– А тебе разве самой не хотелось, чтобы тебя воспринимали как мою девочку? Мою сладкую маленькую Васю, чтобы все знали, что я трахаю тебя…М? Чтобы всем вокруг было понятно, что ты моя, а я твой… – Звучало дьявольски заманчиво. Пошлые словечки к собственному позору заводили меня. В этот момент я была готова расстаться с невинностью, жутко хотелось, чтобы Годзилла сменил палец членом и показал, что такое, когда тебя трахают.

Чёрт.

Кажется, мозг поплыл.

– Не здесь. – мягко говорит он, стимулируя клитор и приближая оргазм. Видимо, моё поведение говорило за меня. Я покраснела, но не стала отрицать очевидное. – Не хочу, чтобы твой первый раз был в грязной кабинке.

Оргазм превратил меня в послушный пластилин, я как панда обхватила Годзиллу и повисла на нём, не желая отпускать. Укусила за плечо, оставляя след, жутко хотелось сделать ему больно.

Сначала я хотела прогнать его и уехать, а потом поняла, что стану жалеть о своих словах. У меня осталось не так много близких людей, чтобы я могла ими разбрасываться.

– Я не хочу, чтобы меня считали твоей коллегой и рассказывали о всех твоих тёлках. – Обижено ворчу ему на ухо, утыкаясь носом в шею. Ярослав проводит рукой по моей голове. – И раздражают все эти рассказы о том, какой ты сердцеед.

– Малышка, прости, я не девственник, но в свою защиту могу сказать, что женщин было много, но не с одной больше одного раза. Я отчаянно ждал, когда ты уже вырастешь и станешь полноценно моей.

– Правда? – Я снова почувствовала себя девочкой, которая меня раньше раздражала. Слабая плакса. Поплыла от ванильного и ничем не подкрепленного заявления.

Годзилла поцеловал меня и стал одевать, натянул толстовку и подал джинсы. Я переоделась, обулась и мы вышли. Ярослав обнял меня, запуская руку в карман джинс.

Мне стало жутко неловко, казалось, все знали, чем мы занимались в кабинке всё это время. А ещё теперь жутко не хотелось раскрывать правду, что о нас подумают? Обо мне?

В последний момент я выскользнула из объятий Годзиллы и стала идти рядом, обхватив руками плечи. На Ярослава я смотреть не стала, чувствовала тяжёлый взгляд на себе физически.

– Василиса, а Вы ещё не уехали, собирались же вроде. – Неприятно процедила брюнетка, у неё из носа торчали ватные диски.

– Перестань, она не виновата же, что так получилось. – Пытался защитить меня Степан. – Поехали, Вася, с нами, покатаемся по Москве-реке. Будет весело.

– Я… – Запинаюсь, потому что хочу поскорее провалиться под землю. Прежде, чем я успеваю придумать отмазку, Яр кладёт руку мне на талию, медленно скользит по телу и прячет ладонь в кармане джинс.

– Мы поедем. – Отвечает он спокойно за нас двоих, производя фурор. – Пошли, Малыш.

Звук падающих челюстей оглушает, и у меня начинает сводить зубы от приторно сладкого «Малыш». Ярослав играет с моими нервами как рокер на электрогитаре, не жалеет ни сколечко.

Брюнетку, кажется, и вовсе инсульт разбил, половина тела дёргается в нервном припадке.

Годзилла заталкивает меня на яхту и ведёт на самый нос, чтобы немного уединится от ошарашенных коллег. Он нагло щипает попу, стимулируя меня передвигать ноги быстрее.

– Что это было? – шиплю недовольно, хотя внутри странно ликую. От контраста собственных впечатлений меня начинает шатать как наркомана.

– Закрыл тему. – Отвечает Яр. – Больше никто не будет думать, что мы коллеги.

– Кто вообще все эти люди?

– Тебе лучше не знать. – Усмехается Годзилла, поправляя капюшон на моей толстовке. – Можно сказать, что мы работаем вместе.

– Я уже поняла, что Вы небезопасные безопасники. А поподробнее? Почему ты не рассказываешь, как вообще попал в эту структуру и почему там работаешь?

– Это разговор не для этого места. – Годзилла говорит очень тихо, так что только я слышу его. Когда он так говорит, градус в трусах повышается. – Ну, во-первых, у меня не было выбора. А, во-вторых, никто из них не знает, кто я.

Охренительно. Я в отношениях с русской версией агента 007.

– В честь чего тогда праздник? – решаю сменить тему и немного расслабиться. Яхта приходит в движение, и мы плавно начинаем двигаться. – Не могу промолчать. Для государственных служащих Вы слишком роскошно отдыхаете.

– Мы хорошо зарабатываем. Чтобы ни у кого не было желания переметнуться на другую сторону, нам хорошо платят за честную работу. – Пояснил Ярослав. – Сегодня что-то типо тимбилдинга, чтобы коллектив сплотился. Как у всех.

– Обязательно было на него приходить?

– Обязательно. – К нам вышли Степан, Гоша и Глеб. Последний держался в стороне от Ярослава и было у меня ощущение, что остальные не знают о его причастности к змеиному клану.

– Не хотите посерфить? – Степан держал широкую доску. Я бы с удовольствием прокатилась, но у меня не было с собой костюма, а влазить в чужой совсем не хотелось. – Погода сегодня шикарная.

– Спасибо, не сегодня. – Отвечаю за нас с Годзиллой. Мне до сих пор не удобно за цирк, что мы устроили.

– Ваше право. Ярослав, не поможешь тогда мне советом, ты вроде как спортсмен, хорошо катаешься. – Было очевидно, что Степан просто хочет поговорить с Ярославом. У меня немного зашевелись волосы на затылке от предчувствия чего-то нехорошего. – Василисе, не предлагаю составить девчонкам компанию, они никак не могут пережить, что их кумира увели из-под носа.

– Ну пошли. – Яр положил руку на плечо Степана и мужчины пошли в хвост яхты. – Не скучай пока, Малыш. Я скоро.

Видимо в качестве наказания Ярослав решил затопить меня своими «малышами». Я состроила недовольную гримасу, но осталась в носу, не желая ни с кем разговаривать.

Чем дольше я стояла без дела, тем сильнее мне становилось не по себе. Я решила проверить как обстоят дела с их серфингом. По шуму и музыке я определила, что девушки танцевали и веселились наверху, мужчин вот не было слышно совсем. Это заставило меня беспокоиться с большей силой.

Я услышала родной голос первым, интуитивно замерла, пытаясь придумать повод, но сам разговор заставил меня не спешить показываться на глаза.

– Я знаю, что ты на особо счету с особыми полномочиями, но не лезь, пожалуйста, не в своё дело. Окей? – Степан говорил совсем по-другому, не было ни радушия ни тепла в его голосе. – Борис Аркадьевич под защитой серьёзных людей. Прессуешь его бизнес, прессуешь их. Ничем плохим они не занимаются, ну ввозят санкционные товары. Кому от этого плохо? Тебе? У тебя какие-то личные счёты с пармезаном?

– У меня личные счёты с Борисом Аркадьевичем.

– Из-за тёлки что ли? Думаешь, не узнал Василису Ольшанскую? – Такого поворота я не ожидала, потому что не считала себя медийной личностью, которую могут узнать. Не думала даже, что скорее всего в сети есть фото всех членов сети отчима и меня могут по ним узнать. – Ты знаешь вообще, кем был её отец?

Сглатываю. Делаю над собой волевое усилие, чтобы не выдать местоположение.

– Знаю, но речь сейчас идёт не о нём.

– Ну, если знаешь, то в курсе какой он был мразью, то понимаешь, что девчонка должна быть благодарна Борису Аркадьевичу, что он подобрал их, отмыл и в люди вывел.

– Тебя это не касается. – Наверное, мне хотелось бы, чтобы Ярослав затолкал глубоко в глотку слова о моём отце Степану. Я желала придушить его, что посмел оскорбить своим языком память моего отца. – Я приехал сегодня, чтобы предупредить лично. Товар не отдам, от Бориса не отстану, пока не оставлю его на нарах с голой жопой. Хочешь попытаться остановить меня, попробуй.

– Я могу прямо сейчас тебя скинуть за борт и сказать, что сам утонул.

Во мне что-то щёлкнуло, я побежала к ним, огибая кучу хлама, скрывающего моё местоположение. Выбежала к мужчинам, схватила Степана за грудки и просто вытолкнула за борт. Эмоции плескались в голове, заставляя потерять рассудок.

– ЧТ б…

Плеск воды не отрезвил моё сознание и не заставил пожалеть о содеянном.

– Вася, блядь! – Ярослав вспыхнул мгновенно. Рыкнул так, что я прислонилась спиной к стене. – Головой думать научись уже!