Ярослав уходит на кухню, а я смываю с себя быстро пену, вытираюсь полотенцем и натягиваю новенький белоснежный халат, что был в доме.

Сначала мне хочется вызвать охрану и попросить прогнать Годзиллу из дома, но потом успокаиваюсь. Охрана не поможет, Ярослав быстро с ними справится. И, наверное, поговорить придётся нам, подвести точку.

Выхожу на кухню, укутавшись в халат.

Годзилла тут уже хозяйничает во всю, нагрел чайник и заварил чай. Хозяюшка. Яр поставил на стол чайный сервиз с цветочками и успел распаковать сладости, возникшие из ниоткуда.

– Ну, рассказывай. – Говорит Ярослав при виде меня. Он босой в одних джинсах. Жутко сексуальный и притягательный. Настоящее лакомство к чаю.

– Что? – Сажусь за стол и придвигаю к себе чашку с чаем.

– То, из-за чего перестала дышать под водой. – Ярослав не разучился считывать мои мысли, он знал меня лучше всех. Делаю глоток. Хочется спрятаться за этой чашкой.

– Да нечего рассказывать, всё без комментариев понятно. – Страшно, когда тебя видят как открытую книгу.

– Понятно всё, кроме твоих чувств. – Ярослав садится рядом со мной. – Тебе нужно выговориться, выплеснуть боль. Рана начинает заживать только тогда, когда гной выйдет наружу. Я хочу, чтобы ты поделилась со мной своей болью.

Как раньше больше уже никогда не будет.

– Я выплёскиваю свою боль у психолога. Знаешь, это профессиональный врач, специализирующийся на откачиванье гноя. – Чашка подрагивает в руках. Нервничаю. Приходится поставить её и спрятать руки под столом.

– У этого психолога очень тёмное прошлое, я ему не доверяю. – Отрезает Ярослав, входя в образ Змея. Он часто проскальзывал, только Яр пытался спрятать его при мне.

– Главное, чтобы я доверяла ему. – Не хочу ничего знать.

– Окей. Ладно. Тогда объясни, почему ты избегаешь всех?

– Кого? – провожу рукой по скатерти. – К Мишель у меня нет больше дружеских чувств, она сделала свой выбор. У Антона и Степана, как ты замечал до этого, своя жизнь и в свои проблемы я не хочу их втягивать. Что касается тебя… мне кажется, между нами уже поставлена точка. Всё кончено.

– Мишель места себе не находит, винит, что не досмотрела и позволила случиться этой аварии. Она считает себя виноватой, похудела и похожа на бледную тень самой себя. Тебе не жалко её?

– Жалко. – Я не очень верила словам Яра.

– Антон и Степан очень любят тебя. Вы не сможете дружить как раньше, потому что стали старше. Они парни, а ты девушка. Ваша дружба изменила форму по гендерному признаку, но это не меняет их отношения к тебе.

– Конечно. – Я прекрасно помнила слова Антона.

– Что касается нас, то даже если ты поставила точку, то я добавил к ней хвостик, преобразовывая в запятую. Между нами ничего не кончено. Это невозможно. – Впервые вижу такую ясную улыбку. Ярослав улыбается, а мне плакать хочется. – Ва-ася. Ссоры у всех случаются, от них отношения крепче. Ты ещё ребёнок, как бы тебе ни хотелось казаться взрослой, бушуешь как буря, делаешь всё на зло мне, не задумываясь через последствия. Я злюсь. Не всегда справляюсь с собой, но я тоже человек. Это мои первые отношения. Могу совершать ошибки. Как и ты. Главное – притяжение. Любовь. Наши чувства. Нам не нужны слова, чтобы слышать чувства и мысли друг друга.

Речь будто из романтической комедии, можно слезу пускать.

Ярослав не из тех мужчин, кто пытается обмануть или навешать лапши на уши, я верю каждому его слову. Они проходят через меня и достигают самого сердца. Глаза на мокром месте. Хочется всплакнуть. Если бы я была сентиментальнее, это бы и сделала.

– Ты всегда понимал меня лучше всех. И я уже говорила тебе, что без тебя моя жизнь теряет краски. Но, Яр, ты должен признать, что у нас ничего не получается и не получится. Я не стану девочкой – припевочкой, которую ты с гордостью будешь представлять своим коллегам. Такого не будет никогда. Я продолжу искать себя, влипать в неприятности и постоянно впутывать тебя в сомнительные истории. А ты уже хочешь семью, детей и большую квартиру с уютными чаепитиями. Мне это неинтересно. Признай уже это.

Мы сидели на кухне в абсолютной тишине по разные стороны круглого стола. Чем-то это напоминало переговоры. Я бы даже сказала – военные, потому что каждый был наготове открыть тяжёлую артиллерию и выплеснуть всё на оппонента.

– Вася, я хочу семью с тобой. Остальное подстроится под наши отношения. Ничто не бывает идеальным. Всё, о чём я тебя прошу, это работать и с твоей стороны над отношениями, стараться идти мне навстречу и не пытаться утопиться в ванной. – Лицо Ярослава приобретает возмущение. Я чувствую, как сильно его бесит моя закрытость. А ещё, он ревнует меня к доктору. – Я не до конца понимаю, на что ты обиделась. Хотя, обижаться должен я. Ты собрала вещи и собиралась съехать при первой же ссоре.

Настоящий Годзилла наконец-то вырывается наружу, Ярослав запускает кружку в стену, разбивая её в дребезги. Его начинает колотить от внутреннего гнева, что он пытался сдержать всё это время.

Его спокойствие обманчиво.

– Василиса, я не железный. Все эти дни, пока ты была в больнице, я собирал информацию о твоём состоянии по крупицам. Не спал и почти не ел. Ты не разговаривала со мной и приходилось узнавать о твоём самочувствии от уборщиц. И я молча, самозабвенно это терпел, уважая твою боль и всё, что произошло. Так почему, я уважаю тебя, а ты меня нет?

Внутри меня всё перевернулось, сделало кульбит. Я теряла самообладание.

– Ярослав, я тебя уважаю. Но я не готова к отношениям. Прости.

Я честно пыталась быть хорошей девочкой, но сейчас отношения не стояли для меня на первом месте. Наверное, я просто была не готова.

Годзилла начинает смеяться, смотрит на меня странно, свысока. Это раздражает. Не люблю, когда со мной обращаются как с глупой девчонкой. Завожусь.

– Зря я тянут и ждал, когда ты сама придёшь к этому. Нужно было просто показывать как нужно. – До меня доходит смысл сказанного, когда Годзилла огибает стол, берёт меня на руки и со скоростью света несёт в спальню. Он передвигается быстро и точно в доме, как будто не в первый раз тут.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь на кровати без халата, абсолютно голая под мокрым Годзиллой. Ярослав быстро расправляется с ремнём и джинсами, стаскивает их и отправляет на пол.

Всё происходит слишком быстро. Так стремительно, что я даже не успеваю осознать, что больше не на кухне за столом. Цепенею от страха и предвкушения, мне страшно после того, что сделал Борис. Мне неуютно лежать под мужчиной, ассоциации прошлого не дают расслабиться.

– Здесь я. – Голос Яра мурашками пробегает по телу. – Только ты и я.

Его тело горит, у него температура выше тридцати шести и шести, он обжигает.

– Я. Не. – Пытаюсь сопротивляться, но Ярослав быстро связывает мне руки поясом халата и вжимает меня в матрас, не позволяя мешать ему делать мне приятно.  – Хочу.

Последнее слово звучит отдельно. Получается как призыв. Совсем не тот смысл, что я вкладывала в него изначально. Ярослав покрывает меня поцелуями, не оставляет и сантиметра тела без внимания. Он отравляет меня своими губами, пускает яд, вынуждает гореть, сходить с ума.

Голова кругом, но плохие мысли отступают, их вытесняет похоть.

– Хва-атит. Прошу тебя, хватит. – Слёзы градом текут по щекам. Ноги дрожат от сладкой близости.

Я хочу этого мужчину. Давно уже. Намного дольше, чем поняла это, но стыдно признаться в этом. Неловко пустить его ещё глубже в себя, разрешить поселиться под кожей на веки вечные.

– Нет, Василиса. Не хватит. – довольно мурчит Ярослав, напоминая мартовского кота. Проклятый Змей – искуситель. Он точно знает, что мне нужно и как поступить, чтобы довести меня до покладистости. – Сегодня я сотру последние границы между нами, сделаю тебя своей на всю жизнь. Моя девочка.

– Ммм… –  У меня не было сил говорить во время изощрённой пытки. Язык прилип к нёбу. Я притягивала Яра к себе и отталкивала. Стоило мне забыться, как я обвивала ногами его торс и молила не отпускать меня, но как только случался проблеск сознания – я кричала: Ненавижу.