Он переводит на меня мягкий взгляд, и у меня перехватывает дыхание.

— Давай, я буду виноватым, хорошо? Не хочу, чтобы тебе было больно, как тогда. Я возьму всю вину на себя, и всё. Я пройду это. И раз скоро меня убьют, я согласен. Если это даст тебе возможность жить без боли, я согласен. Мне это важно. Я не знаю причин. Я многого в этой жизни не знаю. Но знаю, что если тебе будет так же больно, как в ту ночь, то я не переживу этого. Я бы хотел забрать боль у тебя, Роко, мне не привыкать. Я родился для этого. Я мясо, которое можно насиловать и наказывать. И я это сделаю. Я в порядке, — он снова улыбается, а у меня разлетается сердце на осколки.

Смотрю на этого сильного парня, которого снова подверг ужасному испытанию, а он улыбается. Дрон подбадривает меня. Он уверяет меня, что я не чудовище. У меня так болит горло от того, что он делает. У меня болит всё тело. Мне хочется его обнять и защитить от всего мира. Закрыть собой, потому что он не мясо. Дрон самый удивительный и добрый парень в моём мире. А что я делаю? Господи, ну зачем я это делаю? Почему так? Потому что страшно снова быть обманутым? Страшно опять быть тем, кого бросят и вышвырнут, как мусор?

— Мистер Лопес, ваш гость здесь. Я могу его впустить? — в комнату заглядывает администратор.

Перевожу взгляд на Дрона, и он кивает мне.

— Я готов. Сделай это, — шепчет он.

— Да, — шепчу я и встаю.

Дрон тоже встаёт и поправляет свой чёрный пиджак. Он расправляет плечи и поднимает взгляд. Его кадык поднимается и опускается. И я смотрю на этого смелого парня, стыдясь того, что сделал. Я восхищаюсь им. Тем, как он стоит и ждёт своей жестокой участи с достоинством, которого у большинства нет. Он не умоляет ему помочь. Не падает на колени. Не скулит и не давит на жалость. Он просто стоит, как будто сейчас его ожидает нечто хорошее. И самое ужасное в том, что Дрон не может видеть моими глазами себя. Он видит то, что ему вдолбили в голову. Он раб. Вечный раб, только вот хозяева меняются.

Я влюблён в него, поэтому мне так больно. Поэтому так страшно. Я влюблён в силу этого парня, в его улыбку, в его желание мне помочь, в его испуганные глаза и попытки защитить меня, в его запах и в его душу. Господи, я влюблён. Я по-настоящему влюблён в него. Я одержим Дроном.

Боже мой, что мне теперь делать? Положить свою голову на плаху? Видимо, да. Я так и сделаю. Потому что мне больно смотреть на него. Больно от всего сейчас. Даже воздух причиняет боль моим лёгким.

Дверь открывается, впуская смех и голоса из основного зала. Дрон весь вытягивается, и на его губах появляется лёгкая улыбка.

«Я не могу подвести тебя, Роко. Я не могу. Для меня это важно», — всплывают его слова в моей памяти. И он ведь это делает. Я сказал ему продать себя подороже, а это значит быть улыбчивым, вежливым и не подводить меня, и совсем неважно, кто войдёт сюда. Он так и делает.

Боже мой, разве бывает ещё больнее? Не знаю, но сейчас я достиг своего пика. Я сдаюсь. Больше не могу бороться с этими чувствами. Сдаюсь.

Дрон

Каждый день я был готов к смерти. К мучительной, жестокой смерти. И всегда знал, что умру ужасно страдая, и в глубоком отчаянии. Я никогда не тешил себя надеждами на то, что всё будет легко. Нет. Я знал. Просто знал. И я обещал себе, что не позволю унизить себя. Не позволю себе опуститься на колени и умолять. Даже при невыносимой боли, я не издам ни звука. Буду глотать дерьмо и молчать. Не дам им увидеть, как они ломают меня. Просто никто не знает, что я уже сломлен. Ломать нечего.

И вот этот день не отличается от других. Я готов и не покажу страха. Не виню Роко. Понимаю его. Я бы, наверное, ещё хлеще поступил, если бы был на его месте. Я сам не могу объяснить реакции своего тела. Да, это был я с ним. Я. И я это начал. Я не попросил его остановиться. Я хотел просто жить. Быть нормальным. Перестать бояться. Думал, что это поможет мне понять, кто я такой. Но это лишь сильнее запутало меня. Даже самому себе не могу это разумно объяснить, что уж говорить про оправдания, которые я мог бы дать Роко.

Дверь открывается, и я весь внутри сжимаюсь от страха. Сейчас я увижу этого ублюдка и посмотрю в его глаза, но не как дерьмо. В последний раз я могу быть любым. Даже смелым. И я хочу, чтобы Арсен это понял и осознал, что он не смог добраться до того, что было ему нужно. Он не отравил мою кровь и не поставил меня на колени. Нет. Я выстою. Я умру и стану свободным.

В комнату входит высокий мужчина с тёмными волосами, припорошёнными сединой. Его живые и яркие глаза сверкают, до них доходит широкая улыбка. Он подтянутый и абсолютно не похож на того, кого я ждал.

Что происходит? Это не Арсен. Это не он. Вообще, не он. Это один из подчинённых Арсена? Он отвезёт меня к нему? Или меня теперь продали этому человеку?

— Арсен, как я рад встрече, — Роко делает шаг вперёд и с улыбкой на лице протягивает руку мужчине.

— Я тоже, Роко. Я тоже. Спасибо, что заехал. Мне так жаль, что в этом году я пропустил вашу рождественскую вечеринку, но моя дочь рожала первенца.

— Поздравляю с внучкой. Как отдохнул с семьёй?

— Ох, сложно, если честно. Порой не хочется быть армянином с кучей родственников, — смеётся он и переводит заинтересованный взгляд на меня.

— А это должно быть новенький. Я уже много слышал о тебе. Ты такой… другой. Я ожидал увидеть нечто страшное или же уродливое, уж прости. Мои ребята говорят, что ты отчаянный и просто монстр на арене. Благодаря тебе я купил три новых особняка и ещё открыл трастовый фонд на пять миллионов долларов для своей первой внучки. Ты сенсация, — произносит он, протягивая мне руку.

Я пожимаю её.

— Благодарю, сэр. Поздравляю с пополнением в семье, — говорю я.

— Да он ещё и вежливый. Ты будешь моим любимчиком, Дрон, — незнакомец указывает на меня, а затем на стол. — Присядем?

— Конечно. Дрон, перед тобой Арсен Григорян собственной персоной. Он глава армянской диаспоры и близкий друг нашей семьи, — представляет его Роко.

Что? Нет. Это не так. Я знаю Арсена Григоряна. Он другой. Это какая-то подстава.

Бросаю напряжённый взгляд на Роко и немного качаю головой, опускаясь на стул. Надеюсь, что Роко поймёт, что это ловушка.

— Кажется, Дрон не верит, что ты тот, за кого себя выдаёшь. Арсен, ты можешь показать свои документы? — просит его Роко.

— Конечно, — улыбнувшись, Арсен достаёт из внутреннего кармана пиджака портмоне и поворачивает ко мне. Там водительские права на имя Арсена Григоряна. Там карточки на это же имя. Какая вероятность того, что существуют двое людей с идентичными именами?

— Простите, я, наверное, просто ошибся, — бормочу я. — Мне очень жаль.

— Всё в порядке. Никто не верит, что я армянин. Все считают, что я итальянец, — снисходительно отвечает он. — Итак, обсудим то, для чего мы здесь собрались?

— Конечно. Я привёз к тебе Дрона, чтобы ты сам оценил его. И могу заверить, что его ждёт блестящее будущее в моём клубе.

— Я это знаю. Я чувствую успех. Могу предложить два контракта. Один для мужской спортивной одежды, второй — реклама роскошных часов в России. Я акционер этих компаний, и, поверь мне, Дрон, русские тебя полюбят. Ты продашь им много дорогих побрякушек, — хмыкает он.

— Предложи что-нибудь в Европе. Дрон никогда не был в Европе. Думаю, он захочет слетать туда.

— Ох, я посмотрю, где у нас есть свободные места. Но через месяц у нас намечаются съёмки рекламы новой модели спортивной машины, думаю, я предложу кандидатуру Дрона. Он подойдёт. Эти волосы, глаза и габариты. Ты не женат, Дрон?

— Нет, сэр, — отрицательно мотаю головой.

— Это ненадолго. Когда ты окажешься на баннерах, в разворотах журналов и на телевидении, то отбоя от кандидаток не будет. Или тебя интересуют мужчины?

— Я… не знаю, — шепчу я. — То есть, пока я ни в ком не заинтересован. Я сосредоточен на том, чтобы тренироваться и выигрывать, приносить хорошие деньги и не подвести клуб.