Вот только двигался он слишком прямолинейно. Без изюминки. На что и был расчёт. Два сердцевика выплюнули биоплазменные шары ровно в тот момент, когда тяжёлые крейсера не смогли бы увернуться от них ни при каких обстоятельствах. Линкор попытался прийти на помощь, закрыв крейсера своими щитами, но тоже не успел. Эхо был безжалостен и пространство озарилось двумя яркими вспышками, лишившими шестой флот обоих тяжёлых крейсеров.

Половина дела сделана!

— Вперёд! — приказал я своей эскадре и корабли ринулись вперёд. Две выжившие группы пожирателей встретились с противником и начали «кусать» линкоры. Они не могли пробить щиты — против подобной защиты каких-то средних кораблей было недостаточно, но я отправлял их туда не для этого. Ксорхи вообще ничего не делают просто так.

Мои корабли пошли на таран!

Система активного сопротивления метеоритам находилась в носовой части линкоров. Позади, в районе двигателей, подобным системам делать было физически нечего. Туда-то я и отправил своих камикадзе. Да, половину из них сбили ещё на подлёте. Стрелки на линкорах были отменные. Да, вторую половину основательно подбили, практически уничтожив. Корпуса горели, двигатели отказывали, щиты рушились — но мои корабли летели дальше, выполняя мой приказ. И, добравшись до корпуса, пробили его как бумагу.

А дальше началось то, что мои противники постараются как можно скорей забыть и станут вздрагивать каждый раз, когда им напомнят о произошедшем. В каждый из линкоров вошло всего восемь пожирателей. Мелочь, недостойная внимания. Но из каждого корабля вылез брут. Живой, злой и жаждущий одного — убивать. И управлял каждым брутом не искусственный разум, а я!

Это была бойня. Линкоры остановились, занявшись внутренними проблемами. Видимо, тот, кто управлял флотом, не до конца понимал, как сражаться с десантом. Но я не собирался останавливаться на этом. Сердцевик и хищники вступили в бой.

У фрегатов и средних крейсеров не было ни единого шанса противостоять тяжёлым кораблям ксорхов. Временно лишившись главных кораблей, они запаниковали и начали творить полный бред. Словно ими перестали управлять! Хаос. Паника. Смерть.

Мои хищники жрали корабли целиком, превращая их в чистый металлолом, который тут же пускался на дело. Биологические пасти раскрывались, заглатывали фрегаты, перерабатывали металл в органику. Ксорхианская промышленность работала в режиме реального времени. Люди пытались сопротивляться, но делали это слишком медленно. Подошедший сердцевик выстрелил в первый линкор практически в упор и пространство озарилось новой яркой вспышкой.

Шестой флот понёс катастрофические потери.

Но бой — это не всё, чем я занимался. Как только основные силы шестого флота увязли в возне с моей эскадрой, носитель и второй сердцевик спокойно поплыли к ближайшей населённой планете. Никто не мешал. Никто не перехватывал. Отвлекаться на мелочь я не собирался. Моя задача — захватить планету, а не уничтожать жалких людишек. Людишки сами себя уничтожат. Потом. Когда споры прорастут, когда рой вылетит, когда планета превратится в улей.

— Шестой флот империи Тирис уничтожен, — раздался холодный металлический голос. — Система захвачена ксорхианцами. Потери — двадцать четыре миллиарда человек.

Голову сжало стальными обручами и космос исчез. Вместе с моим сознанием.

«Чистая победа», — успел я услышать мысли Эхо. — « Пусть теперь попробуют её оспорить».

Темнота.

Кабинет ректора ИВА

— И что это было? — Виктор Харгрейв, ректор Императорской военной академии, посмотрел на своих подчинённых, ожидая вразумительного объяснения произошедшего.

— Что-то из разряда невозможного, — слово взял полковник Шрайн. Развитие направления «ксорхианцы» было его вотчиной, поэтому за то, что произошло в лаборатории, отвечать ему первому. — В какой-то момент времени курсант Золотой управлял шестьюдесятью тремя самостоятельными единицами.

— Разве не ты меня заверял, что максимум человеческих возможностей — тридцать пять кораблей или наземных единиц? — спросил ректор.

— Говорил и не собираюсь отказываться от своих слов, — ответил полковник. — То, что произошло, не вписывается в привычную логику. Моя программа существует всего тридцать лет и за это время подобный случай произошёл впервые.

— Всего? — бровь ректора взлетела. — Максимилиан, это не «всего», это «уже» тридцать лет. Я дал тебе полную свободу действий, позволил нанимать простолюдинов, невзирая на постоянное недовольство высших домов. Нашёл тебе оборудование, о котором могут только мечтать лаборатории Соларионов. Выделил целый этаж учебного корпуса. И после тридцати лет изучения поведения ксорхов и возможностей людей ты используешь слово «невозможное»?

— Мне нужен этот курсант, — полковник Максимилиан Шрайн проигнорировал сарказм ректора. — Я забираю его в свою лабораторию. Он ведёт себя как ксорх! Он первый, кто разбил флотилию Льда в честном открытом бою. И не просто разбил — он захватил систему! Сделал то же самое, что и на дуэли, только без растягивания на несколько месяцев. Я не понимаю, как устроены его мозги, но хочу в них разобраться. Это поможет моим наработкам. Это поможет империи!

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Виктор Харгрейв. — Ты же знаешь, что он ставленник Ариса Солариона?

— И что? — не понял полковник Шрайн. — Соларионы не вмешиваются в дела академии! Это было оговорено давно! Да даже если и вмешаются, что в этом плохого? У курсанта будет безоблачное будущее. С такими мозгами его на руках носить будут, лишь бы он прогнозировал то, как поступят ксорхи, и дальше. Ты же сам видел, что он вытворил! Два совершенно разных сценария действий! Проклятье, Виктор! Шестьдесят три корабля в моменте! Ты только представь, на что он будет способен, когда пройдёт нашу подготовку? Говоришь, он ставленник Соларионов? Так хорошо же! Мы сможем выбить ему управляющую матрицу! Её даже адаптировать не придётся, как Льду. Потому что кровь курсанта позволит работать с технологиями предтеч без каких-либо переходников! Империи Тирис нужен Каэль Золотой, Виктор!

— В этом-то и заключается проблема, — ответил ректор. — Он является владельцем независимого отряда наёмников «Малыши». Официально признанного самим императором! Никогда не бывать тому, чтобы наёмники работали с тайными проектами империи Тирис. Служба безопасности и так заинтересуется этим случаем. Не прошедшим должного согласования, к слову.

— Наёмник? — полковник Шрайн настолько удивился, что даже слов не нашёл. — Как наёмник. Ему же всего двадцать два года! Откуда наёмники!

— То есть личное дело безземельного барона Каэля Золотого ты не читал? — понял Виктор Харгрейв.

— Читал, — полковник продолжал думать. — Сразу, как только ты сказал, что он будет учиться в академии. Что могло произойти за полгода?

— Ты не поверишь, как много всего, — ректор позволил себе ухмылку. — Тебя не смутил «Крест Героя»?

Полковник Шрайн нахмурился и, нажав на планшет, вывел перед собой личное дело курсанта Золотого.

— Твою предтечи в рёбра! — выругался он. — И что, вообще без вариантов?

— Ни единого, — ответил ректор. — Арис Соларион не отдаст такую игрушку. У него на неё свои планы и всё, что мы можем себе позволить — продолжать обучать Льда, раз в неделю загружая его ксорхом. Кстати, хорошее имя — Ксорх. Подходит этому безумцу куда лучше «Золотого». Пожалуй, так мы его в наших стенах называть и станем. Приказ выйдет уже сегодня.

— Раз в неделю? — тяжело вздохнул полковник. — Виктор, ты же понимаешь, что этого мало? Льду нужны тренировки, чтобы стать лучше. А сейчас у него два поражения! И от кого? От Ксорха, который ни разу в симуляторе не сидел!

— Другого предложить я не смогу, — заявил ректор. — Мне ему и остальным «Малышам» ещё индивидуальную программу нужно разрабатывать. Соларионы хорошо вложились в их обучение. Так что один раз в неделю — это максимум, когда я могу выделить тебе Ксорха. Используй его с умом.