы писать не хотят.
25 Тот святой порыв, что возносит мысли поэта, —
Был он мне так знаком, ныне забыл он меня.
Нехотя выну подчас дощечку, нехотя Муза,
Словно неволят ее, руку приложит к труду.
Мало, а то и совсем никакой мне утехи в писанье,
30 Радости нет вязать в стройном размере слова:
То ли затем, что в стихах никогда мне не было пользы, —
И что, напротив, от них все мои беды пошли,
Или затем, что слагать стихи, никому не читая, —
То же, что миму плясать мерную пляску во тьме.
35 Слушатель рвенья придаст, от похвал возрастет дарованье,
Слава, шпоры вонзив, к мете ускорит твой бег.
Кто нас прослушает здесь? Желтогривые разве кораллы[499]
Или кого там еще Истр полудикий вспоил?
Но в одиночестве что мне начать? Чем досуг мой печальный
40 Стану я тешить и как долгие дни коротать?
Я не привержен вину, ни игре обманчивой в кости —
То, в чем обычно дают времени тихо уйти.
И не влечет меня (а влекло бы — так лютые войны
Вечной помехой тому) новь поднимать сошником.
45 Вот и осталась одна холодная эта услада,
Дар Пиэрид — богинь, мне услуживших во зло.
Ты же, кого счастливей поил Аонийский источник[500],
Преданно труд люби, пользу дающий тебе,
Свято музам служи и что-нибудь из сочинений
50 Самых недавних твоих нам на прочтенье пришли.

3. Непостоянному другу[501]

Жаловаться ль? Умолчать? Обвинить, не назвав твое имя,
Иль без зазренья открыть каждому, кто ты такой?
Нет, обойдусь без имени здесь — или песней моею
Я, и ославив, создам прочную славу тебе.
5 В крепком пока я плыл корабле, с устойчивым килем,
Первым ты был готов в море пуститься со мной.
Ныне ж, едва судьба нахмурилась, ты на попятный —
Видно, боишься, что друг помощи станет просить!
Даже делаешь вид, что со мной никогда и не знался,
10 Имя заслышав «Назон», спросишь: «Да кто он такой?»
А ведь Назон — это я, и нас, хоть забыть предпочел ты,
Чуть ли не с детских лет связывал дружбы союз.
Я тот самый, кому поверять спешил ты заботу,
Кто и в забавах тебе первым товарищем был.
15 Тот я, с кем тесно ты в домашнем дружил обиходе,
Тот я, чью Музу, хваля, ты бесподобной назвал.
Тот я, о ком теперь, вероломный, не знаешь ты, жив ли,
Да и не спросишь. Зачем? Ты-де с таким не знаком!
Если меня в те дни не любил — значит, ты притворялся,
20 Если же искренним был — ты легковесней коры.
Спорь! За какую, открой, изменил нам обиду? Но если
Жалобы ложны твои, тем справедливей моя.
Наша какая вина не велит тебе прежним остаться?
Или вменяешь ты нам наше несчастье в вину?
25 Если ты мне ничем не помог — ни советом, ни делом,
Хоть бы прислал письмо, два бы словечка черкнул!
Где там! Верю с трудом, но ходит молва, что и словом
Только чернишь ты меня, падшего злобно клеймишь.
Что, безумный, творишь! А вдруг отвернется Фортуна?
30 Сам ты себя лишил права на слезы друзей!
Непостоянство свое скрывать не хочет богиня;
Глянь — на вертящийся круг встала нетвердой ногой.
Легкая, словно листок, она ненадежна, как ветер,
Равен, бесчестный, с ней легкостью ты лишь один.
35 Все, что людям дано, как на тонкой подвешено нити:
Случай нежданный, глядишь, мощную силу сломил.
Кто на земле не слыхал о богатствах и роскоши Креза[502]?
Но, как подачку, жизнь принял он в дар от врага.
Тот, кто в страхе держал под всесильной рукой Сиракузы,
40 Низким кормясь ремеслом, впроголодь, сверженный, жил.
Кто Великого был сильней? Но голосом тихим
Помощи, робкий беглец, он у клиента просил.
Муж, пред которым вчера склонялись, покорствуя, земли,
В тесном жилье бедняка нищим из нищих стоял.[503]
45 Славный триумфом двойным — над кимврами и над Югуртой —
Тот, в чье консульство Рим праздновал столько побед,
Марий лежал в грязи, укрывая в болотной осоке
Мужу такому никак не подобавший позор.
Все начинанья людей — игрушка божественной власти;
50 Час течет — но от нас скрыто, чем кончится он.
Если бы кто мне сказал: «Жить ты будешь на водах Евксина,
Вечно страшась, что гет ранит стрелою тебя», —
«Что ты! Испей, — ответил бы я, — очистительных соков,
Сколько их могут родить всей Антикиры[504] луга!»
55 Все же я здесь, и, хотя б остерегся стрел ядовитых,
Пущенных смертной рукой, — стрел божества не уйти.
Ты же в страхе живи и радостью не похваляйся:
Только сказал — и она вмиг обернулась бедой.
вернуться

494

С запоздалой благодарностью. Сексту Помпею посвящено больше всего посланий, не вошедших в «Письма с Понта», I—III; они написаны около 14 г., года его консульства, когда Овидий мог особенно надеяться на его помощь. Среди них — и это письмо с характерным извинением в том, что поэт не писал ему раньше (1—18), и благодарностью за его прежние услуги (19—36). Издатели поставили письмо прологом к этой посмертной книге, а другое письмо к нему же («Письма с Понта», IV, 15) — эпилогом (с «Письмами с Понта», IV, 16, о себе и современниках, в виде постскриптума).

вернуться

495

Знаменитые изображения богов: «Венера, выходящая из волн» Апеллеса (IV в. до н. э.) и статуя Афины на аттическом (актейском) акрополе работы Фидия (V в. до н. э.) — и животных: «Колесница» Каламида и «Корова» Мирона (V в. до н. э.).

вернуться

496

О стихотворстве без читателей. Адресат — поэт Корнелий Север, упоминаемый в «Письмах с Понта», IV, 16, 10, автор поэмы о римской истории (ст. 1); судя по ст. 3, он не тождествен с адресатом «Писем с Понта», I, 8 (или же «Письма с Понта», IV, 2 было написано раньше, а издано позже).

вернуться

497

Перечисляются мифические начинатели пчеловодства (Аристей, воспетый в IV книге «Георгик» Вергилия), виноградарства (Вакх; фалерн назван как лучшее из италийских вин), земледелия (Триптолем, ученик Цереры) и феакийский царь Алкиной, чьи плодовые сады воспеты в «Одиссее», VII, 117—120.

вернуться

498

Геликон — гора в Беотии (Аонии), где обитали музы.

вернуться

499

кораллы — припонтийское племя, упоминаемое и Страбоном.

вернуться

500

Аонийский источник — Гиппокрена, источник Муз (Пиэрид) на Геликоне.

вернуться

501

О превратности судьбы. Вариация обеих тем послания «Скорбных элегий», IV, 3: «неназывание имени» (вспомогательная, для зачина) и «неверность судьбы» (основная, с историческими примерами).

вернуться

502

Примеры падения могучих правителей: два из греческой истории — Крез Лидийский (VI в. до н. э.), попавший в плен к Киру Персидскому, и Дионисий Сиракузский Младший (IV в. до н. э.), после низложения ставший школьным учителем в Коринфе, — и два из римской: Помпей Великий, после Фарсала искавший приюта у вассального египетского царя, и Гай Марий, победитель германских кимвров и африканского Югурты, скрывавшийся от Суллы в минтурнских болотах.

вернуться

503

Стих отсутствует в лучших рукописях; перевод — по дополнению позднейших переписчиков.

вернуться

504

Антикира — местность в Греции, где росло много чемерицы, которая употреблялась как средство против помешательства.

42
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"961009","o":1}