Дрон кладёт ладонь на кровать, сжимая одеяло, и я нарушаю все правила. Накрываю его руку своей, и он хватается за неё. Из его прекрасных голубых глаз текут слёзы.

— Мне так жаль. Мне безумно стыдно до сих пор, — плачет он. — Мне противно от себя и стыдно. Я понимаю, что мной… просто пользовались, меня обманывали. Я попросил, чтобы мне назвали сумму, но… они этого не сделали. Я приносил ему деньги снова и снова, понимаешь? Я приносил, а отец подставил меня. Он не отдавал деньги Арсену. Он не отдавал их ему, и Арсен пришёл за мной. Отец продал меня ему, Роко. Продал, как будто я… ничего не чувствую. Знаю, что я шваль. Знаю, но я… я же чувствую всё, Роко. Я же… я…

— Господи, Дрон, — придвигаюсь ближе, и он обхватывает меня за шею. Он рыдает в голос, стискивая меня в своих руках. Я обнимаю его в ответ. Глажу его по спине, по волосам, прижимаясь губами к его виску.

— Я… никто со мной не был так… так добр, как ты и Рэй. Никто… я всегда был дерьмом для людей. И я… я… прости меня за то, что я такое дерьмо. Прости, что я подвёл. Я стараюсь… я буду лучше, Роко.

— Дрон, ты уже достаточно хорош. Ты уже в порядке. Поверь мне. Ты должен был рассказать мне всё раньше. Что же ты этого не сделал?

— Они причинят тебе боль, Роко. Я не хочу. Я не могу подставить тебя. Не могу, — он поднимает голову и мотает ей. — Я хочу защитить тебя от них. Ты не заслужил всего этого.

Моё сердце разрывается от боли, когда я смотрю в его покрасневшие от слёз глаза. Он искренне верит в то, что мне кто-то может причинить вред. Это смешно на самом деле, но сейчас я вижу желание кого-то меня защитить. Меня защищал только отец раньше. Никому больше не было дела до того, с каким дерьмом я встречаюсь каждый день. Бойцы просто вываливали на меня своё дерьмо, и когда я решал его, а это не всегда было просто, они лишь пожимали плечами и говорили: «Ну, круто». И всё. Это была вся их благодарность за то, что я рисковал задницей ради них. А Дрон это другое дело. Дрон, вообще, другой. И за него я порву любого. Я собираюсь это сделать, но для начала должен узнать все имена, а потом показать Дрону, что всё, что он знал, это грёбаная ложь. На него нет ни одного привода. Ничего нет. И я считаю, что всё это было подставной хернёй, которая должна была держать Дрона рядом с ними и заставить его приносить им деньги. Это очень распространённая схема, которую мы пресекаем. Это наша работа. И я покажу Дрону правду, а он решит, что делать дальше с этими людьми. Я заставлю его возжелать их мучительной смерти за то, что они заставили его пройти через всё это.

Дрон

Когда-то в детстве я долго смотрел на ночное небо, лёжа на траве и слыша ругань родителей из-за меня, и мечтал быть нормальным. Я очень хотел быть для них полезным, чтобы они гордились мной. Я старался быть хорошим сыном и не позорить их на собеседованиях в школе, но у меня не получалось. Никогда и ничего не получалось. Я просто принял правду о том, что я белый мусор, и таких полно. Мы должны рождаться, чтобы быть мясом, и чтобы нами пользовались. Не все должны быть счастливы.

Я сделал только одну ошибку. Засмотрелся на мальчиков, играющих в баскетбол, когда гулял с сестрой недалеко от дома. И это заметил отец. Он сразу же назвал меня пидором. Он оскорблял и оскорблял меня, осуждая за один лишь взгляд. А я просто хотел играть так же, как они. Дело было не в их привлекательности, а в желании быть таким же. Так просто кидать мяч, заводить друзей, смеяться и разговаривать с ними. Вот и всё. Мне было одиннадцать лет. Я был слишком мал для того, чтобы, вообще, думать о сексе. Только вот дальше меня уже никто не спросил, а какой я на самом деле. Я ничего не знал и даже ни с кем не целовался. Никогда. Мои губы слишком грязные для этого. Они созданы только для того, чтобы сосать.

— Дрон.

Вздрагиваю и дёргаюсь в сторону от прикосновения к моему плечу. Резко вскидываю голову и сглатываю от стыда. Снова.

— Прости, ты никак не реагировал. Я звал тебя раз двадцать. Мне нужно осмотреть твою рану и обработать швы. Я могу это сделать?

Боже мой, я так много хочу рассказать Роко сейчас. Хочу поблагодарить его, но не могу. Мой рот просто перестаёт работать, как иногда бывает, когда я сильно чего-то боюсь, или мне ужасно стыдно. Зачастую у меня нет проблем с общением, но я предпочитаю молчать, так как мне нечего сказать людям. С Рэй мне просто разговаривать. Она ничего не хочет от меня и не представляет для меня угрозу, так решил мой мозг. А вот в Роко он сразу увидел опасность, и это так стыдно. Я обвинил его в дерьмовых вещах, а он вновь спас меня, хотя не должен был.

Я могу сейчас лишь кивнуть. Я знаю, что Роко не причинит мне вред. Но… мой мозг часто думает о нём плохо. Очень плохо, словно он был одним из тех, кто насиловал меня. Или же сделает это. Как будто мой мозг просто не хочет доверять Роко, но именно рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Как такое возможно?

Роко поднимает футболку на мне, явно не принадлежащую мне, и убирает пластырь. Он осматривает рану, нежно касаясь моей кожи.

— Вроде бы воспаления нет, — хмурясь, говорит он, склоняясь ниже.

Я задерживаю дыхание, втягивая живот, по непонятным мне причинам. Роко это моментально замечает и поднимает взгляд на моё лицо. Его, сначала, казалось бы, обычные карие глаза имеют золотой ободок внутри и все оттенки солнечных маленьких точек от ярко-карамельных до приглушённо жёлтых.

— Мне отойти? — напряжённо спрашивает он.

Перевожу взгляд на его приоткрытые губы, и меня бросает в жар. Снова сглатываю и быстро отрицательно мотаю головой. Касаюсь своей головы, чтобы объяснить ему, что это я дурак, а не он. Я тупой параноик, а с ним всё в порядке.

— Голова болит? Немного позже я дам тебе обезболивающее, сначала быстро обработаю рану и закрою её, ладно?

Нет, не нужно мне обезболивающих. Я должен чувствовать боль. Я не заслужил хорошего отношения.

Но Роко не может читать мои мысли. Он просто продолжает делать то, что делал раньше. И он не делает никаких попыток пощупать меня или же как-то плохо коснуться. Роко, вообще, старается касаться моей кожи как можно реже. Я наговорил ему дерьма в прошлый раз о том, что он якобы пристаёт ко мне, но это не так. Я лишь услышал об этом. Плюс некоторые работники клуба меня предупредили насчёт него, что я буду просто игрушкой, но это того стоит. И это, видимо, снесло мне крышу, и я сорвался. Я не хотел… никогда не хотел его обижать. Никогда…

Роко уходит, а затем возвращается с бокалом воды и таблетками.

— Не нужно, — шепчу я. — Боль прошла.

Мне больно. Всё моё тело болит настолько сильно, что я потею от слабости и боли. Но я хочу её ощущать. Пока мне больно, значит, я живой.

— Ладно. Хочешь ещё чего-нибудь?

— Мне нужно ехать на квартиру, — говорю я и откидываю одеяло.

— Дрон, ты едва сможешь дойти до туалета. Куда ты пойдёшь? Оставайся. Я всё равно в отпуске.

— Чёрт, я же забыл… твой парень. Если он увидит меня здесь, в твоей кровати, то у тебя будут проблемы. Со мной всё хорошо… я уже в порядке. Я…

— Дрон, — Роко надавливает мне на плечо, возвращая меня обратно на несколько сложенных подушек у меня за спиной. — Нет никакого парня.

— Что? — удивлённо шепчу я.

— Я соврал, — Роко тяжело вздыхает и дёргает плечом, опускаясь рядом с моими ногами.

— Но зачем? — непонимающе хмурюсь я.

— Просто хотел побыть один. Я устал. Хотел жить один, чтобы никто меня не трогал. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, вот и всё.

— И ты не хотел, чтобы Рэй знала об этом. Не хотел обижать её, потому что она идёт туда же, куда и ты. Выдумав парня, ты отрезал ей возможность жить вместе с тобой, — догадываюсь я.

— Да, — грустно улыбнувшись, кивает он. — Я ужасный брат, но порой… порой я просто устаю от неё. От её проблем, выкрутасов, выходок и от их с отцом ругани. Мне нужна тишина.