— Правило работает только внутри дома Соларионов? — уточнил Райн.

— Только внутри, — кивнула Зорина. — За его пределами идёт свободная охота. Если кто-то, скажем, условный Кирон, найдёт способ адаптировать управляющую матрицу под себя, а такие случаи распространены, то любой Соларион тут же его поглотит, невзирая на статус. Даже будь это сам глава дома.

— Это сразу начнёт войну, — нахмурился Вальтер.

— Начнёт, — хмуро произнесла Зорина. — Только владельцев матриц это не остановит. Они не считаются с потерями. Вы видели, что сделал император. Он меня почти сожрал. Если бы не знак дома на груди, сейчас меня бы здесь не было.

— Император не знал, кто ты такая? — удивился я. — Ему должны были доложить, что среди присутствующих на награждении — один из владельцев матрицы.

— Должны, — кивнула Зорина. — Но кто-то не очень внимательно отнёсся к своим обязанностям. Теперь вы понимаете, почему глава империи всегда лично награждает отличившихся героев?

С этой стороны, признаться, я никогда на этот вопрос не рассматривал. Лучшие из лучших гордились тем, что их допустили на планету к главе империи, а по факту получалось, что их готовили к поглощению и сама церемония награждения, по сути — смотрины. Император проверяет, нет ли среди героев кого-нибудь вкусненького. Вот к чему все те унизительные процедуры «чистки». Чтобы перед императором предстало подготовленное блюдо!

— Прелестная традиция, — усмехнулся я. — Умри за Империю, получи медаль и стань закуской для императора.

— Не всех съедают, — возразила Зорина. — Только тех, у кого матрицы. А таких единицы. Технологии предтеч под запретом. Только высшая знать может даровать право ими пользоваться. Как сделали это по отношению к тебе.

Естественно, что информация об управляющих матрицах являлась тайной за семью печатями и, если бы не текущие обстоятельства, «ни одна бы грувака» никогда ничего бы от Зорины не узнала. Но обстоятельства сейчас такие, что «Малыши» могут сдохнуть, если не начнут работать вместе. Группа должна знать, на что способен каждый из её членов.

Эти слова меня немного укололи. Я-то про Эхо никому не говорил и не собираюсь. Потому что знака «Солариона» у меня на груди нет. И любой представитель высшего дома меня сожрёт и не поперхнётся, как только узнает про мою личностную матрицу. Учитывая, что к нам движется Лирэн Соларион со своей армией «Теней», молчать про Эхо становится не просто желанием, а вопросом выживания.

«Кстати, а ты к какому типу относишься?» — спросил я.

«Высшая», — ответил Эхо, но уверенности в его голосе не было. — «Это единственно логичное предположение, почему меня не смогли засечь другие матрицы».

После этого разговора Зорина изменилась. Словно некая невидимая стена, отделявшая её от нас, рухнула в одночасье. Нет, её едкие шуточки, порой переходящие границы, никуда не девались, но сейчас на них стали иначе реагировать. Что взять от ещё одного живого калькулятора, в голове которого живёт непонятная технология древней цивилизации?

Так что мы приступили к следующей задаче — изучению подземного уровня.

Летающая платформа «Стриж-4М» натужно гудела, удерживая на себе вес моего «Призрака». Придерживаясь руками за гладкий материал стенки, я медленно спускался по шахте, внимательно контролируя натяжение страховочного троса. Случись что — меня вытащат. Возможно.

Платформы не были предназначены для спуска и подъёма на полуторакилометровые высоты. Летать по прямой — да, а вот вертикальный подъём у них оставлял желать лучшего. Так что мы долго решали, как поступить. Ничего лучшего, кроме как протестировать всё в живую, не придумали. Требовалась жертва и ею выбрали меня. Как самого лёгкого. Даже Лана и то была на пять килограмм тяжелее. Про остальных и говорить нечего. Целенаправленные тренировки по развитию мышечной массы просто так не проходят.

Беспокоиться о жизни единственного пилота никто не стал. Какой смысл в корабле, если вылететь из пещеры мы не можем? Да и среди ползущей к нам армии наверняка найдётся хоть один человек, который умеет управлять фрегатом. Так что возражений по поводу моей кандидатуры не было.

— Платформа греется, — послышался голос Рорка. — Слишком большая нагрузка. Требуется дополнительное охлаждение. Золотой, что по ощущениям?

— Дрожит, — ответил я. — Первые пятьсот метров шло нормально, потом началась мелкая дрожь. Чем ниже, тем сильнее.

— Перегрев, — пояснил Рорк. — В шахте плохо с естественным обдувом, вот техника и не справляется. Проблема понятна, Калькулятор, подскажешь что? У меня, кроме как цеплять дополнительные вентиляторы, решения нет.

— В нашей ситуации это единственный логичный вариант, — подумав, ответил Векс. — Трубок с жидкостным охлаждением мы сейчас нигде не найдём. Вентиляторы.

— Эй, вы там про меня не забыли? — крикнул я, так как страховочный трос натянулся. — Спускайте! Пока вы возитесь с другими платформами, я внизу всё исследую!

— Только в ворота не вздумай лезть, — сразу предупредил Райн. — Неизвестно, куда они ведут.

— Да ворота меня, если честно, сейчас волнуют меньше всего, — ответил я. — Туннель куда интересней. Хочу пролететь вдоль него, посмотреть, куда ведёт.

— Только без фанатизма, — заявил Райн. — Спускаем!

Без фанатизма. Какое весёлое требование. Я отключил платформу, чтобы она не перегрелась окончательно и остаток пути спускался на тросе. Долго, муторно, но вполне эффективно.

— Стоп! — произнёс я двадцать минут спустя. — Отцепляюсь! Дальше сам. Я в пещере!

Пока народ сверху работал, я развлекался, нарезая круги по нижней пещере. Одно дело смотреть на неё через камеры дронов, другое — своими глазами. Совершенно иное впечатление.

Ворота предтеч манили, но я решил довериться Эху и не соваться в них. Это я глазами видел, что дальше начинаются камни. Мой спутник ничего подобного не наблюдал. Для него ворота вообще оставались такими же непроницаемыми, как и белая сетка. Словно что-то отрезало все технологии предтеч, не позволяя им пробиться дальше. Пока сюда не спустятся остальные, рисковать не нужно.

Так что всё, что мне оставалось — проследовать за белой нитью в прямой, как стрела, туннель. Он уходил куда-то на юг. Туда, откуда к нам двигалась армия выживших.

Удостоверившись, что с энергией у меня полный порядок, я направил прожектор в туннель и, дав команду Эхо сообщать о любой странности, ринулся вперёд. Пришло время изучений.

Туннель не изменялся. Он не разветвлялся, не юлил. Просто шёл прямо. Минут через десять это стало напрягать, и я решил ускориться. Ещё через десять минут я выжал из летающей платформы её максимум, разогнавшись почти до двухсот километров в час. Любая ошибка, любой контакт со стеной — неминуемая смерть.

Но туннель и не думал заканчиваться. Он шёл вперёд, уходя в бесконечность. И это было странно. Остановился я только через три часа, когда глаза начали слипаться от монотонности. Группа давно осталась где-то позади, связь с ней пропала. Если верить данным платформы, за это время мне удалось преодолеть пятьсот двадцать километров. Внушительное расстояние, особенно в том смысле, что за всё время путешествия Эхо ни разу не ощущал ни одного ксорха. Их здесь не было. Как не было ничего, что хоть отдалённо могло пояснить, кто вообще создал подобное чудо. Ксорхи? Предтечи? Откуда этот туннель взялся и что это за бесконечная белая нить?

С наскока изучить туннель не удалось. Можно было продолжить полёт, но для начала мне стоилот предупредить группу. Шустрик прав — нужно действовать без фанатизма. Запастись энергией, какими-нибудь устройствами, оружием, в конце концов! И только после этого уже можно лететь до самого конца туннеля, где бы он ни находился.

Развернувшись, я полетел обратно. Впереди меня ждали пятьсот двадцать километров монотонного туннеля. На этот раз я не гнал, так что расстояние преодолел часов за пять. Когда вылетел из шахты, группа уже была внизу, вовсю изучая врата.

— Золотой, отчёт! — сходу потребовал Райн. Подумаешь, не было меня почти двенадцать часов. Никто и словом об этом не обмолвился.