Он садится рядом со мной, пока я выпиваю всё и ставлю стакан на столик, стоящий перед нами. Я смотрю на свои руки, и они такие уродливые. В шрамах, порезах и синяках.

— Не нужно было пить. Не нужно было, теперь мне пиздец. Полный пиздец, — бормочу я. — Мне нельзя пить алкоголь. Меня сразу же развозит, как дерьмо по дороге в жару. Хотя… я и есть дерьмо, да? Знаю-знаю, я белая шваль, согласен. Я такой. Я просто грязное дерьмо, которое всех пачкает. Я жалкий. Порой я так ненавижу себя, что хочется изуродовать, убить… уничтожить. Духу не хватает. Я ещё и трус.

— Дрон, слушай…

— Блять! — ору я от испуга. В шоке таращусь на Роко, сидящего рядом со мной. — Ты откуда здесь появился?

— Я был здесь. Ты вторгся в мой кабинет, нарушил моё драматичное настроение и теперь несёшь херню, сидя на моём диване, — цокает он, закатывая глаза.

— Не ври, — прищуриваюсь я. — Тебя не было здесь. Ты ненастоящий, потому что реальный Роко ушёл. Он ушёл, так Рэй сказала. И настоящий Роко меня избегает. Он ненавидит меня, потому что я дерьмо.

— Ладно. Я ненастоящий. Тебе легче стало? — смеётся он.

— Ни хрена, — качаю головой и ложусь на спинку дивана. — Этот костюм такой тесный. Как вы ходите в них? Всё же трёт. Бесит.

— Ты бы на размер больше покупал вещи, а то и на два, глядишь, и ничего тереть не будет.

— Это не я, а Рэй. Она привезла его мне. Ненавижу ходить по магазинам. Последний раз, когда я там был, чтобы купить себе грёбаную футболку, меня выгнали, потому что я, блять, белая шваль. Меня обвинили в краже, хотя я ничего не крал. Мне пришлось начистить морду охраннику и свалить оттуда. Мне неудобно. Грёбаный пиджак, — пытаюсь снять это дерьмо, но оно не поддаётся. Оно лишь трещит, и всё. Хныча, тяну за рукав, стараясь вылезти из него.

— А это интересно, продолжай. Не думал, что мой год закончится так. Вечер становится лучше, — смеётся Роко.

Злясь, поворачиваю к нему голову и прищуриваюсь.

— Помог бы лучше. Как это снять? Сними эту хрень с меня. Сними, это как грёбаный корсет. Ненавижу их. Ненавижу… сними…

— Пиздец, Дрон, тебя реально развезло, да ты уже его порвал. Чего уж рви дальше, — этот придурок продолжает ржать, пока я бросаю на пол клочки одежды. Лучше. Так гораздо лучше. Пот скапливается на моём лбу, когда я, обессилев, падаю на диван.

— Давай поподробнее о корсетах. Меня так заинтересовала эта тема.

— Иди на хер, — фыркаю я, тяжело дыша. — Почему так жарко?

Кажется, что я в грёбаном аду. Что за хрень я выпил? Почему мне так… вздох, а потом наступает тишина для меня. Идеально.

Роко

Я уже расстроился оттого, что у меня будет сложный вечер, а ещё и ночь. Моё настроение ниже нуля. Мне хреново, душно и плохо. Мне нужно выполнить задание, а я не могу. Я делаю всё, чтобы, наоборот, оттолкнуть от себя Дрона. Но в итоге этого придурка занесло в мой офис, ещё и пьяным. Настолько пьяным, что он едва стоит на ногах. Это ж сколько нужно выпить, чтобы быть в хлам, как он сейчас. Хотя я не против, мне смешно наблюдать за ним, он как маленький ребёнок хнычет, скулит и дёргается.

— Эй! Ты живой? — спрашивая, пихаю его бедро ногой, и Дрон вздрагивает.

Он резко открывает глаза и смотрит на меня стеклянным взглядом.

— Ты ненастоящий, — подозрительно прищуривается он.

— Ага, так и есть, — произношу и не могу не улыбаться.

Тот факт, что я физически тронул его, конечно, был не замечен Дроном.

— Ладно. Раз ты ненастоящий, то хотя бы одному из Роко я всё выскажу, — говорит он, выставляя палец и указывая на меня.

— Валяй, — усмехаюсь я.

Дрон делает глубокий вдох и прикрывает глаза на несколько секунд. Его грудная клетка расширяется, обещая вот-вот разорвать белоснежную рубашку. Блять, я бы хотел стать этой грёбаной рубашкой.

— Мне жаль, — выпаливает Дрон, глядя в мои глаза. — Мне честно, очень жаль, Роко. Мне так стыдно. Ты даже понятия не имеешь, насколько мне стыдно перед тобой. И я… я безумно благодарен тебе за всё. Прости меня за то, что я подвёл тебя и разочаровал. Я до сих пор не могу выбросить из головы то, что сделал. Но я пытался.

Дрон облизывает губы, словно издеваясь надо мной. Эти охрененные губы, которые я хочу.

— Я пытался, Роко. Пытался драться и выбраться оттуда. Я пытался. Клянусь тебе, я пытался. Я не забывал о тебе и о том, что должен прийти. Но я… их было так много. Так много… и я… я… думал о том, что ты меня ждёшь, и я не могу подвести тебя. Я дрался изо всех сил, но их было до хера, Роко. Я не вру. Если бы я мог вырваться, то сбежал бы. Когда получилось, я это сделал. Я помнил о тебе… помнил каждую секунду, пока был там, пока меня били и трахали. Я думал… думал, что подвёл тебя. Прости меня… пожалуйста, прости, — произносит Дрон, и его огромные потрясающие искренние голубые глаза наполняются слезами, одна из них скатывается по щеке.

— Прости меня, я был таким дебилом. Я дебил, знаю. Я тупой… но я… не хотел тебя подвести. Я не хотел воровать у тебя. Я… мне так стыдно, Роко. Мне всегда будет стыдно перед тобой. Всегда. И я знаю, что ты злишься на меня за всё, что я сделал и сказал. Я… это страшно, Роко. Это так страшно жить в страхе. Страшно, когда касаются меня. Страшно, что я испачкаю кого-то. Это мерзко. Прости меня, ты меня пугаешь.

— И чем же? — резко реагирую я.

Вот только не это дерьмо. Только не это. Меня оно безумно злит, а я и так на взводе.

— Тем, что я тебе верю. Никому больше, только тебе, потому что ты другой для меня. Я… мне страшно верить людям, никому не верю, даже Рэй, а она хорошая. Рэй заботится обо мне, но это… это так неприятно, когда она ходит за мной. Мне страшно, что она поймёт… что я… я… боюсь, что это правда, понимаешь? Правда. Они сделали меня таким… мне не нравится это, Роко. Не нравится, — бормочет он, пододвигаясь ближе.

— Что тебе не нравится, Дрон? — напряжённо интересуюсь я.

— Тело, — шепчет он и оглядывается, словно нас подслушивают. — Тело.

— Я не понимаю. Тебе не нравится твоё тело или моё?

— Вонь. Они воняют, Роко. Когда они кончают, они так воняют. И эта сперма… она на моей коже, я не могу отмыться. Я пытаюсь несколько раз в день. У меня много горячей воды, но она не стирается. Она воняет. И мне не нравится… не нравится всё это делать. Я ненавижу сперму… она воняет. Я повреждён, Роко. Я… я… никогда не испытывал удовольствия. Никогда… первый раз может быть, и всё. А так никогда… я ненавижу это. Ненавижу трогать себя, потому что они этого хотят. Ненавижу то, что я виноват во всём, и это так. Это, правда, так, потому что я никчёмная белая шваль, дерьмо и живу как дерьмо. Я заслужил всё это. Я дерьмо и плохо пахну.

Меня сильно коробит от того, как он говорит о себе. Внутри меня всё бунтует, требуя немедленно защитить Дрона сейчас. Он такой сломленный до сих пор. Я понимаю, о чём он говорит. Он не пережил насилие.

— Кто это был, Дрон? Кто тебя трогал? Ты его любил? — шепчу я.

— Нет! — выкрикивает он, мотая головой. — Фу… нет, нет, нет. Нет. Ненавижу его. Ненавижу. И я… не могу тебе рассказать. Иначе ты пострадаешь. Это плохие люди, Роко. Плохие. Ужасные. Они жестокие и мерзкие. Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу. Я… не могу себе даже позволить думать о том, что ты простишь меня, но я… нет, они не дотронутся до тебя. Нет. Я не дам им. Обещаю.

— Ты такой дебил, — качаю головой. — Ты хоть понимаешь, кто я, Дрон? Я член мафии. Мафии. И я убиваю.

— Нет, ты другой, — Дрон хмурится и показывает на меня пальцем. — Ты другой. Ты добрый и красивый.

Красивый? Да ладно?

— Ты хороший и заботишься обо мне… заботился, пока я всё не испортил. А ты можешь… ты можешь, — Дрон двигается прямо вплотную ко мне, касаясь своими бёдрами моих, и я сглатываю от приятного аромата одеколона на нём и его запаха, — сказать настоящему Роко, что мне безумно жаль. Ты можешь рассказать ему, что я… не хотел так поступать с ним, и если бы я мог что-то исправить, то сделал бы это? Ты можешь попросить его не ненавидеть меня?