Он сел на кровать рядом и тяжело вздохнул. –Они уезжают послезавтра. Ремонт у неё закончен. Потерпи ещё немного. А сейчас… я прошу тебя, выйди и извинись. Ради меня.

Это было последней каплей. Он просил меня извиниться. Перед теми, кто унижал меня. Несправедливость этого мира сдавила мне горло.

– Хорошо, – прошептала я, стирая слёзы. – Ради тебя.

Я вышла. Жабова сидела в кресле с видом оскорблённой королевы. Девочки смотрели на меня с хитрющими улыбками.

– Зинаида Петровна, простите меня, пожалуйста, за мой тон и… за чай, – выдавила я.

Она снисходительно кивнула. –Видишь, как всё просто, детка. Всё дело в воспитании. Ладно, я великодушна. Иди спи. Завтра будем считать, что ничего не было.

Но что-то было. В ту ночь я поняла, что этот дом перестал быть моим. Что отец выбрал путь наименьшего сопротивления, и его защита осталась в прошлом, вместе с маминым смехом. Я была одна. Совсем одна.

Но именно в тот момент, лёжа в своей кладовке и глядя в потолок, я поклялась себе, что никогда и никому не позволю обращаться с собой так снова. Никогда.

Я заснула с горьким чувством несправедливости. Но на этот раз мне приснился не поцелуй принца. Мне приснилось, что я сама выковала себе новые доспехи. И они были гораздо прочнее прежних.

Жизнь в режиме «кладовочной Золушки» продолжалась. Мои дни были расписаны по минутам указаниями Жабовой, а ночи уходили на то, чтобы отмыть дом от последствий визитов Снежаны и Бежаны. Казалось, хуже уже быть не может. Но Вселенная, видимо, решила, что может, и послала мне луч света в этом царстве абсурда. И, как водится, свет этот лишь ярче высветил всю окружающую меня тьму.

Его звали Артём. Мы случайно столкнулись в книжном магазине, когда я пыталась найти самоучитель по японскому языку — мою новую попытку сбежать от реальности в мир иной культуры. Я потянулась за книгой одновременно с кем-то ещё. Наши пальцы коснулись. Я отдернула руку, извинилась и подняла взгляд. И утонула в самых добрых и смеющихся глазах, какие только видела.

– Простите, я вам не помешал? – спросил он, и его голос звучал тёпло и глуховато, как первый утренний кофе.

– Нет, я просто… смотрю, – выдавила я, чувствуя, как краснею.

Оказалось, что Артём тоже увлекается Японией, но больше со стороны кулинарии. Мы простояли среди стеллажей с фолиантами почти час, болтая обо всём на свете. Это был первый раз за последние месяцы, когда я забыла о существовании Жабовой и её «ангелочков». Он попросил мой номер. А на следующий день написал.

Для меня это было как глоток свежего воздуха в комнате, которую месяцами не проветривали. Я летала на крыльях. И, конечно, это не могло остаться незамеченным.

– Ой, Кать, а кто это тебе так наспамил? – сладким голоском поинтересовалась Снежана (я начала различать их по едва уловимой родинке над губой у Снежаны), заглядывая мне через плечо в телефон.

– Никто. Так, знакомый, – буркнула я, пряча смартфон.

– А-а-а, знакомый, – подхватила Бежана, появившись с другой стороны, как джинн из бутылки. – А он красивый? Богатый? Машина есть?

Девочки синхронно переглянулись, и в их глазах вспыхнул тот самый огонёк, который предвещал лишь одно — большую и увлекательную для них пакость.

Первая атака случилась, когда Артём, договорившись со мной по телефону, должен был зайти, чтобы отдать обещанную книгу про рамен. Я предвкушала эти пять минут обычного человеческого общения у порога. Я надела своё самое хорошее платье, поправила волосы и, стараясь выглядеть непринуждённо, ждала в гостиной.

Ровно в назначенное время раздался звонок. Сердце ёкнуло. Я бросилась к двери, но её опередил пушистый вихрь в образе Бежаны.

– Я открою! – просипела она и распахнула дверь.

На пороге стоял смущённый Артём с книгой в руках.

– Здравствуйте, я к Кате… – начал он.

– А вы кто? – тут же вклинилась Снежана, подходя к сестре так, что они образовали живой барьер в дверном проёме.

– Ну, я… Артём. Мы договорились.

– Катя! – пронзительно закричала Бежана, не оборачиваясь. – Там какой-то Артём пришёл! Говорит, ты его ждёшь! Это твой парень что ли?

Я попыталась отодвинуть их, но они вцепились в косяки двери.

– Девочки, пропустите, пожалуйста!

– А почему он такой помятый? – громко, «шёпотом», который был слышен на другом конце улицы, спросила Снежана у Бежаны.

– А у него на ботинке пятно. Мама говорила, по обуви видно, из какой человек семьи, – так же громко «прошептала» в ответ Бежана.

Артём покраснел и непроизвольно посмотрел на свои кроссовки.

– Девочки! – зашипела я.

– Ладно, проходи, – с видом великих инквизиторов, допускающих еретика к допросу, они наконец расступились. Артём зашёл, неуверенно протянул мне книгу.

– Держи. Ну, я пожалуй пойду…

– Останешься на чай? – быстро спросила я, чувствуя, что единственный лучик нормальности ускользает.

– Да-да, останьтесь! – вдруг защебетала Снежана. – Наша Катя такая хозяйка! Она нам тут все трусы стирает, и ваши тоже постирает, если что! У неё талант!

Артём сконфуженно покашлял. Я готова была провалиться сквозь землю. Он вежливо отказался, сославшись на дела, и ретировался. Девочки сладко помахали ему вслед.

– Милый какой! – сказала Бежана. –Да уж, тебе пару, Кать! – поддакнула Снежана.

Их лицемерие не знало границ.

Вторая попытка была более масштабной. Артём пригласил меня в кино. Это было моё первое за полгода настоящее свидание. Я была на седьмом небе. За час до его прихода я закрылась в ванной, чтобы привести себя в порядок. И тут началось.

Сначала в замочной скважине что-то зашелестело, а потом послышалось натужное кряхтение. Я распахнула дверь — за ней, сложившись в три погибели, сидела Бежана и пыталась протолкнуть в щель шпильку для волос.

– Ой! Ты уже? А я… я думала, тут мышь. Хотела помочь, – залепетала она и смылась.

Я глубоко вдохнула и снова закрылась. Только я нанесла тональный крем, как из-за двери раздался душераздирающий вопль Снежаны: –Катя! Срочно! Из трубы под раковиной хлынула вода! Всё затапливает!

Моё сердце упало. Я бросилась к двери, готовая спасать дом от потопа. Вода была абсолютно суха. В коридоре стояла Снежана и снимала меня на телефон.

– Ой, извини, показалось. Но ты такая смешная с этим белым лицом! Как клоун! – она прыснула со смеху и убежала.

Мне пришлось смывать макияж и наносить его заново, уже трясущимися руками. Когда раздался звонок Артёма, я была похожа на загнанного зверька.

На этот раз девочки пропустили его беспрепятственно. Они стояли в стороне и делали вид, что увлечённо смотрят мультик. Я уже почти выдохнула, когда Артём, улыбаясь, протянул мне маленький букетик фрезий.

– Это тебе.

Я потянулась за цветами, но в тот же миг из-за спины вынырнула Бежана.

– Ой, цветы! Какие красивые! – воскликнула она и с размаху ткнулась носом в бутоны, делая вид, что нюхает их. Но я-то видела, как она предварительно облизнула губы. На самом красивом белом бутоне остался липкий след детской слюны. – Вкусно пахнут!

Артём застыл с вытянутой рукой. Я молча взяла цветы, чувствуя, как во рту пересыхает от бессильной ярости.

– Катя, а ты знаешь, что у Артёма на правой брови родинка? – невинно спросила Снежана, не отрываясь от телевизора. – Интересно, а на спине есть?

Артём невольно провёл рукой по брови и покраснел. Казалось, он попал в сумасшедший дом.

Свидание в кино сорвалось. Мы опоздали на сеанс. Мы просто посидели в тихом кафе, и я постоянно извинялась за своих «юных сестричек», объясняя, что они «очень активные». Артём кивал, говорил «ничего страшного», но в его глазах читалась лёгкая паника.

Апофеозом стал пикник, который Артём предложил устроить в ближайшем парке. Он хотел сделать всё сам — купить еды, приготовить бутерброды. Для меня это было настоящим праздником.

Утром в день пикника я была на вершине блаженства. Я надела лёгкое сарафанное платье и вышла в коридор, где уже поджидал Артём с огромной плетёной корзиной.