Очень хочется сказать ему про Сводного и его мнение на этот счёт, но я благоразумно прикусываю язычок. Нельзя ничего говорить, лучше прикинуться дурочкой. Пусть думает, что напугал меня. Выдавливаю из себя улыбку, опускаю глаза и лихорадочно в голове прокручиваю правильный ответ.

– Постараюсь сделать всё для этого. – говорю непослушным языком, надеясь, что мне удастся быстро найти компромат и уничтожить отчима до того, как он прихлопнет меня. Борис остаётся доволен моими словами, потому что хватка ослабевает. Он касается руками моей головы и практически нежно целует в лоб, оставляя влажный след. После его ласки хочется поскорее принять душ и содрать толстый слой эпидермиса с себя.

Поцелуй должен передавать любовь и нежность, а вот прикосновение отчима неприятно клеймит.

– Иди, моя хорошая. Не разочаровывай нас с мамой. – чувствую издевательские нотки в голосе.

Делаю всё, чтобы не побежать подальше от него, а выйти с достоинством из его кабинета. В дверях я сталкиваюсь с седым мужчиной со знакомым лицом. Буквально влетаю в него, врезаюсь в массивную грудь. В детстве я часто видела его в доме, он был человеком Бориса и работал на него не первый год.

Увидев меня, мужчина насторожился, посмотрел бесцветными глазами пронизывающе, пытаясь отгадать, что я тут делала. Он конечно же знал кто я. От колючего взгляда кожа покрылась коркой льда.

– Простите. – бормочу глухо и проскальзываю мимо него, протискиваясь в небольшой дыре между громоздким мужчиной и дверью. Первым моим желанием было сбежать из офиса, но потом решаю остановиться. Нужно узнать, кто этот мужчина и какую работу выполняет для Бориса.

Сердце бьётся в безумном ритме. В голову приходит безумная мысль, от которой становится страшно и сладко от предвкушения. Я подавляю лихорадочный страх и иду обратно. Заходя в офис, я заметила, что в кабинете отчима был запасной выход. Чёрный ход на экстренный случай. Если подумать, то чёрных ход должен был быть как-то связан с личным туалетом Бориса, потому что визуально по планировке они располагались рядом.

Я ловко проскользнула в туалет пока помощница Бориса относила чай мужчинам, тихо закрыла за собой дверь и стала искать вытяжку, дверь что угодно, что позволило бы мне подслушать разговор. Интуиция подсказывала мне, что Седой не бухгалтерией занимается.

К моему счастью, удача была на моей стороне и мне удалось найти широкую вытяжку, вентиляция которой видимо была единой для туалета, кабинета и чёрного хода. Я стала аккуратно ногами на унитаз и прислонила ухо к решётке. Голоса были словно из другого здания, очень тихими и плохо различимыми, но если сосредоточиться, то можно было расслышать разговор.

Мужчины были раздражены.

– Груз потерян безвозвратно. Нет ни следа, фуры пустые.

– Откуда произошла утечка, твою ж мать! – отчим, судя по голосу, был очень зол. – Кто знал, что груз пребывает сегодня?

О каком грузе идёт речь? Насколько мне было известно отчим не был никак связан с перевозками.

– Очень узкий круг. Я проверяю каждого и найду крысу. Инфу слили Змею, это его работа. Сделали всё ювелирно, обчистили фуры где-то на подходе в Москву

– Этот Змей начинает утомлять. Он повсюду, никто не может сказать мне кто он! Чёртов сукин сын. – Борис долго ругается отборным матом, а я влюбляюсь в Змея с каждым новом словом. Если он враг отчима, значит, мне он – друг. – Когда ты найдёшь его? Сколько он ещё принесёт нам ущерба?

– Пока мне не за что зацепиться, работает он профессионально. Подозреваю, что он из своих, иначе бы не был таким осведомлённым о наших делах.

– Найди его. Если я не узнаю имя и фамилию Змея к следующей неделе, можешь рыть землю зубами. Понял меня? – слышу, как отчим ударяет по чему-то кулаком. – Дерьмо. Пятьдесят миллионов в мусорку. Твоя тупая башка вообще представляет сколько это бабла? Я потерял хриналион зелёных из-за того, что твои люди не умеют работать.

– Пусть Сохнов даст ещё. – напрягаюсь, потому что разговор принимает уже осязаемые контуры. – Он вроде как расположен к Вам. Девчонка Ваша ему приглянулась

– Ага. Сучка упрямая нос крутит, может и испортить всё. Ты попроси приглянуть за ней, с кем общается, что делает. Подозрительно ведёт себя, шёлковая стала. Это не похоже на неё. Чувствую подставу. – я думала, мне удалось его обвести вокруг носа. А как оказалось, мы оба играли в вежливость.

– Присмотрю за ней, но перемены могут быть закономерностью. Вы сами видели методы воспитания в колледже, весьма эффективные. Возможно, она просто осознала, что должна вести себя хорошо, если не хочет оказаться там снова… – мужчины заржали. А я еле удержалась на унитазе в позе цапли.

Значит, отчим прекрасно знал, что делает директриса со своими воспитанницами и специально отправил меня туда, чтобы подвергнуть издевательствами.

Разговор терял нить. Я бы с удовольствием дослушала до конца, но нужно было убираться из туалета незамеченной.

Соскочив с унитаза, я выглянула в коридор, пытаясь определить, где помощница Бориса. Увидев девушку, красящую ногти в приёмной, я застонала в голос. Нужно придумать, как проскользнуть мимо неё не замеченной. Нельзя, чтобы она видела меня всё ещё в офисе.

Я вернулась в туалет и прошлась по нему, стараясь ступать беззвучно. Посмотрела на окно, закусила губу и выругалась. Лезть в окно?

Скорее всего тут есть камеры и охрана, такое поведение будет ещё подозрительнее.

За дверью послышались шаги. За доли секунд моё сердце совершило поворот на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси. Ноги сами отвели меня в подсобку со швабрами, я села на корточки и обняла руками колени. Закрыла глаза и постаралась нормализовать дыхание.

Цокот каблуков был совсем рядом. Помощница Бориса вошла в туалет и пошла, судя по звуку, в кабинку.

Дрожащими руками я открыла дверь, моля Бога, чтобы ничего не заскрипело. Вышла на носочках из туалета и побежала к выходу. Ближе к пункту охрана я сбавила шаг и прошла мимо турникета, не в силах совладать с адреналином. Меня колотило.

– Что с тобой? – Миша сняла очки при виде моего взволнованного и раскрасневшегося лица. – Тебя там били?

– Нет, но кое-что случилось. – Я схватила её за руку и потащила на дальнюю лавочку в тени, на ходу пересказывая приключения. – Нужно узнать кто этот Змей.

– Зачем? Если он ставит палки в колёса твоему коррумпированному отчиму, то с ним точно не нужно связываться. Это скорее всего, какой-то сорокалетний мужик – извращенец. – у Миши было своё представление бандитов. – И он точно ничем не поможет тебе.

– Враг моего врага, мой друг. – повторяю упрямо. – Если он поможет мне оставить отчима в одних трусах за решёткой, то я с удовольствием буду с ним дружить.

– Ага, и посасывать ему. – скрещивает руки Мишель. – Али, ты очень наивна, моя дорогая. Мужчинам никогда не нужны деньги и дружба от женщины, они хотят лишь отыметь её либо по-собачьи, либо в рот, либо сверху…

– Ты сама говорила, что мужчинами можно управлять…

– С молодыми и наивными дурочками можно обойтись хлопаньем глазок, а вот с матёрыми китами это не прокатит. А ты, Али, не сможешь спать с кем попало. – строго говорит Мишель. – Да и я тебе не позволю.

ХХХ

К Антону и Степану в офис я влетела крайне возбуждённая, не могла даже стоять на месте. Мишель плелась за мной с усталым видом, не разделяя моих эмоций.

Хотелось узнать, что за нелегальный груз перевозил Борис и кто этот Змей?

– Вася? – выходящий из кабинета Ярослав, закрыл передо мной дверь и преградил путь. В его глазах читался немой вопрос: «Что ты тут делаешь?» – Ты сюда работать устроилась?

– А ты? – огрызаюсь в ответ. Годзилла сегодня был в голубой рубашке и брюках. Было непривычно смотреть на него в классической одежде. – У взрослого мальчика нет дела, поэтому ходишь к младшему братику брать деньги на коктейли?

Мозг стал подкидывать картины его безбожного флирта в баре, и я стала раскаляться.

– Не ревнуй. – усмехнулся Яр, не сдвигаясь с места, хотя я пыталась оттолкнуть его в сторону. Казалось, что он весит целую тонну. – Между нами же только дружба.