– Включите свет. – У меня не было фобий до этого дня, но темнота и таинственный незнакомец щекотали мои нервы. Чернота давила и лишала уверенности в собственных силах. Я не была робкого десятка, но потеряла опору.

– Страшно? – Его вопрос был неуместным, ответ был очевиден. Мои зубы выбивали чечётку от озноба. Мужчина получал удовольствие от того, что застал меня врасплох. Я чувствовала его мятное дыхание, понимала, что он стоит рядом и может прикоснуться ко мне. – Боитесь темноты?

Опасная близость заставила меня подумать о Ярославе. Он всегда оказывался рядом в нужную минуту и протягивал руку, вытаскивал мой зад из передряг. Годзилла очень многое значил для меня, и мне было жаль, что наши отношения испортились из-за того, что парень не умеет держать член в трусах.

– Некомфортно. – Я соскользнула с барного стула и прижалась к стойке спиной, запуская руку под платье и пытаясь нащупать нож. Тихо, стараясь не привлекать внимание, я скользила ладонью по бедру, пытаясь взять нож. Руки так дрожали, что я никак не могла ухватиться за рукоятку, постоянно путаясь пальцами в подкладке платья. – Люблю говорить, видя лицо собеседника.

Нужно собраться, Вася. Нужно выдохнуть. Лучшая защита – нападение.

Мужчина накрыл мою руку своей, прижимая ладонь к внутренней стороне бедра и не позволяя мне взять нож. Его прикосновение обожгло кожу и проняло меня до основания. Меня как будто приложили током, от неожиданности я выгнулась дугой с ужасом осознавая, что он каким-то образом видит происходящее в темноте, иначе мужчина бы не смог так уверено уличить меня в попытке достать нож.

Шершавая ладонь сжимала горячую плоть, концентрируя вокруг себя все мои чувства. Нервные окончания потрескивали от перенапряжения. Казалось, вот-вот заискрит.

– Если бы не темнота, я бы не увидел Вас в миленьких трусиках. Стали бы Вы задирать платье при других обстоятельствах? – Перед ответом мужчина всегда выдерживал паузу, говорил неторопливо, доводя меня до критического уровня паники. Змей придвинулся, прижал меня к стойке, отбирая нож и отбрасывая его в сторону. – И я предпочитаю оставаться Инкогнито. Это не раз спасало мне жизнь.

Я обхватила его руку и попыталась оттянуть. Вонзила ногти и содрала слой кожи с руки. Все мои усилия были напрасны. Змей нагло накрыл ладонью мою промежность и не собирался убирать руку.

– Я закричу.

– Тебя никто не услышит.  – Мужчина говорил сухо без какой-либо интонации. Такая манера ни может не пугать. Фантазия рисует взрослого мужика лет сорока, любящего развращать молоденьких. Эдакий богатенький папочка в поисках дочурки.

И несмотря на отвратительный портрет в моей голове, я завожусь. Меня возбуждает то ли опасность, то ли наглость и сила мужчины. Чувствую, как от смущения начинают гореть щёки, как сбивается дыхание. Мы начинаем даже дышать в унисон. Темнота стирает рамки приличия, нашёптывая: «никто ничего не увидит и не узнает. Это только между Вами».

– А Вы, значит, насильник? – Сжимаю ноги и отпихиваю мужскую руку. Я не вижу его в темноте, но чувствую. Он дышит на меня откуда-то сверху, а значит выше где-то на голову, если не больше. Мускулистый. У него сильное запястье и цепкие пальцы, мне не удаётся разжать пальцы и убрать его руку. Чувствую, как перекатываются под пальцами мышцы. И от него пахнет очень дорогим парфюмом. Я знаю этот запах, но не могу вспомнить, где раньше его слышала. – Я пришла для делового разговора, а не для обжиманий в сомнительном заведении с ещё более сомнительным типом.

Темнота обнажает. Мне хочется прикрыть руками.

– У меня с девочками один разговор. Становись на колени. Бери в рот. Если у тебя получится сделать мне приятное, я помогу тебе. – От возмущения покрываюсь пятнами. Такое заманчивое предложение нельзя оставлять без внимания.

– То есть, за отсос Вы расправитесь с моим отчимом? – уточняю его, пытаясь обуздать гнев. Змей силой раздвигает ноги под платьем и скользит по бедру вверх, заставляя меня извиваться и пытаться отпихнуть его. Мужчина умудряется справиться со мной одной рукой.

Змей раздражает меня. Типичный представитель сексистов, считающий, что женщина может только одно – ублажать мужчину.

– За хороший отсос. – уточняет он, цепляя трусики и рывком разрывая их. От боли я взвизгиваю и немного оседаю, потому что предательски подгибаются колени. Ткань больно впивается в нежную кожу, оставляя на ней красные следы. – Ну так что?

Трудно продолжать разговор, когда ты в шаге от изнасилования. Змей же шарит рукой под платьем как хозяин, его ничего не смущает. Мужчина уже выписывает узоры на моём лобке, поглаживая аккуратно подстриженные завитки волос. Я не убирала ничего, не могла и предположить, что наша встреча в центре Москвы в баре закончится наглым домогательством. Тем более, я и подумать не могла, что ко мне залезут в трусы.

Понимаю, что мы уже не договоримся со Змеем, нужно брать руки в ноги и давать дёру.

– Змей, или как Вас там зовут. Мне сказали, что Вы серьёзный человек и у нас общий враг. Мы могли бы объединиться… – Пытаюсь добраться до его рассудка. Нужно нащупать слабое место, ударить побольнее и сбежать.

– Поддерживаю. Нужно объединить наши усилия и слиться в экстазе прямо на этом столе. – Он одной рукой подхватывает меня и усаживает на барную стойку, протискиваясь телом между ног. Я оказываюсь с широко разведёнными ногами перед ним во всей красе. Всё происходит так быстро, что я не успеваю ничего сделать.

В нос ударяет запах его парфюма. Необычно горький и притягательный. Жмурюсь. Мне нравится его запах. Не должен, но нравится. Жадно вдыхаю его. Не могу никак надышаться.

– Вы… – Не успеваю договорить, потому что его губы касаются меня там. Глаза распахиваются сами собой, крик замирает комом в горле. Он псих. Когда я пытаюсь вырваться, он прикусывает клитор, слегка надавливает на него зубами, обрисовывая мои перспективы, если я продолжу в этом же духе. – Я не хочу Вас.

Моё глупое заявление его смешит, Змей никак это не комментирует. Не успеваю пикнуть, как его язык разрезает меня на двое, проникая в пещерку. К собственному стыду, у меня там влажно, я чувствую с какой лёгкостью он скользит.

В таких делах я была неопытна. Девственница. Знала лишь теорию. С моим телом до сегодняшнего дня играл лишь Ярослав. Только он касался меня. От чего-то мне стало жутко стыдно, захотелось расплакаться, прикрыть руками лицо. Если бы Годзилла узнал, чем я тут занимаюсь, голову мне бы оторвал.

– Что Вы делаете? Зачем? – не узнаю собственный голос, опускаю руки, чтобы оттянуть мужчину от себя. Пальцы путаются в жёстких волосах. У него даже волосы упрямые, непослушные, разметавшиеся в разные стороны. Вместо того чтобы оттянуть его, я жадно трогаю его волосы, поглаживаю.  – Если Вы хотите снять компромат и этим шантажировать моего отчима, зря стараетесь! Ему плевать на мою репутацию!

Змей на несколько секунд останавливается. Выдыхаю, цепляясь за надежду, что мне удалось зацепить его, но мужчина ровным, всё таким же безразличным тоном говорит:

– Расслабься уже и получай удовольствие. – Развратная часть меня твердит, что нужно позволить Змею закончить, у него хорошо получается. А разумная напоминает, что мы не знакомы, и мужчина нагло берёт меня против воли. Не желая сдаваться без боя, нащупываю на баре стакан рукой, сжимаю его и пытаюсь ударить им по голове Змея. В последний момент мужчина останавливает меня, стекло лопается прямо в его руках, осыпая меня осколками.

– Вас Змеем прозвали за способность работать языком? – он не отвечает. Змей – искуситель играет с моей горошинкой. Там постыдно влажно и непристойно горячо. Тело решает жить отдельно от моей головы. Сказываются годы в женской компании.

Я ругаюсь в голос, прижимаю к себе ноги и выбрасываю их вперёд, пытаясь тем самым оттолкнуть мужчину, но в итоги лишь сильнее придвигаюсь к нему и практически насаживаюсь на язык.

Змей нащупывает мою грудь под платьем и сжимает её, прибивая меня к стойке.