– Пришла за телефоном. – говорю тихо, стараясь не смотреть на голого мужчину. – Уже ухожу.

Борис меняет мои планы, он хватает меня за шкирку и кидает на кровать. Я больно приземляюсь на мягкую поверхность, ударяясь головой о стену. Перед глазами начинают плясать звёзды.

– Твоим воспитанием совсем не занимались прежде, это нужно исправить. – рычит Борис. Полотенце упало на пол, и теперь его член угрожающе раскачивался. Стараюсь не смотреть на него, но куда бы я ни отводила глаза, везде голый болт. Я подняла голову, чтобы не рассматривать пенис отчима. Краска залила лицо. Последнее, что я хотела видеть – его член. – Ты постоянно перечишь, оскорбляешь старших и влипаешь в неприятности. Девочки не должны себя так вести.

Воздух в комнате становился тяжелее, будто кто-то перец просыпал. Ноздри жгло. Я хотела сбежать, дёрнулась, но мужчина схватил меня за лодыжку.

– Не дёргайся. – приказал он, наступая коленом на кровать. – Я не договорил.

Его рука заскользила вверх, сжимая до синяков икру.

Мозг пытался лихорадочно понять, чего он добивается, но я отказывалась верить фактам, пыталась объяснить его странное поведение алкоголем или моей больной фантазией. Борис был взрослым мужчиной, он был женат на моей маме и не должен был сейчас просто так стоять передо мной голый и трогать вот так… ненормально.

– Тебе нравится, когда с тобой обходятся жёстко? – спрашивает он, нависая надо мной практически уже во весь рост. Его член упирался мне в колено.

Я боялась пошевелиться, издать и звук. Казалось, что, если я сделаю одно неверное движение, случится непоправимое. Он сделает мне больно.

– Извините, Борис, я буду вести себя впредь лучше. – обещаю ему, слыша, как стучат мои зубы. Я была меньше и слабее. – Можно я пойду?

– Нет. – насмешливо говорит мужчина, очень довольный собой. Он касается моей щеки, и я жмурюсь от отвращения. – Ты очень красивая, Василиса. Сколько тебе? Напомни… Для твоего возраста ты переспелая вишенка, уже сиськи и жопка… признавайся, игралась уже с мальчиками?

Что он нёс вообще такое?

– Я как тебя увидел, не поверил, что у Сашки Ольшанского такая дочка.  В кого? Сашка же уродец, да и Светка только благодаря достижениям пластической хирургии на бабу похожа, но ты… в кого такая ягодка? – сомнительный комплимент заставляет меня шипеть и пинаться. Я пытаюсь укусить мужчину, но Борис бьёт меня по носу, заставляя запрокинуть голову.

Мужчина забирается под футболку и находит девичью, ещё не сформированную грудь, сжимает её своей лапой, оставляя отметины на белоснежной коже.

Чувствую себя грязной, испорченной. От такого никогда не отмыться!

– Отпустите! – кусаю мужчину, вгрызаюсь зубами в руку, желая содрать кожу вместе с мясом. Вторая попытка более успешна, но я не делаю мужчине больно по настоящему, он не выпускает меня из рук.

– Ты так сладко кричишь. Так и вижу, какая красавица тебя из вырастет. Волосы – чистый шёлк. Кожа – сладкий мёд. Ты такая вкусная. – он мерзко облизывает меня, проводя языком по лицу. Ящер. – Будешь моей девочкой? Скажи, что ты моя девочка.

Моя девочка. Скажи, что моя девочка.

Отвращение топит.

Мужчина разводит мои ноги коленом, спускаясь ладонью к запретному местечку. Я набираю воздух в лёгкие. Прежде, чем я успеваю вскрикнуть, Борис заталкивает мне в рот пальцы, не позволяя издать и звука. Слюна собирает во рту, а потом начинает течь по щекам.

– Ты хочешь, чтобы все думали, что ты решила соблазнить меня? – спрашивает он с издёвкой. – Ты пришла ко мне в комнату, когда я мылся и предложила себя. Умоляла поиметь в попку…

Борис стягивает шорты с трусиками вниз.

Не могу дышать. Не могу сопротивляться. Я не могу… не могу…

Меня связывает по рукам и ногам отвратительное чувство обречённости. Как жить с таким клеймом?

Отчим дотрагивается до живота и скользит вниз… Ногти царапают кожу.

– Дорогой, смотри что я нашла! – мама визжит прямо из коридора. Я слышу её голос как подарок судьбы. Она вбегает их в спальню в тот момент, когда отчим натягивает на себя полотенце. Я так и остаюсь лежать на кровати со спущенными шортами, парализованная от страха. – Что тут происходит?

Выдыхаю с облегчением. Сейчас всё станет на свои места. Мама не простит ему такое.

– Света. – вздыхает Борис, пытаясь придумать оправдание.

Я сползаю на пол, меня тошнит прямо на ковёр от отвращения, хочу избавиться от вкуса его пальцев. От запаха его геля для душа.

– Он… он… – слова не складываются в предложения. Мне трудно говорить. Я хочу разреветься, но крик застревает в горле, а слёзы жгут изнутри.

– Я всё поняла. – Строго говорит мама. – Борис, выйди, мне нужно поговорить с дочерью.

Отползаю от лужи блевотины к окну, поджимая к себе ноги. Не могу прийти в себя.

– Ты серьёзно думаешь, что Боря повёлся бы на малолетку? – шипит она как разъярённая кошка. – Хотела соблазнить его и отомстить мне за то, что я вышла за него замуж? Не можешь никак простить! Когда ты поймёшь, что я не могу запереться в четырёх стенах и хранить верность твоему папочке!

– Нет… – качаю головой, не веря собственным ушам. – Ты сначала вышла замуж за того, кто убил папу, а теперь защищаешь его?

Мама бьёт наотмашь, обжигая ладонью щеку.

– Замолчи. Ты невыносима. – срывается она на крик, топоча ногами. – Я уже тысячу раз говорила тебе, что ты придумала всё! Борис спас нас от нищеты! Он бы и пальцем не тронул Сашу. И тем более, никогда бы не притронулся к его ребёнку.

Жжение лица пустяки по сравнению с раздирающей обидой.

– Замечательно. – заставляю себя встать. – Счастья Вам и сдохнуть в один день!

Клянусь, я приложу к этому руку.

ХХХ

– Что сказала мама такого, что тебя так перекосило? – Миша сидела напротив меня в уютном ресторанчике в центре недалеко от офиса отчима. Насколько я знала, Борис часто тут обедает, нам нужно было придумать Мишель легенду, чтобы подруга могла как бы случайно пересекаться с ним.

После завтрака мы постарались поскорее убраться из дома, чтобы не пересекаться с мамой, напоминающей огнедышащего дракона.

– Всё как обычно. – Миша знала обо всем, но повторять ей разговор с мамой совсем не хотелось. Вспоминать противно. Жутко стыдно, что мы с ней единой крови. – Маму изменит только могила.

– Ладно. – Француженка обводит взглядом ресторан цепким взглядом, изучая территорию, где обитает рыба особо крупного размера. Она собиралась поймать золотую рыбку.

История Миши была печальнее моей, её отец оказался многоженцем и бросил мать, когда ей было пять лет. Просто пошёл за багетом и не вернулся домой, оставив их с шишом в кармане. Меняются люди и декорации, но вечная классика не меняется никогда.

Чтобы как-то прокормить себя и дочь, мама Миши устроилась на круизный лайнер, а дочку пристроила в известный мне интернат благородных девиц. В одном из рейсов мама Миши встретила мужчину своей мечты, вышла за него замуж и отчаянно делала вид, что у неё нет дочери.

Через пять лет подруга сбежала из интерната в надежде на хорошую жизнь, прибилась к кочующему цирку и работала там до своего совершеннолетия, пока директор не поставил перед ней ультиматум: либо она спит с ним, либо валит на все четыре стороны.

Мишель ничего не осталось как уйти. Без денег и образования, жилья и перспектив, подруги ничего не осталось как пойти в эскорт. Сначала было весело, а потом очень грустно. Время работы в эскорте нанесло сотню мелких шрамов на сердце Миши. Она не очень любит вспоминать тёмные время, но с улыбкой говорит, что зато приобрела богатый опыт в налаживании связей.

Пыталась наладить жизнь и танцевать, но без связей и раздвигания ног – ничего не получалось. Женщины завидовали красоте и таланту, мужчины хотели заполучить диковинную красотку себе. Никто не хотел протянуть руку девушке и помочь пробиться. Двери закрывались прежде, чем Миша успевала начать мечтать.