При этом, что немаловажно, о местоположении самой планеты никто не знает. Где она, что с ней, как она — такой информации нет. Так что подельники и сообщники, которые могут попытаться выкрасть своих главарей, попросту не знают, где их искать. Жердан-4 — это чёрная дыра, куда сбрасывают тех, кого хотят забыть навсегда.

— Я, Лириам Четвёртый, объявляю Ариса Солариона виновным в уничтожении лаборатории по изучению ксорхов и лишаю его права на фамилию! — произнёс император, фиксируя приговор. — Отныне и до конца его жизни Арис будет находиться на Жердане-4. Я отменяю все решения изгнанника, принятые им за последние пять лет! Приказываю своим советникам проработать вопрос компенсации и блокировки его поручений. Вся собственность изгнанника переходит в пользу империи Тирис. Такова моя воля!

Все решения⁈ Станция переработки в системе Агрис. Моё присутствие в ИВА. Наш договор найма на последнее задание. Крейсер. Команда из Гипериона-7. Да что этот грувака императорских удумал⁈ Однако возразить императору никто не смел. Глупцов таких в зале не было. Насладившись тишиной и достигнутым эффектом, император вновь заговорил, возвращаясь к герцогу.

— Ты утратил хватку, Элиас. Считаю, что ты недостоин занимать своё место. Быть герцогом — значит всё контролировать. Ты утратил контроль.

Император махнул рукой и между ним и герцогом Элиасом вспыхнула голограмма юго-восточного сектора. Того самого, которым управлял герцог. Но сейчас в этом секторе был окрашен красным один небольшой участок.

— Отныне ты маркиз, Элиас, — объявил император. — Будешь управлять этой зоной. Даю тебе пятьдесят лет, чтобы сделать эту область лучшей в секторе и тогда я подумаю о том, чтобы вернуть твою ветвь обратно на вершину. Сейчас вы недостойны того, чтобы находиться на Инвикте-Прайм!

— Как будет угодно моему императору, — невозмутимо ответил теперь уже маркиз Элиас, принимая удар. Понижение в статусе. Изгнание с центральной планеты. Потеря почти всех территорий. И всё это на глазах у всей империи. Я даже в истории не помню подобных публичных унижений.

— Альмир, принимай новый сектор, — император даже не поворачивался ко второму герцогу. — Даю право твоей ветке на владение двумя секторами. Назначь сюда доверенного человека. Пусть разберётся со всем тем бедламом, который здесь творился. И помни — указы герцогов отменять нельзя. Как нельзя вмешиваться в работу Элиаса. Если я узнаю, что твои подданые зашли на территорию маркиза, отправишься за Арисом. Ты меня услышал?

— Да, мой император, — побледнел герцог Альмир. Видимо, на такие ограничения он не рассчитывал.

Император взлетел и вернулся на трон. Какое-то время он смотрел на собравшихся, после чего произнёс:

— Мне не нравится, когда меня заставляют решать проблемы, — его голос прозвучал настолько тяжело, что, казалось, физически давил на каждого. — Мне не нравится, когда кто-то создаёт мне проблемы. То, что сегодня произошло — можете считать самым безобидным наказанием. Предупреждением, если хотите. Потому что в следующий раз я буду действовать жёстче. Любой, кто провинится, будет отправлен на Жердан-4. Любой! Независимо от того, простолюдин он или герцог. Идёт война, в которой мы проигрываем. Там, где появляются ксорхи, люди исчезают. Исключения настолько редки, что их принимают за героизм! И вместо того, чтобы сплотиться, вы устраиваете какие-то никому ненужные разборки. Отныне я буду это пресекать. Причём так, что не понравится никому! Аудиенция закончена!

Император взмыл в воздух и исчез в дверях позади трона. Зал замер. Никто не смел пошевелиться. Двадцать семь тысяч человек стояли, как статуи, боясь даже вздохнуть.

Я смотрел на пустое место, где ещё минуту назад стоял Арис. На пол, где валялось высохшее тело Маркуса. На маркиза Элиаса, который стоял с каменным лицом, потеряв почти всё, что имел.

Вот, значит, как делается политика в империи Тирис. Вот как решаются споры между великими домами. Не переговорами, не компромиссами, а публичными казнями и унижениями на глазах у всей империи. Что-то мне как-то резко расхотелось в ней оставаться!

Может, имеет смысл вернуться на фронтир и прожить спокойную жизнь фермера? Выращивать пшеницу, разводить скот, смотреть на закаты и не думать о политике, империи и ксорхах? Может, мой отец что-то знал, запрещая мне смотреть в небо? Может, он понимал, что там, наверху, творится безумие, от которого лучше держаться подальше. Потому что здесь действительно безумие. Такое, что ни одна грувака выдумать не сможет, даже если очень постарается.

«Малыши» потеряли своего покровителя. Арис исчез. Все его решения отменены. Крейсер, база, команда — всё это теперь под вопросом. И я стою здесь, в центральном зале императорского дворца, среди двадцати семи тысяч свидетелей нашего краха, и понимаю только одно:

Не у каждой груваки есть такая задница, в которой мы оказались. И, что-то мне подсказывает, впереди будет только хуже!

Конец 2-й книги